В конторе рудника их встретил управляющий — тучный мужчина с сальным лицом и бегающими глазками, который уже сталкивался с Ползуновым, когда велось строительство железнодорожной насыпи и прокладка путей. Он низко поклонился, но в его взгляде читалась настороженность.

— Ваше превосходительство, чем обязаны столь неожиданному визиту?

Ползунов не стал тратить время на любезности.

— Я здесь для проведения полной ревизии. Немедленно предоставьте все ведомости за последние два года, а также доступ к складам продовольствия.

Управляющий побледнел, но тут же взял себя в руки.

— Конечно, конечно… Однако позвольте заметить: все отчёты отправляются в Барнаульскую контору регулярно, Канцелярия имеет все копии и никаких нареканий…

— Меня не интересуют отписки! — резко оборвал его Ползунов. — Я хочу видеть всё своими глазами. И если вы попытаетесь препятствовать — будете взяты под стражу как соучастник растраты.

В комнате повисла напряжённая тишина. Солдаты, вошедшие вслед за начальником, переглянулись, крепче сжимая ружья.

Управляющий нервно сглотнул и кивнул:

— Как прикажете… Сейчас распоряжусь.

Следующие дни превратились в череду бесконечных проверок. Ползунов лично осматривал склады, сверял запасы с накладными, опрашивал рабочих. Прибывшие ранее с ревизором мастеровые Фёдор Марков и Степан Воронов помогали ему выявлять несоответствия: то мешок муки оказывался наполовину заполнен опилками, то бочки с солёным мясом имели подозрительно малый вес.

Однажды вечером, когда солнце уже садилось за горные вершины, Ползунов вызвал к себе управляющего.

— Вот список лиц, причастных к растрате. Вы будете арестованы вместе с ними.

Управляющий, бледный и дрожащий, попытался возразить:

— Это клевета! У вас нет доказательств!

Ползунов холодно улыбнулся и выложил на стол пачку бумаг.

— О, доказательства есть. Вот расписки о взятках, вот фальшивые накладные, вот свидетельские показания. И самое главное — реальные запасы продовольствия, которые не соответствуют отчётам.

Он повернулся к солдатам и показал на управляющего и его помощника:

— Взять их. — Потом добавил: — Соберите в горную контору всех местных купцов, которые занимались поставкой продовольствия на рудник.

Середина октября 1765 года. Барнаул укутан промозглой осенней хмарью. Ветер, пронзительный и неумолимый, гонит по небу рваные клочья туч, а на землю роняет редкие, колючие снежинки. В рабочем кабинете Ивана Ивановича Ползунова уже привычно тепло и уютно: в углу тихо потрескивает чугунная печь, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени, а свет масляных ламп мягко озаряет пространство, придавая ему почти домашний, камерный уют.

Кабинет всё больше приобретает черты его хозяина — это воплощение порядка и инженерной точности. Со стен убрано всё лишнее, сняты ажурные канделябры и картины в золочёных резных рамах, оставлен только портрет императрицы как воплощение эпохи. Стены обшиты тёмным дубом, отчего комната кажется одновременно строгой и надёжной. Массивный письменный стол теперь придвинут к окну. На столе — традиционные стопки бумаг, чертежи, чернильница из зелёного стекла, аккуратно заточенные перья. В углу — высокий шкаф с книгами и справочниками по горному делу, механике, физике; корешки потрёпаны, видно, что издания не раз и не два были извлечены для изучения. На стене — оставленная старая карта Сибири, испещрённая новыми пометками и стрелками, указывающими на рудники, заводы и будущие стройки. Рядом — растянутые на гвоздиках свежие чертежи лесопилки и наброски парового двигателя, также испещрённые пометками и расчётами.

Ползунов сидит за столом, сосредоточенно выводя строки письма. Его лицо, обрамлённое уже немного седеющими висками, выражает напряжённую мысль, а пальцы уверенно держат перо. Перед ним — лист хорошей бумаги, уже заполненный чётким, аккуратным почерком. Иван Иванович составляет письмо графу Григорию Орлову. Ползунов специально изучил манеру изложения подобных писем и теперь готовит текст так, чтобы сохранить основные мысли и не тратить времени и чернил на излишнюю по его мнению бюрократическую витиеватость слога:

'Ваше сиятельство, милостивый государь Григорий Григорьевич!

Как между нами было условлено ранее, сообщаю о тех новшествах, что удалось ввести на вверенные казённые средства и в целом, сообщаю о делах Колывано-Воскресенских горных производств, которые идут сейчас с вполне уверенным успехом.

В минувшем сентябре на Барнаульском горном заводе была успешно запущена лесопилка на водяном колесе. Испытания прошли благополучно: механизм работает исправно, пиление леса производится с должной скоростью и качеством. Это позволит нам значительно ускорить заготовку древесины для нужд завода и строительства новых поселений на территории Колывано-Воскресенских производств.

Однако, как известно, водяное колесо зависит от уровня воды в реке, а с наступлением зимы река сковывается льдом, и лесопилка вынуждена прекращать работу. Поэтому я уже приступил к разработке новой лесопилки, которая будет действовать на паровой тяге. Такой механизм сможет работать круглый год, невзирая на морозы и ледостав. Уверен, что это станет важным шагом в развитии нашего края, ибо бесперебойная поставка древесины откроет новые возможности для строительства и освоения сибирских земель.

Кроме того, хочу уведомить Вас о подготовке испытательной модели парового двигателя, который предполагается использовать для первого в России паровоза. Работы идут с необходимым усердием и тщанием: мои помощники и мастеровые трудятся не покладая рук, дабы воплотить этот замысел в жизнь. Надеюсь, что к весне мы сможем провести первые испытания и продемонстрировать хорошие результаты.

В связи с необходимостью ускорения работ на Барнаульском заводе, я принял решение привлечь к принудительным работам арестованных ранее чиновников Змеевского рудника, которые были изобличены в воровстве и злоупотреблении служебным положением. Полагаю, что их труд может быть использован с пользой для казны, а для них самих с пользой для нравственного воспитания.

Сегодня я вызвал к себе секретаря и повелел ему подготовить указ о направлении арестованных чиновников на Барнаульский завод сроком на шесть месяцев. Также распорядился сообщить об этом решении полицмейстеру, дабы он обеспечил надлежащую охрану и наблюдение за работой упомянутых чиновников.

Для снабжения Змеевского рудника продовольствием и хозяйственными товарами я избрал из числа барнаульских купцов Прокофия Пуртова и братьев Кузнецовых. Эти купцы известны мне своей добросовестностью и умением вести дела, а потому надеюсь, что поставки будут осуществляться исправно и в срок.

С почтением, начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств, Иван Иванович Ползунов

Канцелярия при Барнаульском горном заводе, 15 октября 1765 года'

Закончив письмо, Ползунов перечитал его, внося небольшие правки. Затем аккуратно сложил лист, запечатал его сургучной печатью и отложил в сторону — завтра письмо отправится в столицу с надёжным курьером.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — громко сказал Ползунов в сторону двери.

В кабинет вошёл секретарь — Иван Андреевич с аккуратной стопкой бумаг в руках.

— Вызывали, Иван Иванович?

— Да, — кивнул Ползунов. — Необходимо подготовить указ о привлечении арестованных чиновников Змеевского рудника к принудительным работам на Барнаульском заводе. Срок — шесть месяцев. В указе чётко прописать обязанности и меры надзора. После составления документа немедленно сообщите полицмейстеру, чтобы он обеспечил охрану и наблюдение за этими лицами.

— Будет исполнено, — секретарь склонил голову.

— И ещё, — продолжил Ползунов, доставая из ящика стола список барнаульских купцов. — Из этого перечня я избрал Прокофия Пуртова и братьев Кузнецовых для поставки продовольствия и хозяйственных товаров на Змеевский рудник. Подготовьте договоры с ними, укажите объёмы и сроки поставок. Пусть явятся ко мне для подписания бумаг завтра утром.