— Я знал, что ты так ответишь, — улыбнулся он и по-отечески похлопал меня по спине. — Иди, отдыхай. А завтра отправь дракона на охоту. Ему понадобятся силы.

Вышел из штаба и двинулся в сторону своего дома. Настроение было просто отличное. Я жаждал совершить возмездие.

К предстоящему заданию я подготовился основательно. По задумке генерала я должен верхом на Калифроне просто отвлекать защитников города, пока отряд пробирается внутрь, но я с этим не был согласен.

Во-первых, мы не знали, где именно содержат государева братца, поэтому на его поиски могут уйти дни, а то и недели. Где всё это время будут проживать члены отряда и как будут скрываться от османов — непонятно. Орлов утверждал, что ему достаточно будет взять «языка», и тот обо всём им расскажет, но я с этим не был согласен. Судя по тому, какую площадь на карте занимает город, он намного больше Твери. Вряд ли первый попавшийся осман будет знать, где держат Борьку. Возможно, об этом известно всего нескольким.

Как бы то ни было, но я решил сделать всё по-своему, но до поры об этом никому не говорить. Именно поэтому с утра я взял все свои травы и зелья и, с разрешения главного лекаря, заперся в лаборатории госпиталя. О том, что я намерен делать, узнает только Орлов, и только когда мы покинем лагерь и доберемся до османского города.

Разложив манаросы и прочие ингредиенты на длинные металлические столы, я закрыл глаза и окунулся в свой внутренний мир, в свою лабораторию. Если бы кто-то сейчас увидел то, что вижу я, то не поверил бы своим глазам. Сотни и тысячи свойств смешивались и подбирались одновременно. Подходящие я откладывал в сторону и продолжал работу. Мне нужно из всего многообразия вычленить те эфиры, что помогут создать два очень нужных зелья. Одно из них зелье «Превращения», а второе — «Всеязычия». На время я стану… османом.

Отвлекать защитников города Калифрон сможет и без меня, а я проникну в стан врага и найду предателя. Только после того, как мы будем точно знать, где он и кто его охраняет, тогда и подключится Орлов вместе со своими людьми. Правда, он пока об этом не знает.

Я решил скрывать свои планы по одной очень важной причине: никто не должен знать, что я алхимик, а не обычный аптекарь. Как я объясню, что умею превращаться в других людей и могу узнать чужой язык только выпив свои зелья? С этим наверняка захотят разобраться, и тогда в мой мозг и в мои воспоминания внедрятся менталисты, которые узнают абсолютно всё обо мне.

Но самое главное, что я бы точно хотел сохранить в тайне навсегда — то, что Александр Филатов мёртв. Это будет большим ударом для семьи. А я не хочу, чтобы они горевали. Я полюбил их ровно также, как любил прежний Саша. Филатовы теперь моя семья, и я никому не позволю причинить им боль.

Единственный человек, которого я посвящу в свои планы — граф Орлов. Ему я доверяю всецело. Однако и он не будет знать всех подробностей. Я всего лишь скажу, что проникну в город в одиночку и попытаюсь выяснить, где Борис, притворившись османом.

Между тем я продолжал свою работу, пытаясь создать нужные зелья. Пришлось постараться, ведь манаросов было не так уж и много, к тому же я не рассчитывал, когда собирался в лагерь, что мне понадобятся нужные для этих зелий эфиры.

Когда готовые составы зелий выстроились в моей голове, я приступил к делу. Как обычно, начал резать, крошить, растирать травы. Многие из них были в высушенном виде, поэтому пришлось замачивать. В общем, когда оба зелья были готовы, я порядком устал, потратив значительное количество маны, чтобы совладать со всем многообразием эфиров, что-то заглушая, а что-то в разы усиливая.

Опустившись на высокий стул, уставился на колбы, испускающие мелкие пузырьки. В одном было зелье «Превращения» изумрудного цвета. Во втором — желтое зелье «Всеязычия». Теперь, чтобы завершить начатое, мне нужен осман, притом какой-нибудь неприметный, из низших чинов.

Прибрав за собой лабораторию, я перелил зелья в пробирки и вышел на улицу. Как оказалось, уже наступил вечер, а я даже не заметил. Только сейчас почувствовал, как сильно проголодался, и что во рту сухо, как в пустыне. Так-с, первым делом надо подкрепиться.

Я прямиком двинулся к столовой, но был перехвачен одним из людей Орлова.

— Саша, ты чего в штаб не идешь? Всех позвали, кто участвует в Гюлькентском задании.

Я посмотрел в сторону столовой, прижал руку к урчащему животу и, тяжело вздохнув, двинулся к штабу. Сначала — дело, потом — желудок.

В штабе были уже все. Как оказалось, Орлов вызвал магов для того, чтобы точно знать, кто будет участвовать в задании, а кто предпочтёт остаться в лагере. Судя по тому, что некоторые взяли время на раздумье, я думал, что будут те, кто откажется, но ошибался. Согласились абсолютно все. Орлов остался этим очень доволен.

Генерал Грибоедов предупредил, что дирижабли из Москвы прилетят уже завтра к обеду, поэтому к этому времени мы должны успеть решить все свои дела и подготовиться. Особое внимание уделил отступлению. Нам нужно не только вырвать Борьку из османских рук, но и доставить его живым и по возможности здоровым в лагерь, откуда его конвоируют прямо к императору.

— Эх, братцы, если вы это сделаете, то все по ордену получите. Обещаю, — проговорил генерал и обвёл нас взглядом. — И я лично подготовлю для вас хорошие подарки. Только одно вы мне должны обещать, — он изменился в лице, — что все вернётесь живыми и здоровыми.

Всем вдруг стало не по себе. Сначала это задание воспринималось, как очередное приключение, но сейчас бойцы осознали сложность его выполнения и огромные риски. Мы идём прямиком в стан врага.

Мы с Орловым вышли на улицу и двинулись в сторону столовой.

— Сергей Кириллович, мне нужно поговорить с османом. Сможете это организовать? — спросил я и вдохнул запах свежей выпечки, заполняющей всё вокруг. Кухарки пекли хлеб.

— Могу. А зачем тебе? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Нужно для дела. Хочу несколько слов на османском выучить, на случай, если придётся объясняться, — выкрутился я.

— Тогда лучше идти к переводчикам. Они быстрее научат.

— Нет. В этом вопросе лучше опираться на знания носителя языка.

— Ну ладно, как хочешь. Сходим до местной тюрьмы, — махнул он в сторону здания, которое переделали из склада с провизией в тюрьму, ведь количество пленных все увеличивалось.

— Только после ужина, — твёрдо заявил я, почувствовав запах мясного рулета.

За ужином кухарки пожаловались, что Шустрик обнаглел настолько, что уже не скрывается и ворует сладости у них на глазах. Я велел подсчитать весь ущерб, который нанес им мой зверек, и выставить счёт. Кухарки отказались и попросили лишь приструнить наглого воришку, что я клятвенно обещал сделать.

Вкусно и сытно поужинав, мы с графом направились в местную тюрьму. Сераскера и прочих высокопоставленных османов уже конвоировали в Москву, поэтому здесь остались только те, кого взяли в лесах люди Орлова после разгрома войска. В основном здесь находились простолюдины, но были и маги. Я решил, что в роли обычного простолюдина-стражника мне будет проще, поэтому попросил разрешения пообщаться с ним.

Помощь Орлова не понадобилась. Узнав о том, что я собираюсь сделать, тюремщики не стали сопротивляться и провели к одной из камер, которая на самом деле представляла собой комнату, похожую на изолятор в госпитале.

— Если помощь понадобится — крикни. Мы за дверью подождём, — предупредил пожилой тюремщик и, сняв навесной замок, распахнул дверь.

Я увидел османа, который сидел на кровати, скрестив ноги под собой, и безучастно смотрел перед собой в стену. Кинув на подозрительный взгляд, он снова уставился на стену.

На самом деле мне не нужно было с ним разговаривать и о чём-то спрашивать. Зелье «Всеязычия» действовало по-другому.

Не говоря ни слова, я решительно подошёл к нему и быстрым и чётким ударом под челюсть вырубил мужчину, затем приоткрыл ему рот и влил желтую жидкость. Теперь нужно немного подождать.