— Ты не уйдешь, — проговорил незнакомец, его голос звучал низко, угрожающе.

Лукас сказал с яростью, которую трудно было скрыть:

— Оставь меня, если не хочешь проблем. Мы работаем сами, вас не касаются наши дела.

Но человек не двинулся с места. Вместо этого он вытянул руку, и в ее ладони блеснул нож.

— Вы слишком много знаете, — произнес незнакомец, его шаги звучали по направлению к ним. — А слишком много знать — это опасно.

Лукас резко оттолкнул Эмми назад и направил пистолет на противника. Внутри комнаты стало еще более напряженно. Эмми почувствовала, как воздух вокруг них стал свинцовым. Она знала, что это — момент, когда все может закончиться, но Лукас был готов бороться до конца.

Ее дыхание замерло. Она знала, что не может просто стоять и ждать. Эмми схватила ближайший предмет — старую металлическую трубку, лежавшую в углу — и сказала тихо, но решительно:

— Лукас, будь осторожен.

Незнакомец, похоже, заметил ее движение, и это стало для него сигналом. Он резко бросился вперед, но Лукас был быстрее. Он выстрелил, и выстрел прозвучал как гром в этой тишине. Человек отшатнулся, но не упал. В этот момент Эмми успела подбежать, взмахнув трубкой, и ударить его по голове. Человек рухнул, и все вокруг снова стало тишиной.

Лукас присел на одно колено, осматривая противника, но его взгляд не отрывался от Эмми. Его лицо было напряженным, но на нем уже не было страха — только решимость и признательность за ее помощь.

— Ты в порядке? — спросил он, слегка отдышавшись, но его голос был мягким, несмотря на всю тяжесть момента.

Эмми кивнула, хотя в ее груди все еще бешено колотилось сердце. Но теперь в ее глазах был тот же огонь, что и в его. Она не собиралась отступать.

Немного позже машина снова двигалась по пустым улицам, и только шум мотора заполнял тишину. Эмми сидела рядом с Лукасом, ее руки были плотно сжаты на коленях, а взгляд, устремленный в окно, не был ни фокусирован, ни осмыслен. Теперь в ее голове было пусто. Она уже не чувствовала ни страха, ни ярости — только ошеломляющее ощущение холодной реальности, которая ворвалась в ее жизнь с такой силой, что даже не успела переработаться. Первые эмоции спали, уступив место осмыслению.

Лукас был невероятно тих, словно сдерживал даже свое дыхание, его взгляд был сосредоточен на дороге, но он не мог не заметить, как напряженно выглядела Эмми. Он понимал, что она в шоке, что все произошло слишком быстро и слишком опасно, чтобы это не оставило следов. Он хотел сказать что-то, но слова, казалось, теряли смысл.

Прошло несколько минут молчания, пока, наконец, он не нарушил тишину:

— Это было место встречи. Все должно было пройти по-другому. Раньше мы могли бы поговорить, решить все словами. Но теперь... кажется, они не настроены на разговоры, — его голос был низким и заметно напряженным. Он не знал, как она воспримет его слова, но знал, что это важно. Важно объяснить.

Эмми продолжала смотреть в окно, не реагируя. Ее губы едва заметно шевелились, но она не произносила ни слова. Молчание между ними тянулось долго, и Лукас почувствовал, как его собственное сердце начинает биться быстрее, будто его кто-то невидимый затягивал в эту тишину.

Через несколько минут она наконец-то нарушила тишину, ее голос был едва слышен, почти невесомым:

— Мы убили его? — спросила она, не глядя на него, ее слова выходили так медленно, что казались словно чужими.

Лукас бросил взгляд на нее, и его лицо приняло более мягкое выражение. Он не ожидал, что она будет задавать такие вопросы, но понимал, что Эмми нужно знать. Это было ее право.

— Нет, — ответил он спокойно. — Пуля едва задела его руку, а ты... ты только временно оглушила его. Когда мы уходили, у него был пульс. Он жив, Эмми. Все в порядке. Я не собирался его убивать.

Эмми не сразу ответила, но ее плечи немного расслабились, хотя внутри ее все еще было тревожно. Она смотрела на свои руки, как если бы пыталась осознать, что случилось. Весь этот день, все, что они пережили, казалось ненастоящим. Она просто не могла понять, как быстро все перешло от поиска истины к угрозам и насилию.

— Ты не мог бы мне просто заранее сказать, что теперь все это закончится? — ее голос, наконец, стал чуть более ясным, но в нем была заметна усталость, как если бы она уже отдала слишком много сил, пытаясь понять, что вообще происходит в их жизни.

Лукас снова посмотрел на нее, его лицо оставалось сосредоточенным, но в глазах была нежность, которой он не пытался скрывать.

— Я не могу обещать, что все будет просто, — он взял ее руку в свою, сжался чуть сильнее, чем обычно. — Но я могу обещать одно: я буду рядом, и я буду защищать тебя, Эмми. Все, что сейчас происходит, не твоя вина, и ты не одна в этом.

Эмми кивнула, но не сказала ничего. Она больше не смотрела на него. Вместо этого она снова погрузилась в свои мысли, и хотя она чувствовала поддержку, она не могла избавиться от ощущения, что их жизнь уже никогда не будет такой, как прежде. В ее мире, оказалось, было место реальной опасности и обману, и, возможно, сейчас она просто боялась, что все это окажется слишком большим бременем, чтобы нести.

Машина продолжала двигаться по ночному городу, в котором все выглядело чужим и отстраненным.

Когда Лукас припарковал машину у дома Эмми, он не сразу вышел. Он сидел, смотря на ее дом через лобовое стекло, пытаясь собрать мысли в порядок. Они еще не сказали друг другу много чего важного, и он не знал, как она воспримет все, что произошло. Он не был уверен, что Эмми захочет побыть одна, или, наоборот, выставит его за порог. Но все это казалось неважным по сравнению с тем, что происходило. Он дышал тяжело, не зная, как это все исправить, как объяснить свои действия и решения.

Когда он наконец открыл дверь машины, Эмми уже заходила в дом.

— Ты в порядке? — его голос был почти неуверенным.

Эмми остановилась, не оборачиваясь. Она была настойчива в своей медленной походке, но это не означало, что она не чувствовала боль.

— Заходи, — сказала она, почти не оборачиваясь. — Я... я понимаю, что мне нужно что-то понять.

Лукас застыл на пороге. Он был готов к любому из сценариев, но не к этому. Она сказала, что хочет получить ответы? Неужели она все-таки хочет услышать правду?

Он поднялся с ней, но снова остановился у квартиры, колеблясь, не зная, что делать. Его взгляд метался по комнате, но он никак не решался сделать первый шаг.

Эмми слегка повернула голову и встретилась с ним взглядом, ее глаза все еще несли в себе смесь усталости и решимости. Она что-то увидела в его выражении и, не давая ему времени подумать, повторила:

— Ты не можешь вечно стоять на пороге, Лукас. Заходи. Нам нужно поговорить.

Он шагнул внутрь, и, когда дверь закрылась за ними, атмосфера изменилась. Это был тот момент, когда они могли быть полностью честными друг с другом.

Эмми села на диван, ее движения стали более уверенными, хотя она все еще не могла избавиться от ощущения, что на нее давит груз, который не получится просто так снять. Лукас сел рядом, но держался на небольшом расстоянии.

— Я хочу знать, — сказала она, ее голос был спокойным, но в нем ощущалась внутренняя борьба, — откуда у тебя пистолет?

Лукас вздохнул. Вопрос не был неожиданным, но он все равно поразил его своей прямотой. Он знал, что Эмми не будет довольна ответом, но он был готов.

— Пистолет? — он слегка пожал плечами. — Это подарок от моего отца, детектива. Он всегда думал, что я когда-нибудь окажусь в подобной ситуации, и... это был его способ предупредить меня. Подарил мне оружие, когда я еще был подростком. Мы не особо об этом говорили, но это для меня больше, чем просто предмет — это часть меня, его послание. Он думал, что я буду в безопасности.

Эмми кивнула, как будто это объяснение частично развеяло ее вопросы, но сразу же задала следующий:

— Что именно ты ищешь, Лукас? Ты ведь не просто расследуешь семейные дела, не так ли?