И от этой мысли стало до тошноты мерзко. Мерзко от себя, от неё, от всего этого лицемерного мира, где все продаётся и покупается. Где любовь - это лишь красивая обёртка для банального расчёта. Где честь и достоинство - лишь пустые слова, прикрывающие грязные делишки.

Кристина медленно кивнула, опустив взгляд.

— Когда будешь готов, позови, — тихо прошептала она, словно боясь нарушить хрупкую тишину кабинета.

Я взглянул на неё и холодно отрезал:

— Иди… дверь не закрывай, я скоро ухожу…

Она лишь кивнула и с безмолвной покорностью исчезла за дверью. В ту же секунду в кабинет ворвались звуки клубной вечеринки. Глухие удары басов, вибрация, заставляющая дрожать стены, мелькание разноцветных светодиодов, пробивающихся сквозь щель в двери, запах дыма, дорогого алкоголя и пота. Всё это давило на меня, душило.

Я окинул взглядом свой кабинет. Роскошная мебель, произведения искусства, дорогие напитки. Всё это было лишь декорациями к моей жалкой жизни. Всё это было частью моего бизнеса, частью той сделки с дьяволом, которую я заключил, чтобы спасти свою семью, или хотя бы то, что от неё оставалось. И ничего больше.

Я накинул на себя пиджак, машинально проверил карманы. Телефон, ключи от машины, портмоне. Всё на месте.

Я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. В тот же миг я оказался в центре безумного вихря. Толпа людей, танцующих в экстазе под оглушительную музыку, море выпивки, блеск бриллиантов и голые тела. Ко мне тут же начали липнуть какие-то девицы, причмокивая и заглядывая в глаза:

— Какой красивый, серьёзный мужчина…

Я лишь холодно посмотрел на них и отчеканил:

— Руки…

Девушки попытались что-то сказать, но я их уже не слышал. Мне было плевать. Я просто хотел вырваться из этого ада, побыть в тишине.

Когда я оказался снаружи, вечерело. Взглянул на часы, около семи часов вечера. Московский майский воздух ударил в нос, пропитанный шумом и запахами центра столицы. Вдохнул полной грудью. Казалось, даже воздух здесь был пропитан деньгами и пороком.

Подумал о том, что из десяти лет работы на криминальных авторитетов осталось всего семь. Семь лет рабства, семь лет унижений, семь лет жизни в страхе. Почувствовал, как циничная усмешка исказила мои губы. Семь лет… Целая вечность. И что будет потом? Смогу ли я смыть с себя всю эту грязь? Или она навсегда останется на моей коже, отравляя мою душу?

Я снова вздохнул полной грудью, пытаясь прогнать липкое ощущение безысходности, осевшее в груди. Вечерний воздух Москвы, напоённый выхлопами и оглушительными звуками, казался сегодня особенно гнетущим. Подошёл к своему автомобилю - чёрному, брутальному Рейндж Роверу. Полностью тонированные стекла скрывали салон от любопытных взглядов.

Открыл дверь и погрузился в привычную атмосферу роскоши. Запах дорогой кожи, тонкий аромат дерева в отделке, приглушённый свет. Мой кокон, моя крепость, хотя и здесь меня не покидало чувство, что за мной наблюдают. Откинул солнцезащитный козырёк и опустил зеркало. Встретился взглядом с отражением.

На меня смотрел мужчина в самом расцвете сил. Правильные черты лица, доставшиеся от матери-немки, делали меня скорее похожим на европейца, чем на русского. Высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок. Единственное, что выдавало во мне славянские корни - тёмно-русые волосы. Самый распространённый цвет, никакой фантазии. Я даже не знал, в кого такой цвет. Отец был блондином, мать-немка - рыжей. Впрочем, это было не важно.

Глаза. Зелёные глаза, сейчас вспыхнувшие привычным цинизмом в отражении зеркала. Девушкам нравилось многое в моём облике, но, кажется, именно этот циничный блеск в глазах притягивал их сильнее всего. Он говорил им о силе, о власти, о том, что я не верю в сказки.

Интересно, если бы я был толстым, уродливым, отвратительной наружности, они клеились бы ко мне так же? Так же позволяли бы делать с ними всё, что я захочу? Трахать и играться с их телами до бесконечности? А может быть, если бы я бил их в постели, они бы тоже рассказывали о вечной любви?

И я понимал, что да, они бы позволяли. Стоило им узнать, кто я, и их глаза загорались ещё большим блеском, помимо привычной похоти. Блеск денег, власти, безнаказанности. Я видел его каждый день в глазах этих хищниц, готовых на всё ради кусочка моего пирога.

Запустил двигатель. Тихое рычание мощного мотора отозвалось внутри меня. Вырулил на улицу и направился в сторону дома, или, скорее, в сторону тех четырёх стен, которые я называл домом.

Пробка, как всегда. Проклятье всех успешных людей, вынужденных тратить драгоценные часы на бессмысленное стояние в мерзком заторе. Решил хотя бы на закат полюбоваться, всё равно делать нечего. Майский вечер, конечно, в Москве так себе, но хоть какое-то подобие природы. Опустил стекло, вдохнул этот коктейль из выхлопных газов и бетонной пыли.

И тут, как по заказу, справа от меня поравнялась какая-то малолитражка, откуда с воплями вывалились девицы. Похоже, у них праздник каждый день. Уже прилично навеселе, судя по раскрасневшимся лицам и расплывающимся взглядам. Ищут приключений, чего уж там.

Одна из них, самая смелая, высунулась из окна и прокричала:

— Эй, красавчик! Заскучал?

Я медленно повернул голову, окинул их ленивым взглядом и широко улыбнулся. Но ответил на чистом, безупречном немецком:

— Entschuldigung, ich verstehe kein Russisch. Sprechen Sie Deutsch? (Извините, я не понимаю по-русски. Вы говорите по-немецки?)

Лица девиц моментально вытянулись. Видно, такой поворот событий в их сценарий не вписывался. На секунду повисла тишина, нарушаемая только гулом моторов.

— Ты что, русский не знаешь? — наконец выдавила одна из них, явно сбитая с толку.

Я лишь покачал головой, продолжая улыбаться. Снова что-то быстро проговорил на немецком, добавив немного артистичной жестикуляции. Пусть думают, что я не понимаю ни слова.

В салоне малолитражки началось оживлённое обсуждение. Я наблюдал за ними, как за животными в зоопарке. Одна что-то яростно доказывала, другая крутила пальцем у виска, третья, самая прагматичная, изучала мой "Рейндж Ровер" с видом опытного оценщика.

— Да он стопудово иностранец! Тачка вон какая! Бабки есть, значит, надо брать!

— Не, ну прикольный, конечно, но если он по-русски ни бум-бум… Нафиг он нужен?

Их голоса доносились до меня обрывками фраз, но суть была ясна. Мой внешний вид, автомобиль и предполагаемое иностранное происхождение сделали своё дело. Они уже вовсю обсуждали, как меня "брать". Какие же они все одинаковые.

Мне нравилось наблюдать за этим представлением. Как легко они велись на блестящую обёртку. Как быстро переключались с наигранной невинности на банальный расчёт.

Это было для меня неким спектаклем, в котором я играл роль богатого иностранца, а они - наивных охотниц за чужими деньгами. Мне нравилось дёргать за ниточки их желаний, нравилось наблюдать, как они стараются понравиться, как их глаза загораются алчным блеском.

Усмехнувшись, я прибавил громкость музыки в салоне и отвернулся к окну. Пробка медленно тронулась. Малолитражка осталась позади, а вместе с ней и этот маленький театр абсурда. Но в голове остался лишь циничный осадок. Мир полон хищниц, готовых на всё ради кусочка чужого пирога. И я, к сожалению, прекрасно это знаю.

Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, как на телефон звонят. Прикрутив громкость, я схватил телефон и коротко отчеканил:

— Да?

На другой линии я услышал мужской, безэмоциональный голос. Начали рассказывать про какую-то аварию. Я сосредоточено вёл автомобиль, слова стали постепенно доходить до моего сознания, пока наконец мужчина не сказал последнее предложение, с каким-то надрывом в голосе. Информация достигла своей цели: «Мой брат… авария, несчастный случай, Ева в больнице… мертвы».

Я резко затормозил. Сзади в меня чуть не влетела машина, но я слушал будто сквозь толщу воды. Я слышал, как мне гневно сигналили, чтобы я двинулся дальше и не создавал больше затора, но мне необходимо было справиться с внутренним напряжением. Нужно собраться. Нельзя давать волю чувствам.