— Что случилось? — слабым голосом спросил он и осмотрелся. — Почему я в машине?

— Вы хотели показать мне вход в катакомбы, но упали в обморок. Как вы себя чувствуете? Где-нибудь болит? — участливо спросил я.

— Ничего не помню, — признался он. — А почему мы поехали ночью?

— Вы сказали, что утром хотели навестить своего друга Ибрагима, который приходил на ужин.

— Да? — он удивленно вскинул брови и помял висок. — Ничего не помню.

— Поехали? Только сначала нужно заправиться. Топливо почти на исходе.

Ахмед вышел из машины и сел на пассажирское место.

— Я не уверен, что смогу рулить. Мехмед эфенди, придётся тебе.

— Хорошо. Только у меня денег нет. Я кошелёк в лавке забыл.

— Не волнуйся по этому поводу, — он открыл бардачок и вытащил поношенный, потрескавшийся от времени кожаный кошелёк.

Ахмед указал мне путь до заправки и сам заправил.

— Поехали ко входу в катакомбы, но я не понимаю, почему мы решили ехать ночью?

— Бывает. Старческая болезнь. Вам нужно быть осторожнее. У вас есть родные люди здесь, в Гюлькенте? — спросил я, выезжая с заправки.

— Есть троюродная сестра, но она живёт на другом конце города и почти не выходит из дома, поэтому мы редко видимся.

— Я вас отвезу к ней. Не нравится мне ваше состояние. А вдруг вы с лестницы упадёте без сознания и голову разобьёте? Нет-нет, вам надо пожить с кем-нибудь, чтобы я не волновался, — я старался говорить убедительно.

— Хорошо, утром отвезёшь меня к ней, а пока…

— Отвезу сразу после того, как покажете вход в катакомбы, — прервал я его. — Уже светает, скоро мне на работу.

— Но ведь вечером ты меня заберешь? — с надеждой спросил он. — Я хочу ночевать дома.

— Конечно, заберу! — с жаром заверил я. — Мне самому будет тоскливо без вас, достопочтимый Ахмед Ага.

Пожилой мужчина кивнул и добавил.

— Езжай до площади Завоевателя. Оттуда прямой путь до… — тут он бросил на меня удивленный взгляд. — А почему ты так хочешь узнать, где вход в катакомбы?

— Никогда не видел русских. А тут сам брат императора. Очень уж хочется на него взглянуть.

— Хэх, Мехмед эфенди, там ведь стража. Внутрь тебя не пропустят, — усмехнулся он и посмотрел на меня, как на наивного, вообразившего себе невесть что.

— Попробую уговорить, — пожал я плечами, направляясь к площади Завоевателя, ведь уже достаточно изучил этот город.

Площадь находилась в восточной части города. В самом её центре располагался монумент, посвященный какому-то султану. На монументе резными буквами были написаны все его достижения. По краям площади находились лавки ремесленников и палатки торговцев, продающих ткани, керамику и сладости.

Сейчас на площади никого не было, а все лавки и палатки были закрыты, поэтому мы беспрепятственно проехали прямо по центру площади и выехали на узкую дорожку, где с трудом разминутся две машины.

Ахмед указывал мне направление и не переставал удивляться тому, что я так зажегся идеей взглянуть на русского пленного.

— Нам их выставляют, как злодеев, но я тебя уверяю, Мехмед эфенди, что русские такие же люди, как и мы. Да, у них светлая кожа, почти белые волосы и вечно угрюмые, недоверчивые лица, но ведь и мы не каждого привечаем. Если быть честным, будь я помоложе, то не стал бы подбирать тебя с дороги и везти к себе домой.

— Так зачем же вы сейчас так сделали? — удивился я его внезапной откровенности.

— Стар стал. Уже ничего не боюсь. Воровать у меня нечего — небогато живу. Смерти не боюсь. Так почему бы не помочь человеку, попавшему в беду?

— Верно говорите, Ахмед Ага. Помогать нужно. Только умоляю вас, больше не будьте так беспечны к незнакомцам. В следующий раз человек, которого вы приведёте в дом, может оказаться врагом, — наставительно сказал я.

— Не волнуйся за меня. Я людей чувствую. Вот и в тебе не ошибся. Ты — хороший человек. Заботишься о своей семье и мне компанию составляешь. Всем хорошо.

Я не стал ничего отвечать. Когда вернётся домой, то поймёт, что я не так хорош, как он обо мне думает. Надеюсь, его не посчитают за соучастника.

Мы проехали ещё немного и остановились у старого здания, напоминающего хамам.

— Вот здесь вход в катакомбы, — кивнул Ахмед на здание.

— Где? — не понял я, разглядывая неприметное старое здание из серого камня.

— Пошли покажу, — с кряхтеньем старик вылез из машины и, открыв старую скрипучую железную калитку, повёл вдоль здания.

С первого взгляда мне показалось, что я ошибся и здесь не могут держать Бориса, ведь всё выглядело так, будто здесь давно никто не проходил.

Мы обошли здание и подошли к обычной железной двери с массивным кольцом, на котором сохранились следы времени в виде потертостей и ржавчины. Простой деревянный косяк двери был украшен резным орнаментом, который весь потрескался, а краска облупилась.

— Вот здесь вход в катакомбы, — сказал старик и зевнул во весь рот. — А теперь отвези меня домой или к сестре. Я устал, сил нет.

— Поехали, — ответил я и, вдохнув эфиры, летающие вокруг этого места, не смог сдержать улыбки.

Здесь проходили люди. Много людей. Совсем недавно. Есть шанс, что я не ошибся и Борьку-предателя держат здесь.

Я высадил Ахмеда у старого одноэтажного дома с заросшим садом и пообещал, что вернусь за ним вечером. Дождавшись, когда его впустят в дом, поехал ко входу в катакомбы. Я не знал, насколько они огромные, и как сильно разветвлены, поэтому поиски могут сильно растянуться. К тому же неизвестно, что находится за дверью, и сколько османов охраняют Борьку.

Когда вернулся к старому зданию хамама, небо уже посветлело. Через пару часов город начнёт просыпаться. Люди потянутся к пекарням и трактирам, чтобы подготовиться к приходу посетителей.

Оставив машину в соседнем дворе, я подошёл к двери в катакомбы. Эфиры людей ощущались довольно явственно. Значит, здесь проходили совсем недавно, несколько часов назад.

Я не знал, что ждёт меня сразу за дверь, поэтому вооружился зельестрелом, а из ладони левой руки выпустил лиану. Глубоко вздохнув, взялся за кольцо и медленно потянул на себя.

Я ожидал, что сейчас послышится скрип на всю округу, и я сразу обнаружу себя, но дверь на удивление открылась совершенно бесшумно. Заглянув в полутьму, я увидел узкие каменные ступени, ведущие вниз. В самом внизу виднелся слабый свет от магических кристаллов.

Прикрыв за собой дверь, я начал медленно спускаться. В воздухе витал запах сырости, плесени, земли и холода. Мне даже показалось, что здесь холоднее, чем наверху. На каменных стенах остались темные пятна копоти от факелов и выцветшие фрески с изображением изящных узоров.

Прежде чем выйти из узкого прохода в туннель, я прислушался. Вдали слышался монотонный звук падающих капель и гудение, будто работал какой-то прибор. Мне вдруг показалось, что кроме меня здесь никого нет. Но я глубоко вдохнул и убедился в том, что не прав, и здесь есть люди. По крайней мере я различил эфиры шестерых человек.

Проверив барабан зельестрела и убедившись в том, что патроны на месте, я осторожно выглянул и быстро осмотрелся — никого. Вперед шел широкий туннель, а слева он разветвлялся ещё на три коридора. Под ногами лежали обломки камня, с потолка свисали лохмотья старой путины, а все стены покрывали черные пятна вредной плесени.

Та-а-к, а теперь куда? Я прошёл направо, вдыхая воздух — эфиры есть. Пошёл налево, делая то же самое, и с раздражением выдохнул. Здесь тоже есть эфиры. Куда же мне идти? Была бы монетка — подбросил бы. Ну ладно, сначала пойду направо. Налево– всегда успею.

Стараясь не выдать своё появление и осторожно ступая по каменной крошке и обломкам, я двинулся по широкому туннелю. Вскоре различил в стенах ряд ниш — а вот и гробницы. Некоторые были закрыты тяжелыми плитами, потрескавшимися от времени. На них остались следы древних надписей, символом и таинственных завитков, очень похожих на письменность ведьмаков.