— Зачем ждать? Что будет вечером?

— Темнота. Не можем же мы лететь у всех на глазах.

— Лететь? На нём? — мужчина покосился на Калифрона, который лежал, свернувшись калачиком.

— Конечно на нём. У тебя есть другие предложения? — я сидел на корточках, привалившись к теплому боку дракона.

— Н-нет, — мотнул он головой и приуныл. Похоже, идея полетать на драконе его не слишком порадовала.

Время тянулось медленно, поэтому я решил поговорить с беглым предателем. Однако разговаривать о его делах, султане и прочем Борис отказался, и просто сидел с недовольным видом и угрюмо поглядывал на полуденное небо.

Я прикинул, что Борька больше не захочет вернуться к османам, и сторожить его не надо, поэтому забрался под крыло Калифрона, прижался к его теплому боку и заснул. Спал крепко — бессонная ночь дала о себе знать.

Когда проснулся, уже вечерело. Озябший Борис пританцовывал вокруг холма.

— Пора, — сказал я и взобрался на шею дракона.

— А я куда? — жалобным голосом спросил Борис.

— Можешь сесть сзади меня. Или Калифрон понесет тебя в когтях.

— Нет-нет, не надо в когтях. Я за спину.

Я видел, как ему страшно приближаться к дракону, но страх перед османами был сильнее. Борис сел сзади меня и со всей силы схватил за плечи.

— Думал когда-нибудь, что твоя жизнь будет зависеть от обычного аптекаря? — усмехнувшись, спросил я.

— Ты не обычный аптекарь, — возразил он. — Обычные аптекари порошки от простуды делают, а ты в османа превращаешься и дракона приручаешь. Ты… чародей.

Я не стал спорить. Он прав — обычным аптекарем меня нельзя назвать.

Когда Калифрон резко взмыл вверх, чтобы скрыться в темных вечерних тучах, от ора Бориса я чуть не оглох. Он схватился за меня так сильно, что точно будут синяки.

Дракон облетел город стороной и ринулся туда, где мы с Орловым и отрядом условились встретиться. Я первым их заметил по кристаллам, которые освещали палатки.

Калифрон спустился неподалёку от лагеря, и я повёл Бориса к Орлову. Каково было удивление графа, когда из кустов я вышел не один, а в сопровождении Бориса.

— Ваше Высочество, — выдохнул изумленный Орлов и поклонился беглецу.

Маги последовали его примеру. Похоже, только я больше не признаю его титул и не собираюсь расшаркиваться.

Бориса тут же завели в теплую палатку, переодели и дали горячую еду. А граф отвел меня в сторону и набросился с расспросами. Пришлось вкратце всё рассказать.

— Ну и молодец же ты, Филатов! — он ударил меня по плечу и рассмеялся. — Кому рассказать — не поверят.

— Так уж не поверят, — хмыкнул я. — Всё-таки очевидец последних событий — сам брат императора.

Вскоре радист связался со штабом, и Орлов доложил генералу Грибоедову. Тот так орал в рацию от радости, что граф до следующего утра ничего толком не слышал — оглох на время.

Обратный путь у всех прошёл в приподнятом настроении. На фронте наша армия одержала сокрушительную победу. Борис теперь в наших руках, а мы, живые и здоровые, скоро вернёмся к нашим семьям. Что может быть лучше?

Мы с Борисом первыми прибыли в лагерь. Грибоедов, в отличие от Орлова, не стал церемониться с беглым предателем, а сразу заключил его под стражу и велел отвести в тюрьму. Меня же обнимал как родного, а потом отвёл в штаб и велел всё подробно докладывать, подливая мне в рюмку вишневой наливки.

К тому времени, когда дирижабль опустился и высадил Орлова с отрядом, мы с генералом уже были изрядно навеселе, поэтому затащили магов в большой шатёр штаба и продолжили застолье. В общем, веселье затянулось до самого утра.

Через два дня мы с Орловым, магами из его отряда, и с арестованным Борисом отправились в Москву. Каждого из нас ждали, но не всех радушно. Император даже не захотел взглянуть на братца, а велел посадить в тюрьму и как можно быстрее вынести приговор.

Встречу с родными и Леной невозможно описать словами. Было много слёз, радости, объятий и поцелуев. Я чувствовал себя таким любимым, что просто летал на седьмом небе от счастья. Всем желаю любить и быть любимым — это самое дорогое в жизни.

Я проснулся от луча солнца, бьющего в глаза. С улицы доносится щебетание птиц, а в приоткрытое окно задувает легкий летний ветерок. Осторожно, чтобы не разбудить Лену, я поднялся с постели и подошёл к зеркалу, но не посмотреть на себя, а чтобы взглянуть, как поблескивает на пальце обручальное кольцо.

Три дня мы отмечали свадьбу. Потоку гостей и подарков не было конца. Даже я устал от такого обилия еды, разговоров и алкоголя. В голове до сих пор как в калейдоскопе мелькали лица, улыбки, тосты, танцы, музыка… Хорошо, что сейчас настали тишина и покой.

Со дня, как война закончилась, прошло почти полгода. Бориса судили и дали пожизненное заключение. Он рыдал и ползал на коленях, моля, чтобы наказание не было таким суровым, но это самое самое из тех наказаний, что ему могли присудить. Вообще-то за предательство и измену родине грозила смертная казнь, и только вмешательство императора спасло его от смерти.

Калифрона удалось устроить в Сочинскую анобласть, чему он был очень рад, ведь из-за недостатка хищников в той аномалии расплодилось много бизонов и оленей, и голод моему питомцу не грозил.

Шустрика я сначала тоже хотел отправить в нашу анобласть на перевоспитание к Зоркому, но Настя отговорила. Она очень скучала по зверьку, пока тот был со мной, и больше не захотела с ним расставаться.

С Леной и родителями мы на дирижабле слетали посмотреть дом и виноградник, подаренные императором. Нам всё очень понравилось, и мы решили, что теплое время года будем проводить там, а не в Москве.

С аптеками и лабораториями тоже всё хорошо. Мы получали хорошие заказы от государства и прикладывали много сил, чтобы развивать аптекарскую сеть и сделать всю нацию здоровее. Теперь почти в каждом населенном пункте, даже самом маленьком и отдаленном, работала филатовская аптека с действенными и качественными препаратами.

Сейчас мы с Леной были в том доме в Москве, который тоже являлся подарком императора. Я вернулся на кровать и аккуратно лёг рядом с Леной.

— Я всё видела, — сонно проговорила она, посмотрел на меня и лукаво улыбнулась.

— Что ты видела? — не понял я.

— Ты любовался на себя, — улыбнулась она и провела рукой по моему голому торсу. — Согласна — ты просто атлет.

— Ничего я не любовался, — возмутился я. — Просто посмотрел, идёт ли мне обручальное кольцо. В жизни колец не носил.

Это была правда. Ни в этой, ни в прошлой жизни я не носил никаких украшений.

— И как? Идёт? — она потянулась и крепко обняла меня.

— Лучше и быть не может, — обнял её в ответ и зарылся носом в роскошную копну ароматных волос.

— Знаешь, я ведь не все подарки тебе подарила, — она отпустила меня и легла рядом.

— Достаточно подарков. У меня уже всё есть, — усмехнулся и потянулся за штанами, но она перехватила мою руку и прижала к низу своего живота.

— Нет, не всё. Кое-что я оставила напоследок. Самое дорогое, — прошептала она и на её глазах навернулись слёзы.

Я сначала не понял, что происходит, а потом как понял…

— Ты беременна⁈

— Да. Свой подарок ты получишь через семь месяцев.

Мы обнялись, и это самое главное.