— Нам прислали… — он выдержал паузу и добавил, — ведьмаков.

— Так быстро? — вырвалось у меня. — Неожиданно.

Генерал удивленно посмотрел на меня, затем насупил брови и уточнил:

— Так ты был в курсе, что ведьмаков призвали на службу?

— Да, я сам это предложил, ведь османы используют магию ведьмаков для борьбы с нами. Почему бы и нам не воспользоваться их возможностями?

Пока Грибоедов обдумывал мои слова, я решил рассказать о том, что со мной произошло в Синарджике.

— К счастью, отряд в крепость не надо отправлять. Я только что оттуда.

Я подробно рассказал о том, как сбился с пути и попал в крепость, как спустился в подземелье и нашёл ведьминский алтарь, и как попал под его влияние. Правда, о колдуне пришлось умолчать. Сказал, что смог спихнуть камень ногой, и тот разлетелся на куски, а заклятье пропало.

— А ты уверен, что это и было секретным оружием? — с сомнением спросил генерал.

— Да. Хотя, признаться, кроме самой крепости, я больше никуда не заходил, а во дворе много различных сооружений.

Генерал задумался. Ему следлвало решить, отправить в крепость за секретным оружием, или поверить мне на слово и не делать этого.

— Ладно, иди. Мне нужно поразмыслить, — после нескольких минут напряженного обдумывания проговорил он. — Тебя в госпитале ждут. Болезнь прогрессирует. Вся надежда на тебя.

Горгоново безумие! Из-за этих чертовых осман с их ведьмаками я совсем забыл, зачем летал в Сочинскую анобласть.

Я торопливо вышел из штаба и ринулся к госпиталю. Главный лекарь прибежал в лабораторию, когда ему доложили, что я вернулся.

— Как же я переживал, — признался он, увидев, как я стою за столом и выкладываю растения из своего рюкзака.

К счастью, я не выронил из-за пазухи Лунную дрёму.

— Что вас так сильно задержало в пути? — он подошёл ко мне, внимательно следя за моими действиями.

— Непредвиденные обстоятельства, — отмахнулся я, растирая в ступке Огненный ревень. — Как пациенты?

— Хуже. Первый заболевший уже не реагирует на имя и только скулит, лежа под кроватью. Я подумал, что у него какие-то боли, и велел приложить к нему обезболивающий артефакт, но он никого к себе не подпускает, а персонал его тоже боится, поэтому мы просто заперли его в изоляторе и приносим еду. Вся надежда только на вас.

— Ясно. Что с Орловым?

— Всё то же, что и с другими. Оброс шерстью коричневой. Очень переживает, что не сможет пойти с отрядом на какое-то задание, — лекарь горько усмехнулся. — Я бы на его месте думал о себе и своем здоровье, а он о службе беспокоится.

— Настоящий вояка. Готов свою жизнь положить ради отечества, — ответил я, подливая немного воды в образовавшуюся травяную жижу.

В высоком стеклянном стакане закружился водоворот, густой зеленый пар ринулся во все стороны и принялся заполнять небольшую лабораторию.

Кривошеин испуганно попятился к выходу. Я же сдул пар и, убедившись в том, что зелье получилось именно таким, каким я его задумал, перелил в жидкость в бутыль и закупорил резиновой крышкой.

— Начнём с первого заболевшего, — сказал я лекарю, прошёл мимо него и направился к изолятору.

Кривошеин поспешил следом.

— Может, хотя бы одного медбрата возьмём с собой? — с тревогой спросил он.

— Зачем?

— Ну не знаю… А вдруг больной может проявить агрессию? Вы же сами знаете, что психбольные намного сильнее обычных людей. Они ничего не боятся и не чувствую боли, отчего становятся ещё опаснее.

— Думаю, это излишне. Сам справлюсь, а вот вам лучше остаться в коридоре, пока я вас сам не позову.

— Нет-нет, я зайду вместе с вами, — твёрдо заявил он, а когда мы дошли до изолятора, подозвал мимо проходящего медбрата и велел остаться с нами.

Я подёргал ручку двери и понял, что изолятор заперт.

— Сейчас-сейчас, — Кривошеин вытащил из кармана халата связку ключей и начал подбирать подходящий. — А вот и он.

Он вставил ключ в замок и повернул. Послышался щелчок. В следующее мгновение дверь резко распахнулась, из комнаты пулей вылетело мохнатое существо, повалило главного лекаря на пол и вцепилось зубами ему в горло.

Всё произошло так быстро, что я замер, в то время как лекарь заорал дурным голосом.

— Помогите! Убивают!

Два крупных медбрата оторвали обезумевшего больного от лекаря и оттащили в сторону. Я ринулся к Кривошеину и бегло осмотрел его. Никаких серьёзных увечий нет. Только следы от зубов сбоку на шее — ожу больной прокусить не смог.

— Как вы? — спросил я, помогая ему подняться на ноги.

— Нормально, — он сморщился, прикасаясь к шее. — И что на него нашло?

Я повернулся к мужчине, который всё ещё пытался вырваться, но шансов у него не было. Ему скрутили руки и поставили на колени перед нами.

— Посмотрите на его глаза, — выдохнув, проговорил я.

Мне всё было понятно. Мужчина смотрел на нас, но будто и не видел. Его неестественно расширенные зрачки лихорадочно перемещались, ни на секунду не задерживаясь ни на чём. Эмоции на лице также быстро сменяли друг друга: то растерянность, то злость, то испуг. Он явно обезумел. И, похоже, такие последствия ждут каждого, кого заразили неизвестной болезнью. А, может, это и не болезнь вовсе, а что-то иное. Я уже сам убедился, что османы полны сюрпризов.

— Вы правы. Он сошёл с ума, — выдохнул лекарь, потирая шею.

— Шприц есть? — спросил я у него.

— Зачем? Хотите ввести средство внутримышечно?

— Нет, хочу напоить его.

Шприц быстро нашёлся. Выбросив иглу в мусорное ведро, набрал необходимое количество средства и подошёл к мужчине. Тот будто понял что-то. На мгновение его глаза прояснились.

— Держите его крепко, — велел я и склонился над больным.

Однако тот не стал вырываться или бросаться на меня, а послушно открыл рот. Я завёл шприц за щеку и медленно выпустил зелье. Даже если он сейчас его выплюнет, всё равно часть активного эфира успеет всосаться в кровоток через слизистую рта.

Мужчина покрутил жидкость во рту и проглотил. Послышался вздох облегчения Кривошеина. Всё это время он стоял в напряжении и наблюдал за моими действиями.

— Что теперь? — понизив голос спросил он и вновь потер шею.

— Надо ждать. Если средство сработает — угостим остальных.

Медбратья завели поникшего больного в изолятор и положили на кровать. Тот свернулся калачиком, закрыл лицо поросшими шерстью руками и тяжело задышал.

— Что с ним? — встревоженно спросил Кривошеин. — Может, сердечные капли ему дать?

— Подождём, — мотнул я головой.

Время шло медленно, стрелки часов, висящих на стене, будто и не двигались. Я понимал, что прямо сейчас в организме мужчины происходит настоящая битва, и от её исхода зависит будущее всех зараженных людей, включая графа Орлова — моего будущего тестя. По-моему, в этом мире так называют отца жены.

Я нисколько не сомневался в том, что война закончится и, вернувшись к Лене, я сделаю то, что обещал — женюсь на ней. У нас появятся чудесные дети, а потом…

— Александр, мне это совсем не нравится, — выдернул меня из омута моих мыслей встревоженный голос лекаря.

Я повернулся к больному и понял, что всё идёт не по плану. Он замер и не дышал.

Вдвоем мы бросились к нему. Пока Кривошеин нащупывал пульс, я окунулся в эфиры организма мужчины и понял, что проиграл. Неизвестная болезнь повлияла на него настолько сильно, что даже моё зелье не смогло убрать её последствия. Мужчина умер.

Кривошеин ещё пытался что-то делать, но я прекрасно понимал, что всё тщетно. Сердце больного иссохло и уменьшилось в размерах, легкие пронизаны сетью темных прожилок, а печень побледнела и перестала выполнять свои функции.

— Мефодий Федорович, прекратите! — я попытался оттащить лекаря от больного, которому он делал непрямой массаж сердца, в то время как медбрат выдыхал воздух в приоткрытый рот.

— Уйдите, Филатов, не до вас сейчас! — он отпихнул меня в сторону, но я схватил его за руку и строго произнёс.