— Ну, филки… филки мы, конечно, выделим… Только вот, может, всё-таки рассмотрите что-то ещё? Людей, например? С третьим кругом, конечно, сейчас напряжёнка, быстро кого-то доставить сюда мы не сможем… Но я могу дать вам десяток проверенных ребят со вторым кругом, которые организуют вам поддержку и огневое прикрытие…
От этого «щедрого» предложения я чуть не фыркнул. Действительно — почему бы нам не взять десяток «ребят», которые будут постоянно путаться под ногами, а в случае реальной опасности в Сиале станут не помощью, а скорее обузой, которая только усугубит ситуацию, если откроет огонь, и не дай бог кого-то убьёт.
— Нет, — отрезал я, уже без малейшей тени вежливости, после чего всё-таки счёл нужным пояснить:
— Эти ваши «ребята» принесут нам больше вреда, чем пользы. В чужом мире, о котором они ничего не знают, численность — не преимущество, а лишний фактор привлечения внимания, и лишние рты, которые нужно кормить, защищать и вытаскивать из передряг. Тут лучше действовать небольшой группой, чтобы быть незаметнее, и оставлять меньше следов.
Роман Григорьевич хотел что-то возразить, и посмотрел на Александра Леонидовича, ища поддержки, но тот лишь едва заметно пожал плечами: мол, это теперь его зона ответственности, и нечего туда лезть со своим уставом.
Такая позиция Александра Леонидовича послужила последним камушком, который склонил чашу весов в нашу сторону, после чего Роман Григорьевич вздохнул, и сказал:
— Хорошо… Пусть будет по твоему. После этого он повернулся к Александру Леонидовичу, и сказал:
— Проведи их к Лерочке, пусть выдаст всё, что попросят. Я её сейчас предупрежу…
Александр Леонидович кивнул с видом человека, отправляющегося на минное поле, и жестом велел нам следовать за собой. Когда мы вышли из кабинета и двинулись по бесконечным кремлёвским коридорам — Андрей быстро пристроился ко мне сбоку, после чего понизил голос до шёпота, и сказал:
— Братух, слушай… Я, конечно, в тебя верю, и всё такое… Но может, стволы-то всё-таки возьмём? Хоть что-то… А то с голыми руками… Неспокойно мне как-то.
Я посмотрел на него с сочувствием во взгляде, и решив дать небольшой совет, ответил:
— Андрюх, слушай… Ты сделаешь себе огромную услугу, если как можно быстрее перестроишь своё мышление. Забудь уже про земные конфликты, потому что огнестрел в Сиале — это не больше, чем забавная игрушка.
Он может удивить, и даже ранить неопытного носителя максимум четвёртого круга, но убить… Вряд ли. Любой, кто дорос до серьёзных колец, и кому дорога собственная жизнь, в первую очередь обзаводится магической защитой, для которой пуля из твоего автомата — как для слона дробинка. Раздражает, но не более того.
Я увидел, что мои слова нашли отклик в душе Андрея, а потом неожиданно вспомнил про отчёт, который читал накануне и про заклятия в особняке Кассиана, после чего задумчиво протянул:
— Хотя… конкретно в нашем случае оружие может стать весьма востребованной штукой в отсутствие связи с системой… Но даже при таком раскладе тащить с собой автомат не стоит. Это лишний вес, и никому ненужные вопросы. Лучше взять что-то компактное и мощное на самый крайний случай.
Лицо Андрея после моих слов прояснилось, а потом он деловым тоном произнёс:
— Гранаты! Ф-1 или РГД-5… И пистолеты для ближнего боя.
— Гранаты — да, — согласился я, — А пистолеты… ну, на твоё усмотрение. Но без фанатизма!
Отвечать на моё наставление Андрей не стал, и тут же, не сбавляя шага, свернул в первый же боковой коридор, исчезнув из виду с крайне целеустремлённым видом, а мы с Ильёй и Александром Леонидовичем продолжили путь.
Просто так идти мне было скучно. А потому я догнал Илью, шагавшего немного впереди, и хлопнул его по плечу, после чего спросил:
— Ну что, как прошли твои тесты? Куда по итогу закинуло?
Илья на это обернулся, после чего на его лице появилась слабая, но вполне искренняя улыбка, и он ответил:
— Тесты… Почувствовал себя так, будто снова в нашу шарагу поступаю, но вроде справился. А закинуло меня в Вольный город Астрарий.
Я почувствовал, как на мгновение у меня внутри всё сжалось, а всё потому, что это название мне было чертовски знакомо! Именно этот город фигурировал в отчёте как место, куда сбежала, а затем попала в плен Лена Соколова, и именно в этом городе, с большой вероятностью, нашла свой конец группа отправленных «спасателей». Ирония судьбы или злой умысел Системы? — мрачно подумал я, после чего, стараясь говорить спокойным голосом, спросил:
— Ник то себе подобающий выбрал? Не какой-нибудь «Рожузаморожу»?
Улыбка Ильи стала ещё шире, а потом он гордым голосом сказал:
— Не, ты что? Хотя… Твой вариант конечно неплох, однако я уже давно себе ник придумал! Ровно в тот момент, когда понял, что система меня толкает на путь льда… С этого момента можешь называть меня Дрогатаром!
Я запнулся на ровном месте, будто споткнулся о собственную тень, а потом неверящим взглядом уставился на ухмыляющегося друга.
— Я же тебе говорил, — пробурчал я, — что эта твоя игра… этот «Варкрафт»… до добра не доведёт.
— А что такого? — тут же беззлобно вскинулся Илья, после чего патетично воскликнул:
— Вот что может быть лучше для ледяного мага, чем имя одного из крутейших ледяных великанов⁈ Звучит же!
Я лишь покачал головой, сдавленно пробормотав:
— Неисправим… — и именно в этот момент Александр Леонидович остановился у неприметной двери с табличкой «Склад № 7. Ответственная — В. П. Миронова».
Кабинет внутри оказался совсем небольшим, и был разделён мощной решёткой с окошком, как будто мы зашли в какую-то кассу или архив. За решёткой, под светом люминесцентной лампы, сидела женщина, которой на вид было где-то от пятидесяти до семидесяти лет.
Лицо серое, осунувшееся, с глубокими складками недовольства у рта и прищуренными, будто постоянно высматривающими чью-то вину, глазами, а седые волосы на её голове были туго стянуты в неопрятный пучок.
Когда мы зашли — она что-то писала в толстой книге, и даже не посчитала нужным поднять голову, когда мы закрыли за собой дверь.
— Доброго дня, Валерия Петровна, — начал Александр Леонидович неестественно вежливым тоном. — Нам вот Роман Григорьевич…
— Знаю, знаю, — перебила его женщина сиплым, ворчливым голосом, не отрываясь от книги. — Снова пришли грабить закрома родины, только вот нету ничего почти! Ночью всё выгребли под нужды Игнатьева, и плевать им на остальных-то! Всё под чистую выгребли!
Я удивился такому неуважительному обращению, но Александр Леонидович, вместо того чтобы одернуть её, лишь вздохнул и сказал ещё более миролюбиво:
— Валерия Петровна, ну очень нам надо… Неужели нельзя ничего придумать? Ребята наших вытаскивать идут, а без филок им не справиться!
Женщина после этих слов наконец подняла на нас свой блеклый взгляд, после чего её маленькие глазки оценивающе скользнули сначала по мне, а потом по Илье, и одобрения я там не увидел.
Она что-то невнятно пошамкала беззубым ртом, после чего пробормотала:
— Слишком молоды спасатели-то нынче пошли… — но после этого, кряхтя, отодвинулась от стола и, бурча что-то неразборчивое про «ходят тут и ходют… требуют чего-то… нет бы приносили», скрылась за высоким металлическим шкафом.
Минуты три мы слушали, как она там возится, гремит стеклом, ворчит на неправильно поставленные коробки и на всеобщую бестолковость, а потом она наконец вышла, держа в руках небольшой, но прочный металлический контейнер, после чего без лишних слов шлёпнула его на столик около окошка.
Как только это произошло — Александр Леонидович мгновенно схватил конейнер, будто боялся, что она передумает, и не открывая его, начал сыпать благодарностями, одновременно пятясь в сторону двери.
— Спасибо вам огромное, Валерия Петровна, выручили, просто…
— За каждый фиал! — внезапно проскрипела она противным голосом, — За каждый фиал спрошу отчёта! Так что…
Что «так что», мы не услышали, потому что Александр Леонидович уже вытолкал нас в коридор и захлопнул дверь. После этого он прислонился к стене, смахнул с лба несуществующий пот и протянул мне контейнер со словами:
