Я остановился и вопросительно посмотрел на него.

— Куда? — выдавил он.

Мы разговаривали на русском языке. Я незаметно для себя перешёл на родной язык.

— Сначала на улицу, а там посмотрим, — сухо ответил я и пригрозил. — Пошевеливайся, или мне придётся применить силу.

— Я не могу. — Борис скинул покрывало, которым был накрыт и показал, что не только руки, но и ноги закованы в антимагические кандалы.

Искать ключи на телах трупов не было никакого желания, поэтому снял с плеча рюкзак и, порывшись, выудил ещё одну пробирку «Разъедающего прикосновения».

— Не шевелись, — предупредил я и капнул всего по одной капле на замки на кандалах.

— Что это такое? — испуганно прошептал узник, увидев, как крепкий металл, усиленный заклинаниями, тает как мороженное, и горячие капли со стуком падают на каменный пол.

— Кислота.

Резким рывком я отцепил кандалы с его ног, а с руками он справился сам. Я уже хотел подтолкнуть его к выходу, но увидел, что на нём всего лишь в тонкая грязная рубашка и льняные некогда светлые штаны, какие обычно носят в жаркое время года. Похоже, с ним особо не церемонились, и взяли в чем был. А был он, судя по всему, на берегу теплого моря.

— Зима. Замерзнешь, — я поднял с лежанки овечью шкуру и набросил ему на плечи.

Борис не возражал и, укутавшись пошёл к выходу, шлепая летними туфлями. Нет, так не годится. По пути он что-нибудь себе отморозит.

Как только мы вышли из кельи, Борис остановился и испуганно воззрился на убитых стражников.

— Это ты их? — еле слышно спросил он.

— Да, — кивнул я и, окинув изучающим взглядом трупы осман, спросил. — У тебя какой размер обуви?

— Сорок… Нет! Я не надену одежду с трупов! — взвизгнул он, чем привлек внимание забулдыги, который сидел на саркофаге в центре зала и пересчитывал деньги, которые забрал у стражников.

— А-а-а, так вот кого они прятали. Это что за важная птица? — спросил на османском языке, поэтому Борис ничего не понял.

— Не такая уж и важная, — усмехнулся я. — Да и не птица вовсе, а так, пресмыкающееся.

Борис с подозрением прислушивался к нашему разговору, сторонясь трупов.

— Одевайся, — я грубо подтолкнул его в сторону стражников. Церемониться с беглым предателем я точно не собирался. — Придётся пробираться через сугробы. Отморозишь все конечности.

Я многозначительно обвёл его взглядом, заметив посиневшие щиколотки.

— Куда ты меня ведёшь?

— Потом узнаешь. Одевайся! — я пробуравил его злым взглядом.

Борис нехотя осмотрел стражников, проверил размер обуви каждого и принялся раздевать труп, на лицо которого попало «Разъедающее прикосновение».

Я не стал ему помогать, хотя каждая минута на счету. Я посчитал это ещё одним наказанием для него. Член императорской семьи явно привык к другому обращению и иным условиям жизни, но то, что с ним сейчас происходило, было полностью его виной. Всё это он заслужил.

Борис надел утепленные штаны, свитер, куртку и высокие ботинки. Даже шапку не побрезговал стянуть.

— Уходим, — кивнул я, критично оглядев его. — Но шкуру прихвати. Пригодится.

Борис скрутил овечью шкуру, зажал рулон подмышкой и последовал за мной. Похоже, он понял, что я не убивать его пришёл, а наоборот.

Мы поднялись из катакомб на улицу, и я первым делом втянул носом свежий утренний воздух, наполненный ароматами свежей выпечки и дыма печей.

— Куда теперь? — Борис зябко поёжился, осматриваясь.

— Иди за мной.

Мы вышли с территории хамама и подошли к машине. Борис не пришлось уговариваться садиться в машину. Похоже, он понял, что я не представляю для него опасности, поэтому сам юркнул на заднее сиденье.

Как я уже успел узнать, из города выезжали без досмотра. Однако славянское лицо Бориса могло привлечь ненужное внимание, поэтому я велел ему лечь на пол и накрыться овчиной. Повторять не пришлось: он тут же выполнил указание без лишних вопросов. Видел бы он себя со стороны несколько месяцев назад. Напыщенный индюк превратился в послушную овечку. Смешно, ей-богу.

Я поехал к воротам, откуда ближе всего было добраться до Калифрона. Отряд Орлова наверняка на подходе к городу, поэтому нужно перехватить их заранее. Задание выполнено — Борис в наших руках.

— Скажите, уважаемый, кто вы такой? — Борис подал голос из-под овчины.

— Скоро узнаешь, — сухо ответил я, чувствуя, как тело начало меняться. Я становился сам собой.

Нужно успеть выбраться из города, пока из Мехмеда не стал Александром.

Я надавил на педаль газа, когда впереди показались ворота города. Двое городских стражников в нетерпении прохаживались у дороги. Наверняка ждали, когда их сменят после ночного дежурства.

Дорога была пустынна, поэтому я невольно привлек их внимание.

Так, спокойно. Это последний рубеж. Ещё чуть-чуть, и всё закончится.

— Лежи и не двигайся, — велел я, когда заметил, как один из стражников махнул мне рукой, приказывая остановиться.

Если просто проехать мимо, то они поймут, что дело нечисто, и рванут следом. Поэтому лучше всего будет снова притвориться миролюбивым и безобидным османским лавочником.

— Доброго вам утра, достопочтимые воины, — улыбнулся я, остановившись на обочине.

— И тебе, доброго, — ответил угрюмый стражник и заглянул в салон. — Куда путь держишь?

— В Бахарию, ага. Сегодня туда поступит по железной дороге первоклассный кофе. Хочу успеть купить несколько мешков для своей лавки.

— В Бахарию? — озадаченно переспросил стражник. — Так ты что, не знаешь, что путь туда закрыт? Российские войска приблизились к дороге. Там идут ожесточенные бои. В Бахарию не попасть.

Я с трудом скрыл улыбку. Это означало, что наши войска добрались до границы с османской империей. Мы выдворили врагов со своей земли! Ура!

— Как жаль, — сделал грустное лицо. — Тогда в Ферхадие остановлюсь. Там у меня матушка живёт. Навещу старушку, порадую.

Стражник кивнул и уже хотел отойти от машины, но вдруг как-то странно уставился на меня.

— Что это с тобой, эфенди? — выдавил он. — У тебя же только что глаза были темные, а сейчас…

Я не дал ему договорить, а вытащил из-за пазухи зельестрел и без раздумий выстрелил. Стражник свалился замертво, а второй потянулся к ружью, висящему на плече, но тоже был поражен патроном с ядом.

— Держись! — прокричал я Борису и резко надавил на газ.

Старая машина с грозным рычанием сорвалась с места и понеслась по заснеженной дороге. С каждой секундой я всё дальше отдалялся от османского города, облик менялся, и я становился самим собой.

Я остановился на обочине и с облегчением выдохнул. Город позади, а дракон совсем неподалёку, за холмом. Даже издали я увидел клубы пара, которые вырывались из его ноздрей.

— Выходи, — сказал я и открыл заднюю дверь.

Борис скинул овчину, вылез из машины и, взглянув на меня, с удивлением выдавил:

— Филатов? Аптекарь Филатов?

— Да, Борис. Это я, — усмехнулся я. — Все вопросы потом. Иди за мной.

Я побрел по снегу. Борис не отставал и продолжал забрасывать меня вопросами. Я же либо вовсе не отвечал, либо отвечал односложно. В конце концов он понял, что я не намерен с ним разговаривать, и тоже замолчал.

Калифрон почуял меня заранее, поэтому не смог усидеть на месте, и поспешил навстречу.

— Чудище! Помогите! — заорал Борис, развернулся и хотел вновь бросить к дороге, но я схватил его за шкирку и хорошенько встряхнул.

— Успокойся! Это не чудище, а дракон по имени Калифрон. Мой питомец.

— Пи-пи-питомец, — еле слышно выдохнул он, неотрывно глядя на острые зубы и хищный оскал моего любимца.

Мы перекусили сладостями, которые я прикупил заранеев, и запили чистой водой из фляжки. Всё это время Борис старался держать подальше от дракона и вздрагивал от каждого его движения.

— Придётся ждать вечера, — прервал я молчание, щурясь от ослепительного света, исходящего от залитого солнцем леса.

Борис, который к этому времени немного привык к дракону и уже не вздрагивал при взгляде на него, осторожно спросил: