— Я могу сотворить морозный туман, — сказал один из ведьмаков — мужчина лет тридцати с серыми глазами и белыми, почти невидимыми ресницами.

— Что за туман? — заинтересовался Орлов.

— На расстоянии руки ничего не будет видно. Внутри тумана холоднее градусов на десять. Могу даже зазывания организовать, чтобы они друг друга не слышали. Паника будет обеспечена, — с довольным видом пояснил он.

— Неплохо, — кивнул Орлов. — Есть ещё предложения?

— Выбор невелик, — подал голос самый старший из ведьмаков. Он носил густую черную курчавую бороду, и сбривал усы, отчего выглядел комично. — Вот летом мы могли бы организовать капканы, иллюзорные болота, ловушки, западни, а вот зимой, — он развёл руками. — Разве что «Чары холода». Только один я не справлюсь. Только если мы все вместе возьмёмся.

Он повернулся и окинул взглядом остальных ведьмаков. Те поспешили заверить его, что готовы поучаствовать.

У Орлова же настроение улучшилось. По мере того как мы придумывали всё новые и новые ловушки, западни и отвлекающие манёвры, ему становилось легче. Задание, которое казалось вначале невыполнимым, теперь уже не особо пугало.

Я не участвовал в обсуждении, но у меня был свой план. Ещё находясь в Москве, я готовился к войне и создал два десятка новых зелий. Некоторые из них могут нанести значительный урон.

Например, зелье «Пламя Древних». Его придумал мой дед, когда участвовал в войне с царством Урдан. Попав в ряды врагов, зелье взрывается мощным всплеском магического огня и поджигает всё вокруг. Потушить пламя водой или снегом не получится. Оно будет гореть, пока полностью не выгорит. К этому времени обычно всё, на что оно попало, догорает дотла.

— Саша, как думаешь, через сколько дней они будут здесь? — вывел меня из раздумий голос графа.

— Не знаю, — честно ответил я. — Зависит от того, сколько времени они будут отдыхать.

— Хотя бы примерно, — не отступал он.

— Может, дня два, — предположил я, прикинув скорость с какой они движутся и расстояние между нами.

— Два дня⁈ — Орлов снова всполошился. — Так чего же мы лясы точим? Готовиться надо!

Он принялся раздавать указания, а я направился к Калифрону, чтобы ещё раз посмотреть на войско и понять, куда оно будет направляться.

На улице уже смеркалось, но я знал, что не пропущу врагов. Они точно не будут двигаться в темноте, а возможно, они уже остановились на привал и разожгли костры.

Дракон почти бесшумно поднялся в воздух, и мы полетели в прежнем направлении. Одно меня напрягло — морозило, поэтому пропали облака. То есть мы сейчас с драконом просто как на ладони на фоне ещё светлого неба.

Когда впереди среди темных деревьев показались огни, я сначала велел дракону подняться повыше, но сразу же передумал и повернул его назад. Слишком рискованно. Лучше подлететь к ним незамеченными во тьме.

Ожидая наступления ночи, я разрешил Калифрону поохотиться. На этот раз он поймал кабана, который, прежде чем погибнуть в его мощных лапах, оповестил всю округу пронзительным визгом. Мне на мгновение это показалось плохим предзнаменованием. Сердце будто сжала ледяная рука. Бр-р-р.

Дождавшись, когда окончательно стемнеет, мы с Калифроном вновь поднялись в воздух. Османское войско даже не пыталось скрываться: горели огни, слышались громкие голоса и ржание лошадей. Они были уверены, что здесь никого нет, поэтому никого не боялись. Если бы не задание Грибоедова, то нас бы здесь не было и к тому времени, когда наши военные о них бы узнали, войско заняло бы очередной поселение или даже город и начало творить дурные дела.

Дракон сделал круг над лагерем османов, и я уже хотел направить его в сторону нашего отряда, как вдруг что-то зеленое мелькнуло во тьме и ударило по спине дракона. Калифрон взревел дурным голосом, и я заметил, как на месте попадания зеленой сферы кожа запузырилась и принялась кусками отваливаться. Ну это вы зря, очень зря. Никто не смеет трогать моего питомца.

Дракон в панике заметался и заревел от боли. Я попытался его успокоить, но он меня не слышал. Пронзительный вой разносился по округе, а я изо всех сил держался за кожаный ремень в надежде, что он выдержит, и узел не развяжется. Тогда я гарантированно полечу на землю.

«Успокойся! Калифрон, услышь меня!» — я не оставлял попыток связаться с ним, но всё было тщетно. Дракон ревел от боли и продолжал летать над войском османов.

Это плохо. Очень плохо. Я пытался дёргать за ремень, бил его пятками, но он не реагировал на меня.

В это мгновение вновь взлетела зелёная сфера и понеслась на нас.

«Калифрон, в сторону!» — отправил мысленный сигнал, вложив в него столько энергии, сколько мог.

В последнюю секунду дракон услышал меня и резко ушел в сторону. Зеленая сфера пролетела мимо и чудом не задела его крыло.

«Надо улетать отсюда!» — попытался образумить я дракона, но у него были совсем другие планы.

Он понял, что случилось, и почему ему больно. А также понял, кто в этом виноват. Он перестал реветь, а взлетел вверх, покружив немного на расправленных крыльях, будто собираясь силами, а потом ринулся вниз, поливая огнём обоз и всадников.

Среди османов тоже началась паника. В нас полетели воздушные молоты, огненные копья, ледяные стрелы. Они пролетали так близко, что у меня каждый раз сердце замирало. Я вновь и вновь повторял дракону, что надо улетать, но он попросту не реагировал на мои слова.

Дракон летал над обезумевшими от страха людьми и щедро поливал жарким пламенем. Вспыхнули сани. Следом послышались взрывы и засвистели пули. Как я и думал, в санях кроме припасов, палаток и прочего, также находились боеприпасы, которые теперь представляли опасность не только для нас с Калифроном, но и для самих осман, ведь летели без разбору в разные стороны.

«Надо улетать! Здесь очень опасно!» — я раз за разом обращался к дракону, тело которого покрывали множество мелких ран.

Всё это время я орудовал в его теле эфирами, чтобы остановить кровотечение и снять боль. Если бы я этого не делал, дракон, скорее всего, уже лишился бы сил.

Наконец Калифрон выдохся, ведь пламя тоже забирало много сил. Выпустив ещё одну струю на бронемашины, которые единственные никак не пострадали от его огня, он, тяжело махая крыльями, полетел в сторону нашего отряда.

Вот только улететь нам было не суждено. Прямо из темноты нам навстречу выпорхнуло что-то мерцающее. Оно расширялось и расширялось, словно рой разлетающихся мух. Я подался вперёд, силясь рассмотреть необычное явление.

— Что же это такое? — шепотом спросил я сам у себя, щурясь.

И вдруг я понял и резко рванул ремень на себя и закричал.

«Калифрон, вверх! Это ловушка!»

Однако дракон не успел среагировать. Нас накрыла огромная магическая паутина. Паутина облепила крылья и голову дракона. На меня она тоже попала, и я почувствовал, как начало сжимать и одновременно прижимать к дракону в подобии силков. Чертовы османы! Кислота вас раствори!

Калифрон попытался пару раз взмахнуть крыльями, но это не помогло. Паутина мгновенно съежилась, прижав крылья дракона к бокам. Мы полетели вниз.

Я закрыл глаза, обнял шею дракона и с замершим сердцем ждал удара. Мы были не так высоко, и успели на несколько сотен метров улететь от османов, поэтому я очень надеялся, что нам всё-таки получится выжить и добраться до своих.

Я удивился, сколько же мыслей промелькнуло в моей голове, пока мы падали, а ведь прошло всего несколько секунд. Вспомнил все обещания, что дал родным и любимым. Все планы и задачи, что перед собой поставил. А ещё почему-то вспомнил, как сюда попал.

Тогда я был сам не свой: потерянный, обескураженный, почти без маны и с полным непонимание того, куда попал и кто все те люди, что меня окружает. Прошло не так много времени: всего месяцев восемь, но я уже воспринимаю этот мир своим. Всё, включая тело и воспоминания, теперь мое.

Сам не понимаю, как так вышло, но я рад, что попал сюда и горд за то, как прожил это время. Я делал всё ровно так, как считал нужным делать. Мне не стыдно ни за один свой поступок, и я ни о чём не жалею. Даже если сейчас умру, то буду благодарен Судьбе за эту возможность. Я многое понял и принял. Изменился настолько, что сам себя не узнаю. Я больше не Валерион. Я — студент Московской магической академии Александр Дмитриевич Филатов и Личный аптекарь императора.