Ранним утром, когда над горами только забрезжил бледный свет, из ворот Колывано-Воскресенского завода выехала повозка с ревизором и двумя сопровождающими — мастеровыми Фёдором Марковым и Степаном Вороновым. Они везли с собой не только бумаги и печати, но и твёрдое намерение навести порядок.

А в кабинете Ползунова уже лежали новые отчёты — на этот раз с Барнаульского завода. Он знал: если система воровства проникла в Змеевский рудник, то, возможно, она есть и в других местах. Но начинать нужно было здесь.

Он посмотрел на портрет императрицы Екатерины II, висевший над столом, и тихо произнёс:

— Вы уж извините, балы, лакеи, юнкера, я всё понимаю, эпоха и всё такое, но справедливость должна быть железной. Как и наши рудники.

За окном снова поднялся ветер, швыряя в стёкла последние листья. Где-то вдали, за горами, уже звенели кирки горняков, начинавших новый трудовой день. И в этом звоне слышался не только стук металла, но и надежда на перемены.

Начало октября становилось всё более промозглым. Серое небо низко нависло над Колывано-Воскресенскими горными производствами, а порывистый ветер гнал по двору Канцелярии ворохи пожухлой листвы. В кабинете Ползунова вновь жарко пылала чугунная печь, отбрасывая дрожащие блики на стопки бумаг и массивный рабочий стол.

Отложив очередную бумагу и устало прикрыв глаза, Иван Иванович уже привычно откинулся на спинку кресла. Посидев так немного, он резко поднялся и позвонил в вызывной колокольчик. Через минуту в проёме появился секретарь Соколов.

— Пошлите за барнаульским полицмейстером. Немедленно.

Спустя час в кабинет вошёл барнаульский полицмейстер, подполковник Григорий Семёнович Овсянников — коренастый мужчина с густыми бакенбардами и цепким взглядом. Он отряхнул с шинели капли дождя и поклонился.

— Ваше превосходительство, прибыл по вашему приказанию, — спокойно и по-военному чётко пробасил полицмейстер.

Ползунов жестом указал на кресло напротив:

— Присаживайтесь, Григорий Семёнович, без церемоний. Дело не терпит отлагательств.

Овсянников опустился в кресло, настороженно глядя на начальника горных производств. Тот, не теряя времени, выложил перед ним стопку отчётов.

— Взгляните сюда. Это ведомости Змеевского рудника за последние два года. Видите эти расхождения?

Полицмейстер склонился над бумагами, внимательно изучая цифры. Его брови медленно сдвигались к переносице. Служба по горному ведомству приучила его не только к наведению порядка, но и пониманию отчётов и даже чтению инженерных чертежей. Григорий Семёнович внимательно читал указанные Ползуновым строки и постепенно понимал ситуацию:

— Выходит, почти треть выделенных средств…

— Исчезает, — жёстко завершил Ползунов. — И я намерен выяснить, куда. Змеевский рудник теперь находится в ведении казны, а значит, любая растрата — прямое воровство у государства.

Овсянников задумчиво потёр подбородок.

— Ваше превосходительство, Иван Иванович, позвольте спросить: какова цель вашей поездки на рудник? Ведь ревизор, что уехал намедни, это же только формальность, верно?

Ползунов выпрямился в кресле, его голос зазвучал твёрдо:

— Формальность необходимая, — твёрдо ответил Ползунов. — Цель же моей поездки — полная ревизия. Я намерен проверить склады, сверить накладные, опросить рабочих и горных мастеров. А тех чиновников, кто повинен во взятках и растрате казённых средств, взять под стражу.

Полицмейстер помолчал, подбирая слова.

— Иван Иванович, вы понимаете, с чем имеете дело? Чиновники Змеевского рудника тесно связаны с местным купечеством. Именно купцы стоят за этими махинациями. У них влияние, деньги, связи… Насколько мне известно, купеческие поставки никак не обходятся без… — он помолчал, подбирая слова. — Не обходятся без покровительства на самом верху. А если окажется, что из столицы кто долю свою в этом имеет?

Ползунов резко ударил ладонью по столу.

— Тем более необходимо пресечь это немедленно! Если купечество ворует у казны, оно должно понести наказание. Я не допущу, чтобы рабочие Змеевского рудника голодали из-за чьих-то корыстных интересов, — Иван Иванович вздохнул. — Поймите, Григорий Семёнович, дело идёт о краже из казны и здесь, уж поверьте, никакие столичные покровители не помогут. Заводы и рудник переданы в казённое ведение, сейчас из столицы выделяются средства на развитие и Барнаульского завода, и Змеевского рудника, а здесь… А здесь, оказывается, думают воровать по старой привычке…

— Да… — полицмейстер тоже вздохнул. — А ведь за это ещё старика Акинфия Демидова чуть было на каторгу не отправили, да только вывернулся он как-то, или пожалели его по старости лет-то… — Григорий Семёнович ещё раз вздохнул и посмотрел на карту Колывано-Воскресенских горных производств, которая висела на стене и была испещрена пометками Ползунова.

— Вот об этом-то и речь… — Ползунов говорил уже спокойно, но в тоне его звучала непреклонность.

Овсянников кашлянул, поправил воротник кителя, понимая, что переубедить начальника горных производств не удастся.

— Хорошо. Какой отряд вам потребуется?

— Два десятка надёжных людей. Вооружённых, дисциплинированных. Поедем не мешкая — завтра на рассвете.

Полицмейстер кивнул:

— Будет исполнено. Но позвольте дать совет: возьмите с собой не только солдат, но и проверенных горных мастеров. Они знают, как ведётся учёт на руднике, смогут указать на несоответствия.

Ползунов задумался на мгновение о чём-то своём, затем внимательно посмотрел на полицмейстера:

— Разумно. Благодарю вас за совет, но я уже отправил с ревизором двоих мастеровых — Фёдора Маркова и Степана Воронова. Они честны и знают своё дело.

На следующее утро, едва рассвело, у ворот Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства выстроился отряд: двадцать солдат в зелёных мундирах с медными пуговицами, вооружённых шпагами и ружьями. Рядом стояли несколько заводских рабочих — крепкие, широкоплечие горняки в кожаных куртках, с тяжёлыми поясами, увешанными инструментами.

Ползунов вышел во двор в дорожном кафтане, с дорожной сумкой через плечо. Его взгляд скользнул по строю, задержавшись на каждом лице.

— Все готовы?

Овсянников, лично прибывший проводить отряд, кивнул:

— Всё, Иван Иванович, как приказано. Провиант на три дня, оружие в исправности.

Начальник горных производств подошёл к полицмейстеру и тихо произнёс:

— Григорий Семёнович, прошу вас: пока меня не будет, держите руку на пульсе. Если кто-то из барнаульских чиновников попытается вмешаться — задержите и доложите мне незамедлительно, сразу же пошлите ко мне гонца.

— Понимаю. Будет сделано.

Ползунов вскочил в седло и взмахнул рукой:

— Поехали!

Отряд тронулся, поднимая клубы пыли на засыпанной печным шлаком и подсохшей за ночь дороге. За их спинами остались заводские корпуса, дымящие трубы и хмурое октябрьское небо. Впереди, за горными перевалами, ждал Змеевский рудник — место, где предстояло раскрыть масштабную аферу и восстановить справедливость.

Путь до Змеевского рудника занял два дня. Дорога вилась среди поросших хвойным лесом склонов, пересекала бурлящие степные речки по деревянным мостам. Солдаты держались настороженно, то и дело оглядываясь по сторонам.

Вечером второго дня, когда солнце уже клонилось к закату, отряд достиг рудника. Перед ними раскинулся посёлок: ряды деревянных бараков, дымящиеся кузницы, высокие штабели добытой руды. В воздухе стоял запах серы и раскалённого металла.

Ползунов остановил коня у ворот и навстречу ему из горной конторы вышел плюгавый мужичишка:

— Что за оказия такая? — осторожно спросил он.

Иван Иванович громко произнёс:

— Я, начальник Колывано-Воскресенских горных производств Иван Иванович Ползунов, прибыл с ревизией. Немедленно собрать всех чиновников рудника в конторе!

Его голос разнёсся над посёлком, заставляя рабочих откладывать инструменты и с любопытством смотреть на прибывших.