Только когда дверь за мной закрылась, и ключ повернули в замке, с меня спало оцепенение, и я, приподнявшись на локтях, посмотрел на мужчину, лежащего рядом.

Но… Это не Борис! Какой-то щуплый престарелый осман с мелкими шрамами на лице. Он тихонько похрапывал, и от него несло перегаром. Я попался из-за какого-то забулдыги⁈ Горгоново безумие!

— Гляди, что выронил этот вор, — маг положил на стол перед остальными мой зельестрел. — Как думаете, что это такое? На обычный револьвер не похож, и вместо патронов какие-то шарики.

Он открыл барабан и высыпал патроны на стол. Один из стражников взял шарик и покрутил его в пальцах.

— Похоже на сахарный шарик, — мужчина понюхал шарик, поднес его ко рту и хотел лизнуть, но в это время сосед ударил его по руке.

— Не следует этого делать, мало ли что. Лучше спросить.

Осман в черной бесформенной одежде подошёл к клетке и, глядя на меня, спросил:

— Эфенди, что это за оружие?

— Сыну купил. Стреляет сахарными шариками. И безопасно, и понятно, когда в цель попал. А то знаете же этих сорванцов! Он мечтает стать акинджи и очень обрадуется подарку. Честное слово, доблестный ага, я не вру! Я пришёл сюда за прахом своей далёкой родственницы, — жалостливо проговорил я. — Не знаю, чем вызвал ваш гнев, но прошу вас, отпустите меня. Я не сделал ничего плохого.

— Не успел сделать ничего плохо, — усмехнулся маг. — Ведь ты только добрался до этого зала Последнего Приюта. Как известно, все самые богатые захоронения находятся здесь.

— Умоляю вас, ага, отпустите меня. Я обещаю, что в следующий раз приду сюда при свете дня, а не ночью. Просто рано утром я возвращаюсь на дирижабле в Алеппо и не хочу, чтобы мой билет пропал, — я продолжал давить на жалость, а сам в это время обдумывал, каким образом буду убивать магов и кого ставлю в живых, чтобы узнать местонахождение Бориса.

— Билет, говоришь? Ну давай, показывай свой билет, — он сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня.

Я демонстративно снял с плеча рюкзак, засунул руку в большой отсек и, нащупав пробирку, откупорил пробку. Не знаю, что за зелье мне попалось, но в этом отсеке они все убийственные.

— Вот, посмотрите, — сказал я, резко вытащил пробирку и плеснул на него.

Раздался душераздирающий крик, и маг схватился за лицо, которое стало просто «таять», превращаясь в кровавое месиво. Одновременно с этим начали плавиться прутья клетки, на которые попали капли «Разъедающего прикосновения».

Не дожидаясь, когда среагируют остальные, я выпустил магические лианы и, вырвав из рук одного из стражников свой зельестрел, перехватил оружие, а лианы набросились на магов. Те совсем не ожидали от вора- простолюдина хоть какое-то сопротивление, поэтому не успели среагировать. Двоих я убил с помощью лиан, а ещё двоих патронами с «Пурпурным отравителем».

Понадобилось всего пара минут, чтобы расправиться с пятью стражниками.

— Эй, эфенди, да ты же просто бог войны, — подал голос это забулдыга.

Он вжался в угол клетки и ошарашено таращился на меня пьяными глазами.

— А может, я до сих пор сплю? — он потер глаза и даже ущипнул себя, пока я выбирался через дыру в решетке.

Я не ответил и, бегло осмотревшись, понял, что совершил ошибку, и надо было придерживаться первоначального плана и хотя бы одного оставить в живых. Ведь я до сих пор не знаю, где Борис, а вокруг только ниши с костями.

— Эй, эфенди, можно я пойду домой? — несмело подал голос мужик из клетки.

— Иди куда хочешь, — отмахнулся я.

Третий коридор заканчивался этим залом. На той стороне туннеля почти никто не ходил и эфиры там «старые». Черт побери! Похоже, здесь нет Бориса. Только не понятно, что здесь делали маги. Кого они охраняли?

— Эфенди, я вижу, ты что-то ищешь. Может, я смогу тебе помочь? — мужик осторожно подошёл ко мне, по пути прихватив термос и блюдо с выпечкой со стола.

— Иди домой. Не до тебя сейчас, м с раздражением ответил я и двинулся в сторону выхода, но в это время он снова окликнул меня.

— Эфенди, ты спас меня от городской стражи и тюрьмы, поэтому я тебе тоже хочу помочь! Я знаю, где тот, кого они здесь охраняют! Ты же за ним пришел? Не похож ты на вора обычного.

Я остановился почти у самого коридора и развернулся.

— Что ты сказал?

— Я знаю, где они прячут пленника. Я видел, куда они ходили. Они-то думали, что я сплю, но я не спал, а слушал и следил, — он опустился на пол и, запихав полный рот выпечки, запил напитком из термоса. — Если ты ищешь того человека, то он совсем близко.

— Где? — в нетерпении спросил я и быстро подошёл к нему.

— Там, — махнул он на стену за клеткой. — Сначала его держали в клетке, а потом увели за стену.

— Как это «за стену»? — с раздражением выпалил я. Мне стало казаться, что он всё это выдумал, чтобы привлечь внимание.

— Пойдем, эфенди, покажу, — он поднялся на ноги, вытер сладкие пальцы о штаны и пошёл в сторону клетки. Я последовал за ним.

— Вот здесь они что-то сделали, и стена — Хоп! — в сторону, — дыша на меня перегаром, пояснил он и принялся нажимать на камни вокруг очередной ниши.

Ниша была пустая, и ничто не говорило о том, что здесь находится какой-то запасной выход или какое-то закрытое помещение.

— Отойди, — велел я.

Мужчина поднял руки, попятился назад, ударился о клетку и принялся обиженно бормотать:

— Сам так сам. Я же помочь хотел, но вы уж, эфенди, сами как-нибудь. Моё дело маленькое — помочь спасителю. А потом уж он сам, как знает. Я-то что? Я человек маленький, никому ничего не навязываю, никого не поучаю, никому не мешаю…

Продолжая бубнить, он принялся обшаривать карманы убитых стражников. А я же вгляделся в стену. Вокруг царила полутьма, и ничего необычного не увидел.

— Нет, так не годится, — сказал я сам себе и вытащил из рюкзака «Живой свет», обёрнутый в плотную ткань.

Яркий белый свет озарил зал. Мужчина заохал, прикрывая глаза от ослепительного сияния.

Я же ещё раз внимательно посмотрел на стену и увидел то, что раньше не замечал. На некоторых камнях были символы. Раньше я бы ничего не понял, но вместе с языком зелье помогало понимать османскую письменность, поэтому я прекрасно увидел очередность. Только вместо цифр были слова: ночь, полночь, вечер, рассвет, утро, день, закат, полдень, сумерки. Осталось только расположить их правильным образом.

Сначала я подумал, что надо нажимать на камни, начиная с рассвета. Прошелся по всем камня, они с трудом, но нажимались, однако ничего не произошло. При следующей попытке начал с полуночи. Но снова ничего не произошло.

— Ого, да тут целое состояние, — бормотал забулдыга, обчищая карманы стражников.

Я уже хотел попробовать нажать следующую комбинацию, но вдруг за стеной послышался щелчок и часть стены, вместе с нишей отошла в сторону. Хм, ни за что бы не догадался искать здесь.

Прошел небольшой темный коридор и вышел в просторную, хорошо освещенную келью.

— Ну здравствуй, Борис.

Я оказался в крошечном помещении, стены которого будто были вырублены прямо в скальной породе: неровные и влажные, с пятнами плесени. На полу лежала старая взопревшая солома и черепки от старых кувшинов. Сырой воздух пропитан запахом ржавого железа и нечистотами. Хотелось задержать дыхание и как можно скорее покинуть помещение. Но один я отсюда не уйду.

Прямо передо мной на низкой лежанке, покрытой плешивой овечьей шкурой и потрепанным покрывалом, сидел брат Его Величества.

— Кто вы? — испуганно выдавил Борис.

Понятное дело, не узнал, ведь я всё ещё османский подданный, но ненадолго. Скоро зелье «Превращения» перестанет действовать. Именно поэтому нужно убираться отсюда как можно скорее.

Сам Борис выглядел жалко. По всему видно — он был не в гостях у султана, а в плену: худой, обросший, грязный.

— Не важно. Пошли, мы уходим, — сказал я и уже хотел выйти из удушающего помещения, но заметил, что Борис даже не шевельнулся.