— Вы ничего не сможете сделать. Его сердце не способно биться.

— Откуда вы можете знать? Уйдите и не мешайте мне делать мою работу! — выпалил он, сверля меня взглядом, в котором читалось отчаяние и злость.

— Нужно немедленно помочь остальным, пока их организм не пострадал так же сильно, — я говорил спокойным уверенным голосом.

— Остальным? — его брови взметнулись вверх, в глазах вспыхнула ярость. — Я запрещаю вам подходить к больным! Это после вашего средства остановилось сердце у здорового боевого мага.

— Он не был здоров! Он медленно умирал в вашем изоляторе. Если мы сейчас не поможем заразившимся этой же болезнью, трупов станет ещё больше. Вы этого хотите? — я не собирался отступать.

Кривошеин замер, ещё раз пощупал пульс у больного и тяжело вздохнул.

— Отнесите в морг. Вскрытие покажет, что с ним стало. А вам, — он повернулся и указал на меня пальцем. — Я запрещаю появляться в госпитале.

— Вы делаете большую ошибку, — с нажимом произнёс я.

— Ошибкой было подпускать вас к несчастному, — он кивнул на умершего, которого заворачивали в простыню. — А если вы добровольно не уйдёте, вас выведут.

Медбратья грозно посмотрели на меня. Бороться я ни с кем не собирался, но и сдаваться тоже. Пока они сделают вскрытие и сами увидят, что стало с внутренностями мужчины, пройдёт много времени, и тогда умрут все зараженные.

— Ладно, но я ещё вернусь, — я развернулся и вышел из изолятора.

Сначала хотел пойти прямиком в большую палату и дать зелье остальным, но вслед за мной вышел один медбрат.

— Я вас провожу, — сухо проговорил он и взглянул на меня из-под насупленных бровей.

Хм, придётся действовать по-другому. Не хотелось в это дело вмешивать генерала Грибоедова, но по-другому никак не переломить ситуацию.

Я вышел из госпиталя и двинулся прямиком в штаб. Караульный проводил меня к генералу, который с кем-то переговаривался по связи. Разговор был зашифрован, поэтому невоенный человек мог бы подумать, что генерал обсуждает с кем-то сбор грибов, но я, как и окружающие, понимал, что грибы здесь османы.

— Первый, приём! На болоте вновь появились грибы. Повторя — грибы! — громко проговорил генерал в аппарат. — Поганки, с юга подтягиваются… По последним данным не меньше трёх корзин… Как только грибы подойдут к опушке, сообщу.

Невольно в голове пробежал каламбур: ГрибоЕдов и грибы-османы.

Он снял наушники, передал связисту аппарат и, махнув мне, двинулся к своему кабинету.

— Ты по делу? — спросил он, устало опустившись в видавшее виды кресло.

— Да, нужно ваше участие.

— В чём? — он налил себе воды из графина и жадно выпил.

— Только что погиб первый зараженный. Главный лекарь Кривошеин думает, что это произошло из-за моего средства, но это не так. Эта болезнь сильно повлияла на организм мужчины, внеся необратимые изменения.

— Он запретил вам лечить остальных? — догадался Грибоедов.

— Да. Именно поэтому я пришёл к вам. Если в самое ближайшее время не дать им моё лекарство, то все умрут.

Генерал внимательно посмотрел на меня, немного подумал и кивнул.

— Всё понятно, пошли к Мефодию.

Мы с генералом вышли из штаба и в сопровождении его телохранителей двинулись к госпиталю. Можно было бы всё решить и без вмешательства начальника лагеря, но у меня нет времени доказывать лекарю свою правоту.

Генерал остановился в приемном отделении, подозвал медсестру и велел ей привести главного лекаря.

Запыхавшийся Кривошеин появился через пару минут. Увидев меня, он поджал губы и обратился к генералу.

— Какими судьбами, Никита Иванович?

— Мне известно о том, что здесь случилось. Очень жаль, что не успели спасти. Надеюсь, вы знаете, как справиться с болезнью? — он многозначительно посмотрел на лекаря.

Тот явно был в замешательстве. Сглотнув, он вновь потёр шею в месте укуса и мотнул головой.

— К сожалению, лечение не принесло результатов. Самым верным решением будет отправить всех в столицу. А там…

— Вы уверены, что в столице лучше знают, как лечить неизвестную Вам болезнь? — генерал продолжал допытываться, а лекаря явно «поплыл».

— Нет, не уверен. Но там больше специалистов, различные редкие артефакты и тому подобное. Рано или поздно они разберутся…

— Боюсь, что к тому времени, когда они разберутся, мы потеряем наших бойцов, — сухо прервал Грибоедов.

— Я понимаю, но после произошедшего не могу довериться аптекарю Филатову и дать больным непроверенное сомнительное лекарство.

Тут уж я не выдержал.

— У вас нет повода не доверять мне. Больной умер не по моей вине. Вскрытие покажет, что стало с его органами вследствие болезни. Я готов нести ответственность за каждую каплю любого своего зелья. Если хотите, могу написать заявление, что откажусь от своего титула Личного аптекаря императора и обязуюсь вернуть всё, что было подарено мне, если будет доказано, что это моё зелье убило мужчину.

Грибоедов и Кривошеин переглянулись и почти одновременно выпалили:

— В этом нет надобности.

— Пишите! Прямо здесь и сейчас.

Ручка и лист бумаги нашлись быстро. Я записал всё что сказал и протянул генералу. Тот сложил лист, убрал в нагрудный карман и обратился к главному лекарю.

— Приведите одного из зараженных.

— Вы уверены? — осторожно уточнил Кривошеин.

— Уверен.

Лекарь что-то шепнул медсестре, и та торопливо ушла в большую палату. Вскоре явилась с молодым магом из отряда Орлова. Из-под ворота рубашки и манжет виднелась шерсть.

Он поздоровался с генералом и вопросительно уставился на нас.

— Напомните, как вас зовут? — спросил генерал.

— Андрей Ларионов.

— Хорошо. Значит так, Андрей. Наш аптекарь Филатов создал лекарство, которое должно помочь вам избавиться от растительности.

— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул он и как-то сразу приободрился. — Чешется просто жуть.

— Больше вас ничего не беспокоит? — уточнил я. — Может, сердце колет? Или с дыханием проблемы?

— Нет, не замечал.

Генерал повернул ко мне голову и кивнул.

— Откройте рот, — я откупорил крышку бутылька и подошел к мужчине.

Тот опустился на кушетку и с готовностью проглотил зелье.

Мы все выжидательно уставились на него. Лекарь шепнул медсестре, чтобы та принесла сердечные капли.

Прошло пять минут, десять — ничего не происходило. Я невольно начал сомневаться в себе. А что если лекарь прав, и это я убил мужчину? А что, если я что-то сделал не так, и зелье не поможет, а, наоборот, навредит?

— Что-то чувствую, — сказал Андрей и прижал руку к груди.

Все напряглись, особенно я.

Метнувшись к нему, приложил пальцы к запястью и окунулся в мир его эфиров. Быстро прошёлся по всем значимым органам и с облегчением выдохнул — внутри ничего плохого не происходит.

— Тепло разливается по телу. Фух, жарко стало, — он расстегнул ворот рубашки и оттуда посыпалась шерсть.

Мужчина вскочил на ноги, расстегнул рубашку и рывком снял её. Вся шерсть просто осыпалась на пол, а на теле не осталось никаких следов.

— Ух ты, вот это да! — Андрей снял штаны, носки и даже трусы, радуясь избавлению от ненавистной шерсти.

Генерал с облегчением выдохнул, а главный лекарь велел Андрею лечь на кушетку и с помощью своего дара сканировал его тело.

— Здоров, — через время вынужден был признать он.

— Тогда веди сюда остальных, и не задерживай. У меня нет времени заниматься ещё и этими делами, — громыхнул генерал.

На это раз лекарь не стал спорить. Вскоре все, включая графа Орлова, получили свою порцию зелья и избавились от шерсти. Правда я настоял на том, что ночь они должны провести в госпитале под присмотром лекарей.

Мы с генералом вышли на улицу. Он вытащил из кармана лист бумаги и протянул мне.

— Держи и больше не смей так безалаберно относиться к милости государя. Ты не можешь отказаться от титула из-за какого-то недопонимания с лекарем, — он строго посмотрел на меня.