— Ага, как же, любовь, — хмыкнула всезнающая Уля, — деньги и титул они встретили.

— А что, аристократы по твоему не влюбляются? — заинтересовалась Ярмилка.

— Да ну, куда вам влюбляться? Как отцы сговорятся, так и идете замуж. Так что этим еще повезло, что сами смогли выбрать, кого к рукам прибрать.

— Ой, ты так говоришь, — рассмеялась Ярмилка, — что можно подумать, здесь все такие. Ну, может одна-две и уедут с конкурса, — задумчиво добавила она, вспоминая блестящие глаза кружившихся в танце девушек.

— Одна-две? — насмешливо хмыкнула Уля, — Да помяните мое слово, к утру половины не останется!

— А сколько нас всего приехало?

— Сто. Ровно сто самых сильных магинь королевства.

— Да уж, сто сильнейших магинь — действительно многовато на одного принца… Слушай, Уля, а чтобы нам поесть, а? — вдруг резко поменяла тему Ярмилка.

— Ой, а уже ничего-то и не осталось, — испуганно всплеснула та руками, — Вы как ушли — еду-то мне доесть разрешили, а ее много было, и я отнесла подружкам, просто не у всех такие добрые магини приехали, некоторые голодные остались…. А теперь, получается, вы из-за меня голодной будете?

— Да ну, брось причитать, давай я платье попроще одену, и мы с тобой к тетушке Лукерье на кухню проберёмся. И поужинаем, а заодно и поздороваюсь, — подмигнула она Уле.

Ярмилка переоделась в свое летнее платье, которое заботливая Уля тоже уже достала из сундука и подготовила на всяких случай, и обе девушки, пользуясь коридорами для слуг, прошли на кухню.

Вкусные запахи кружили голову и навевали мысли о еде, но, собрав все свое мужество, Ярмилка, как можно строже сказала:

— Ну, здравствуй, тетушка Лукерья!

Два часа назад где-то во дворце

.

— Отец! — девушка пристально посмотрела в зеркало на отражение стоящего за ней немолодого мужчины.

— Да, дорогая? — он отодвинул локон и стал застегивать ожерелье, — Рубины идеальны к этому тону, не находишь?

Девушка нервно подняла юбки.

— Две «королевы воды» навсегда остались в лесу. Ты отправил своих людей к оставшимся?

— Естественно, и, можешь быть уверена, они уже вскружили им головы. Сегодня на балу они ждут от своих горячих поклонников предложения руки и сердца!

— Прям-таки ждут? Ты уверен?

— Обижаешь, — низким бархатным голосом рассмеялся мужчина, — их горничные — куплены нами давно и надолго.

— Хорошо. Ты же сам понимаешь, что с сильными водницами мне не справится, наши магии аннулируют друг друга, а надеяться, что принцу НЕ нужна водница — наивно. Я уверена, что они — первые в его в списке, все-таки водницы — это дождь, реки, а значит, урожай и торговля… Но на средних — он не согласится. Не по статусу. Так ведь?

— Да, моя дорогая, поэтому мы и приняли меры, чтобы головки лучших были заняты другими, а не принцем. Не волнуйся, все под контролем.

— А некромант? — девушка нахмурила брови, — Никогда бы не подумала, что она посмеет сюда явиться.

— Ну, во время войны армия мертвых — это вещь, — алчно засверкали глаза мужчины, — Возможно, пришло время подумать о мачехе для тебя, как считаешь?

Девушка скривилась, и мужчина тут же поменял тему:

— Но наш принц — вроде миролюбивый, и он вряд ли будет брать жену с дальним прицелом повоевать. Но ты права, забытая магия — та еще заноза…

— Ах, да, папа! А что скажешь про целительство? Видел золотое свечение?

— Да, было красиво, — задумчиво кивнул мужчина, — Но в масштабах государства — абсолютно бесполезно. Зачем она принцу?

— Зачем ее вообще притащили во дворец!? Ты ее одежду видел? Сарафан!

— Тем более, волноваться не о чем. А во дворце она, — мужчина задумался, — скорее всего займет место королевского лекаря, так что в итоге — будет работать на тебя, моя прелесть.

— Да, хорошо, — нервно кивнула девушка, поправляя невидимые складки на платье, — она вроде милая и покладистая, думаю, я смогу держать ее под контролем.

— Сможешь, — кивнул он уверенно и нежно поцеловал девушку в висок, — Ты — будущая королева этой страны. Ты — сможешь все.

— Знаю, отец. Ты мне это с трех лет говоришь, — улыбнулась девушка своему отражению.

— Тогда я пошел, увидимся в зале!

Когда мужчина взялся за ручку двери, девушка, не глядя, бросила через плечо:

— Отправь, все-таки к этой простушке кого-нибудь, что-то у меня нехорошие предчувствие на ее счет.

Мужчина кивнул и, не отвечая, вышел….

— Ну, здравствуй, тетушка Лукерья!

Взрослая, немного грузная женщина вздрогнула и еле удержала поднос с выпечкой. Она осторожно поставила его на стол, медленно выпрямилась и обернулась.

— Ярмилочка, девонька моя, — раскрыла она свои руки навстречу девушке.

И Ярмилка, которая еще минуту назад собиралась со всей строгостью выпытывать у нее, что тут за заговор строится против неё, вдруг, шмыгнув носом, кинулась в эти теплые, а главное добрые объятия.

— Ну-ну, моя хорошая, не плачь! Слышала, что за беда у вас по дороге приключилась. Поверь, тут каждый второй из отвечающих за безопасность по первое число получил. Ну, да главное, что жива-здорова. Дай-ка, я на тебя погляжу, — и Лукерья отодвинула от себя всхлипывающую Ярмилку, — Выросла, похорошела, — одобрительно поцокала кухарка языком, — только я вот не поняла, — обернулась она к Уле, не выпуская из рук Ярмилку, — А где новые платья твоей госпожи? Почему это она в деревенском во дворце, а?

— Не ругайся, тетушка Лукерья, — поспешно заступилась Ярмилка, — мы сюда тайком пробирались, вот я и переоделась, чтобы незаметнее быть. Ну не в бальном же платье мне на кухню идти, правда?

— А вот и не правда, — покачала та головой, — Ты теперь невеста принца, и везде, — она назидательно подняла палец к верху, — В-е-з-д-е должна выглядеть соответствующе! А ты, Уля, бери этот поднос и отнеси к девочкам-горничным, перекусите, пока господа на балу-то пляшут.

Спровадив горничную, она вздохнув уселась на стул. Ярмилка присела на соседний.

— Да, кстати, а кто вообще придумал пригласить меня во дворец на этот отбор, а? И зачем? Посмеяться над деревенской, — она чуть не сказала «дурочкой», но вовремя остановилась.

«Нет, я вовсе не дурочка, — вдруг решительно возмутилось всё ее внутренне я, — Сколько книг я прочитала? И ведь каждую я могу пересказать почти наизусть! И я прекрасно разбираюсь в травах, у меня даже лицензия есть. Так почему же я считаю себя дурочкой? Только потому, что за мной нет именитого рода? Но, Ирен рассказывала, как они сами шли против своих близких и помогали простым людям. А уж я простым людям — всю свою жизнь помогаю. Так что нет, я может и из деревни, и не знаю здесь никого, но точно не дурочка!»

Ярмилка запнулась и нахмурилась, а Лукерья по-доброму усмехнулась:

— Не важно, Ярмилка, откуда ты. Главное — чистая сердцем, добрая, отзывчивая. Ты будешь моему Александрушки настоящей отдушиной, среди лести и притворства двора.

У Ярмилки поникли плечики.

— Тетушка Лукерья, неужели, он еще помнит меня? А я ведь, даже не знаю, как он по-настоящему выглядит, — едва слышно пробормотала Ярмилка.

— Помнит, милая, всё помнит. Уж даже не сосчитать, сколько раз мы с ним о тебе говорили! Я ведь в начале думала, что это в нем благодарность к тебе говорит, за золотинки твои, а потом смотрю, нет, не просто он благодарен, нравишься ты ему.

— Ну да, — с сомнением в голосе протянула Ярмилка, — Так нравлюсь, что за четыре года ни одной весточки не передал! А, может, я его забыла, и замуж уже почти вышла?

— Ой девонька, не шути так! — всплеснула кухарка руками, — Вижу, как забыла — на шеи-то колечко серебряное чьё до сих пор носишь!?

Ярмилка засмущалась и, схватившись за цепочку, стала вертеть колечко в руках.

— Память, — наконец, выдавила она из себя.

— Ну, так и он ничего не забыл! И подарки, поди ж все эти годы получала? Монеты, платья книжки? — нахмурившись продолжала допытываться Лукерья, — Так это он, мой касатик, заботился о тебе, чтобы ни босая, ни голодная не ходила. Он мне часто признавался, что хотел бы тебе роскошный дом подарить, да слуг приставить, но, говорит: