Главаря и его подручных связали, погрузили на телегу. Обоз двинулся дальше, теперь уже без опаски.

Ночью, у костра, казаки распевали песни, празднуя победу. Ползунов сидел в стороне, глядя на пламя. В голове снова и снова прокручивались события последних недель.

Утром обоз тронулся в путь. Впереди лежал Барнаульский завод, будущее. И теперь Иван Иванович знал: никакие преграды — ни дикие леса, ни бюрократы, ни даже разбойники — не остановят его. Отчего-то он опять подумал об Агафье Михайловне, вспомнил её полные слёз глаза перед его отъездом, глаза, в которых был не только страх за него, но спрятанная за слезами уверенность в его победе.

Когда экипаж въехал в посёлок, он увидел её у ворот дома. Она не изменилась — та же нежность в глазах, тот же трепет в движениях.

— Вы вернулись, — прошептала она, не веря своим глазам.

— Я обещал, — он взял её руки. — И теперь у нас есть шанс. Шанс на новое будущее.

Над заводом поднимался дым, а в сердце Ивана Ивановича горел огонь надежды. Он знал: впереди много трудностей, но теперь у него было то, что придавало сил — любовь и вера в своё дело.

В уже знакомом просторном кабинете Канцелярии, где тяжёлые дубовые балки подпирали высокий потолок, сидел за большим рабочим столом генерал-майор Бэр. Напротив, устроившись на удобном стуле и закинув ногу на ногу восседал полковник Жаботинский. Дверь открылась и вошёл Иван Иванович Ползунов. Он был в скромном сюртуке, но с гордой осанкой, держал в руках свиток, перевитый алой лентой.

Ползунов, слегка поклонившись, произнёс:

— Ваше превосходительство, рад приветствовать вас, — Иван Иванович бросил взгляд на Жаботинского и кивком головы поприветствовал его: — Пётр Никифорович, доброго дня.

— Иван Иванович, наконец-то вы прибыли, — улыбнулся Бэр.

Жаботинский несколько смутился появлением Ползунова, но быстро взяв себя в руки кивнул в ответ.

— Да, Фёдор Ларионович, прибыл и с очень важным к вам разговором, — Ползунов выразительно посмотрел на полковника Жаботинского. — Только разговор этот необходимо нам составить без участия третьих лиц.

— Что⁈ — Жаботинский даже подпрыгнул на своём стуле от возмущения и посмотрел на Бэра. — Ваше превосходительство, что это значит⁈

— Пётр Никифорович, держите себя в руках, — спокойно махнул ладонью Бэр. — Разговор и правда такой конфиденциальный? — обратился он к Ползунову.

— Да, здесь никаких сомнений быть не может, — утвердительно кивнул Иван Иванович.

— В конце концов, Фёдор Ларионович, я как ваш первый помощник имею полное право участвовать в делах на всех так сказать основаниях! — возмущённо воскликнул Жаботинский.

— Пётр Никифорович, я попрошу вас оставить нас с Иваном Ивановичем, будьте так любезны, — веско произнёс генерал-майор.

Жаботинский резко встал со стула и с раздражением посмотрел на Ползунова:

— Что вы себе позволяете? Это совершенно неуместное требование унижает моё достоинство офицера!

— Пётр Никифорович, я ни в коей мере не собирался унижать вашего достоинства, — спокойно возразил Иван Иванович. — Но вынужден напомнить, что моё требование не нуждается в обсуждении, так как происходит из государственной важности дела и потому из практической необходимости.

— Господа, — Фёдор Ларионович поднялся из рабочего кресла. — Напоминаю вам, — он выразительно посмотрел на полковника Жаботинского. — Что сейчас не подходящее время для препирательств. Иван Иванович, присаживайтесь, — Бэр показал Ползунову на кресла возле чайного столика. — А вас, Пётр Никифорович, я прошу оставить нас с Иваном Ивановичем. Всё, что необходимо, вам будет сообщено позже, в том числе и… — он посмотрел на лежащий на рабочем столе исписанный листок. — В том числе и по вашему делу.

Полковник Жаботинский вскинул голову и быстрыми шагами вышел из кабинета. Бэр кивнул Ползунову, и они сели в кресла у чайного столика.

— Ну, Иван Иванович, как ваша поездка в столицу?

— Не скрою, поездкой я вполне доволен, более того… — Ползунов показал на свиток, перевитый алой лентой, который всё это время держал в руке. — Имею честь вручить вам высочайший указ, — он протянул свиток Бэру. — Отныне вы — Томский губернатор, — Иван Иванович улыбнулся. — Поздравляю вас с назначением, ваше превосходительство генерал-губернатор Бэр.

Бэр принял документ с почтительным наклоном головы. Развернув бумагу, он внимательно пробежал глазами по строкам, выписанным каллиграфическим почерком. В уголках его губ мелькнула сдержанная улыбка.

— Благодарствую за весть, Иван Иванович. Однако признаюсь, сердце моё больше лежит к делам заводским, нежели к губернской канцелярии.

— В том и сила, Фёдор Ларионович, — оживился Ползунов, удобнее усаживаясь в кресле. — Теперь нам как раз надо соединить административную власть с техническим пониманием. Колывано-Воскресенское производство требует решительных перемен.

Бэр откинулся в кресле:

— Что ж, как я вижу, ваши планы и правда начинают воплощаться в жизнь, — он задумчиво побарабанил пальцами по крышке чайного столика и положил на него листок с указом. — Только что-то мне в вашем голосе кажется напряжённым, говорите прямо, Иван Иванович, какие мысли вас одолевают?

Ползунов достал из внутреннего кармана сложенный лист, развернул его и положил на стол между ними. Чертежи, испещрённые линиями и цифрами, изображали сложную систему механизмов.

— Вот, взгляните. Это проект паровой машины, способной заменить водяные колёса. Представьте: не нужно ждать половодья, не страшен зимний ледостав. Машина будет работать круглый год, увеличивая выплавку серебра вдвое, а то и втрое! Это пока проект, ведь деньги из казны выделены только на паровые машины в плавильные цеха.

Бэр склонился над чертежами, прищурившись:

— Любопытно… Но где взять столь сложные детали? Наши кузнецы привыкли к простым формам.

— В том-то и дело! — воскликнул Ползунов. — Нужно строить новые мастерские, обучать мастеров, завозить станки из Европы. Мы отстаём на десятилетия! В Англии уже десятки паровых машин трудятся на шахтах и заводах. Мне требуется ваша поддержка как Томского губернатора, тогда мы сможем развить этот регион Сибири до невиданных ранее высот. Я уже отдал по приезду из столицы приказание начать готовить кирпич для строительства новых цехов, но всё-таки эта мера лишь вынужденная, даже не прогрессивная. В Европе такие цеха давно работают, а значит мы пока только догоним их в самых базовых технических моментах. Если вы поддержите мои начинания и сможете от сбора оброка по Томской губернии направить часть денег на наше производство, то через год-другой можно будет полностью перестроить всю инфраструктуру Сибири. Вы уж простите меня за такие очевидные истины, но жизнь наша коротка, Фёдор Ларионович, а вот благодарная память о делах наших останется в веках… Да и достаток ведь вырастет всего региона очень заметно.

Генерал-майор задумчиво погладил подбородок:

— Опять средства… Казна не бездонна. Каждый рубль на счету.

— А если посчитать прибыль? — Ползунов достал небольшую книжку с записями, пролистал её и показал Бэру на столбцы цифр. — Вот, смотрите: при нынешней производительности мы выплавляем X пудов серебра в год. С паровыми машинами — минимум 2X. При цене Y рублей за пуд, дополнительная прибыль составит Z тысяч рублей ежегодно. За полтора года окупим все затраты и выйдем на прибыль для региона! Причём обратите внимание, что полтора года только потому, что нам надо поставлять доходы в казну и не вкладываться из них в местное производство. Если же мы бы смогли решить вопрос по выделению части доходов на развитие производства, то тогда на прибыль для региона вышли бы уже через три месяца!

Бэр кивнул, признавая логику расчётов:

— Убедили. Но кто возьмётся за воплощение? Это же не чертежи на бумаге…

— Я готов взять на себя всё это дело, — твёрдо произнёс Ползунов. — Нужна лишь ваша поддержка, Фёдор Ларионович. Дайте на новом посту Томского генерал-губернатора необходимые распоряжения, обеспечьте финансирование, и через три месяца мы выйдем на прибыль. Кроме того… — Иван Иванович на секунду задумался, словно решая говорить ли Бэру о своём ещё одном новшестве, но в конце концов решил, что ничего плохого в этом не будет. — Кроме того, во время моей поездки на Змеевский рудник я дал приказание готовить материалы для ещё одного проекта. Это железная дорога для новой машины на паровом двигателе. Из шахт сейчас таскают руду на старых тележках и это очень сильно выматывает рабочих, лишая их возможности полноценно трудиться. Да и по весу эти тележки довольно мало берут. Так вот железная дорога позволит освободить рабочих от этого бессмысленного труда и доставлять из шахт руду в вагонетках — таких больших грузовых тележках, которые будут сцеплены между собой по пять-семь штук и за один раз одновременно перевезут руды столько, сколько сейчас рабочие таскают в тележках полдня.