— Да вот еще, глупости, — мигом откликнулась женщина, — Её милости волк приснился, что же ей теперь замуж за него идти? О ком думаете, тот и сниться, — она замахнулась на дочь кухонным полотенцем, — а твоим воспитанием, и правда, пора заняться. Еще не хватало тебе за бароном бегать!

— Ой, матушка! — воскликнула Уля, продолжая хихикать, — Я же не бегаю, он сам приснился!

— Ваша милость, а как же вас угораздило волка-то в первую ночь увидеть, а? — нараспев с мнимым сочувствием поинтересовалась она у Ярмилки.

Но та лишь пожала плечами.

— Был бы он человеком — другого бы жениха и искать не стала, — тихо призналась она, — Сильный, смелый, верный и ласковый…

Ее признание прервал Яник, который вдруг появился с другой стороны стола. Оказывается он все это время сидел согнувшись и что-то чинил на полу, и которого обе девушки не видели из-за скатерти.

— Ой, — схватилась Уля за щеки, которые моментально покраснели.

— Да не смущайтесь так, Ваша милость, — широко улыбнулся парень, — Считайте, что я ничего не слышал, — подмигнул он растерянной Ярмилке.

— А я ничего и не говорила, — дернула она плечом, — это Уля тут сказки про женихов рассказывает… а ты мне лучше, Яник, скажи, вот ты когда в лесу охотишься — неужели ни разу так волка и не видел? Ну не мог же он нас потерять?

— Не волнуйтесь, Ваша милость, найдется ваш волк, никуда не денется. А я, если вы не против, опять на охоту пойду. Людей в доме много, от вчерашнего поросенка ничего уже и не осталось. Я же прав, тетушка?

— Да, Яник, все верно говоришь, — вздохнула кухарка, — я сегодня солдатам последние кусочки на завтрак с яйцом разжарила.

Парень кивнул и, попрощавшись, вышел с кухни.

— Тетушка Глаша, а сколько семье в день муки надо? — задумчиво спросила Ярмилка.

— Ну, минимум на одну монетку. Это так, только хлеба по кусочку всем испечь. Без булочек, пирогов и другого баловства, — вздохнула кухарка, расставляя на столе перед хозяйкой тарелки с едой на завтрак.

— Получается, в год одной семье нужно триста шестьдесят монет, то есть на десять семей 36 золотых, а на двадцать — 72 золотых!? И это так… без баловства… просто, чтобы выжить…, — Ярмилка взяла в руки кружку чая, которую перед ней поставила повариха, и с сомнением посмотрела на тарелку со свежими булочками. Есть сейчас такие вкусняшки, когда ее люди голодают, казалось ей кощунством.

— Я вот одного не пойму, — она обвела всех присутствующих взглядом, — а почему они не уедут, раз здесь все так плохо?

— А куда им ехать, Ваша милость? Здесь дом… А без жилья и денег — куда они со своими семьями денутся? Даже если взрослые в батраки продадутся, детей-то куда девать? Они-то каждый день кушать хотят. Вот и перебиваются, чем могут: то овощи поспеют, то грибов в лесу насобирают.

— Ну вы же понимаете, что даже если я им ВСЕ наши золотые отдам — этого им даже на год не хватит, — покачала задумчиво Ярмилка.

— Так этого и не нужно, — покачала кухарка головой, — Им работа нужна, а не ваша жалость… Вот Вы, Ваша милость, чем планировали заниматься в поместье? Вроде, как от Ули слышала, что травами? Сборы хотите делать?

— Да, тетушка Глаша, все верно, — подтвердила девушка.

— Ну так и возьмите к себе на работу деревенских для сбора травы. И им хорошо — хоть небольшая, а денюжка, и вам — подмога.

— Мысль хорошая, — кивнула Ярмилка, — правильная. Только ведь им платить надо, а у меня всё уже расписано, ни монетки лишней нет, — с грустью сказала она. А немного подумав, добавила:

— Разве что принцу написать, попросить у него помощи? Это ведь и его поданные, верно? — ни к кому конкретно не обращаясь, высказала свои мысли вслух Ярмилка.

— Ой, Ваша милость, дело, конечно, ваше, кому писать. А как по мне, так лучше своими силами управиться.

— Как!? — уже почти плача спросила Ярмилка, — Разве что попробовать платья бальные на ярмарке продать? — задумалась она, но через пару минут разочарованно вздохнула, — Да кому они нужны? Маги побрезгуют ношеной одеждой, а простым людям такое одеть некуда.

— И то верно, — кивнула кухарка, размешивая что-то в кастрюле, — Завтра, Ваша Милость август начинается, остается у вас для сбора травки всего-то два месяца.

Ярмилка грустно кивнула.

— А что, если вы с каждого дома в деревни по одному ребенку себе в помощники возьмете? Двадцать человек — двадцать монеток, за месяц — шесть золотых. За золотые — вы не беспокойтесь, из моей зарплаты возьмете. Получится заработать, потом в конце года отдадите, а нет, так будем считать, что я и за пол золотого в месяц согласна работать.

Ярмилка взглянула на кухарку, и в ее глазах появились проблески надежды.

— А сколько времени Вам нужно, чтобы первые сборы приготовить? — спросила тетушка Глаша.

— Ну, — задумчиво протянула Ярмилка, — если ребята попадутся сообразительные и будут собирать то, что нужно, то за месяц я успею и отсортировать, и высушить, и по мешочкам разложить. И в начале сентября мы уже сможем повезти их на ярмарку! — ее глаза загорелись радостью.

— Единственное, что нам еще нужно — это мешочки для каждого сбора, но, — и Ярмилка задумчиво посмотрела на скатерть на столе, — у меня есть мысль! Уля! — окликнула она свою горничную, которая всё это время сидела с краю и тихонько пила чай, — Если ты доела, пойдем-ка на вверх, хочу кое-что проверить.

— Как скажете, Ваша милость, — охотно поднялась девушка, — потом чай допью, жуть как интересно, что же вы придумали!

Они поднялись на второй этаж и зашли в первую комнату. Здесь когда-то была библиотека. Множество книжных шкафов и … книг!

— Книги! О пресветлые! Да это же целое богатство! — вскричала от удивления Ярмилка.

— Оу! Так вы задумали эти книги сдать вместо платьев? А что, идея не плохая, — одобрительно кивнула горничная.

— Нет, Уля! Никогда! …ну, или я очень постараюсь, сделаю всё, что от меня зависит, чтобы сохранить эту библиотеку.

Девушка с сомнением посмотрела на хозяйку — и для чего ей эти старые, потрепанные книги?

— Уля, — покачала головой Ярмилка, словно прочитав её мысли, — только благодаря книгам я в шестнадцать лет получила лицензию травницы, потому что когда — то давно у меня появился чудесный сборник по травам. И благодаря книгам, таким как «Дворцовый этикет», «История и география мира» — я не опозорилась во дворце. Понимаешь?

— Как скажете, Ваша милость, оставляем, значит оставляем, — развела руками горничная.

Ярмилка медленно обвела взглядом комнату.

«Я обязательно сюда вернусь. И наведу порядок. И… зимой, у камина в этом кресле буду пить горячий чай и читать эти восхитительные книги!» Она прошлась вдоль полок, провела руками по корешкам книг и позвала Улю в следующую комнату. Потом в следующую и следующую. Они заходили в очередную — внимательный взгляд, вздох разочарования и новая комната.

— Что мы ищем, Ваша милость? — не выдержала горничная.

— Занавески, — шепотом произнесла Ярмилка, — тяжелую плотную ткань, из которой можно сжить мешочки.

— Так такая как раз в библиотеке висела! Зеленая, бархатная.

— Я видела, — кивнула печально Ярмилка, но надеялась найти что-то еще, — понимаешь, такие плотные шторы висят в библиотеке не просто так — они защищают книги от солнца. Но, видно делать нечего. Возьмем пока их, — и, вздохнув еще раз, она вернулась в библиотеку.

Там они с Улей обсудили размер мешочков и пришли к выводу, что за месяц, Уля с пятью помощницами из деревни успеет сшить шестьсот штук, использовав как раз всю ткань.

— Хорошо Уля. Попроси кого-нибудь из солдат тебе помочь — снимите эти шторы, потом постирай их. А я съезжу с бароном в деревню, договорюсь с местными ребятишками и девушками. Так что, надеюсь, уже завтра вы все сядете за шитьё.

«Хороший травяной сбор стоит от двух до четырех монет. Но у нас он будет упакован в шикарный мешочек. Попробуем продавать их по пять монет. И тогда, если мы продадим на ярмарке шестьсот мешочков, мы заработаем … тридцать золотых!»