— Мне всё равно, — выдавила я, а мой взгляд был прикован к тому месту, где холодное дуло пистолета прижималось к Катькиной одежде. Это слишком нереально.

— Отлично.

К нам подошёл официант, и я выдохнула. Но не тут-то было. Марат наклонился через стол ко мне так близко, что по позвоночнику пробежали холодные мурашки.

— Не делай глупостей, красотка, — ласково проговорил он, но его взгляд… он был красноречивым. Он будто взглядом говорил, что если я пискну, то мы – трупы.

Я сглотнула вязкую слюну, и повернувшись к молодому парню, пролепетала:

— Латте, пожалуйста, на кокосовом, — губы пересохли, страх сковал внутренности, но я постаралась вымучено улыбнуться, насколько это было возможно.

Молодой парень, с лучезарной улыбкой и кудрявой копной, записал пожелания и добавил:

— Что-нибудь к латте?

— Не-е… — начала я, но меня перебил Марат.

— Этим красоткам по тирамису и эклеру, а мне двойной эспрессо с коньяком «Хеннесси».

Игорь, продолжая обнимать Катю, добавил:

— А мне виски "Макаллан" 18-летней выдержки со льдом.

Пистолета уже видно не было. Грёбанные ублюдки.

Застыв в этом театре ужаса, я наблюдала, как официант, одарив нас дежурной улыбкой, исчез в лабиринтах этого странного места. Я же продолжала сидеть на краешке стула, словно на пружинах готовая сорваться в бегство.

— Держись, — прошептала я Кате, стараясь вложить в эти слова хоть крупицу уверенности, в которой сама отчаянно нуждалась.

Лгала ей, лгала себе, лишь бы выжить. Вырваться из этой западни, из цепких лап этих хищников. И где-то глубоко внутри теплилась надежда, последний шанс, что Адам нас спасёт.

И вот, вернулся молодой человек, поставив наши напитки и десерты на стол, и вновь, словно по сценарию, пожелал нам "приятного вечера", удаляясь из поля зрения.

Мы снова остались один на один с этими чудовищами в человеческом обличье.

— Ешьте, красотки, — промурлыкал Игорь, убирая свою руку с плеча Кати.

Катя, словно освобождённая от гнёта, смогла наконец-то вдохнуть полной грудью. С самого моего появления здесь она не произнесла ни слова.

— Ешь! — приказал Марат, и я, не смея ослушаться, подхватила ложку и отрезала кусочек тирамису.

Поднесла ко рту, прожевала, проглотила.

Вкус еды остался где-то далеко, за гранью моего восприятия. Внутри всё сжалось от ужаса, мне хотелось не есть, мне хотелось блевать прямо здесь, посреди этого вычурного, зловещего заведения, желательно на рожи Марата и Игоря, чтобы они захлебнулись в моей блевотине.

Но я взяла кружку латте и под пристальным, оценивающим взглядом этих двоих отпила, чувствуя, как во рту пересыхает ещё больше.

Катя нервно ела свой тирамису, будто пытаясь проглотить как можно скорее, словно боялась вызвать недовольство Игоря. Он только тихо посмеивался, наблюдая за этим нервным, импульсивным поеданием, словно за представлением в цирке. Дуло по-прежнему давило ей в живот.

Это было предупреждение. Для меня. Если я сделаю хоть какую-то попытку связаться с Адамом, что-то предпринять, то жизнь Кати окажется на моей совести.

Собрав остатки мужества, я посмотрела в глаза Марату и тихо попросила:

— Отпустите Катю, она вам не нужна…

Тишина. Тяжелая, давящая… Я чувствовала на себе их изучающие взгляды, прожигающие насквозь. Но я не моргала, не отводила взгляда, я ждала, что они скажут.

«Щёлк!»

Я застыла, не в силах пошевелиться. Фотография. Что это значит? Чего добиваются эти ублюдки?

— Что… это? — прошептала я, чувствуя себя оленем в свете фар.

— Это для твоего дяди Адама, — промурлыкал Марат, усмехаясь. Его глаза сверкнули злорадством. — Даже нет, это для твоего любовника-дяди Адама. Он так будет бояться за свою крошку, что сделает всё, что нам нужно!

Улыбка стала зловещей, самодовольной. О чём они вообще? Почему Адам вообще с ними хоть как-то взаимодействует? Я ничего не понимала.

— Отпустите мою подругу, она здесь совершенно не при чём! — я попыталась вложить в свой голос всю свою уверенность. Не хотела, чтобы из-за меня пострадал посторонний человек, тем более Катька. Разборки с этими бандитами на совести Адама, ну и моей, раз уж мы вместе.

— Твоя подружка может кому-то проболтаться, — довольно усмехнулся Игорь, обнажив хищные зубы. Реально животное. — Нам легче тебя похитить, а твою подружку сбросить в реку на съедение рыбкам, — его улыбка стала ещё более зловещей, он словно предвкушал этот момент.

— Пожалуйста… — прошептала Катька, и я увидела, как крупные слёзы собрались у неё в глазах.

— Хватит! — рыкнул Игорь, и я увидела, как он, схватив её за талию, притянул ближе к себе. На её лице мелькнула смесь ужаса и отвращения, но тут же сменилась паническим оцепенением. — Если ты будешь тут ныть, я пристрелю тебя сразу, как только мы выберемся из этого заведения, — прошипел Игорь, продолжая удерживать Катю за талию. Та, лишь всхлипнув, постаралась унять слёзы, чтобы не злить его дальше.

— Отпустите её, она ничего никому не скажет. Если вам нужна я, то забирайте меня, — с отчаянием ответила я, стараясь унять слёзы, которые вот-вот хотели вырваться из уголков глаз. Нет. Я не могу показать свою слабость.

Марат с нетерпением нажал на кнопку вызова официанта, продолжая рассматривать меня пристально, будто пытаясь найти во мне самую уязвимую точку, куда легче всего ударить. Он словно знал, что я вся – одна болезненная, уязвимая точка, и стоит им немного надавить, будь то физически или морально, и я сломаюсь.

Я с отчаяньем молила всех богов, чтобы Адам нашёл меня и наказал этих ублюдков.

Наконец официант подошёл, вежливо спрашивая:

— Может, что-то ещё хотите заказать?

— Счёт, — отчеканил Игорь, продолжая удерживать дрожащую Катю за талию. Та, в свою очередь, вымучено улыбалась, стараясь не выдать страха.

— Конечно, — пролепетал официант, и не прошло и тридцати секунд, которые казались мне вечностью, когда он наконец вернулся с терминалом.

Марат спешно расплатился, и, схватив меня за талию, притянул к себе. Захотелось закричать, ударить его, вырваться из его лап, но я стояла, как вкопанная, тесно прижатая к его телу, которое вызывало у меня только омерзение.

И так, в обнимку Марата и Игоря мы спустились на первый этаж «Тайной комнаты».

Впереди показалась какая-то девушка-официантка.

— Эй, детка, — окликнул её Марат, и девушка обернулась, как вкопанная.

— Подойди сюда, — он поманил её пальцем, продолжая сжимать мою талию почти до боли. — Где здесь запасной выход?

Она смерила его настороженным взглядом.

— Он только для персонала, — прошептала она, отодвигаясь на шаг, явно чувствуя от них угрозу.

Марат подошёл к ней ближе, и, чуть подавшись к ней, прошипел сквозь зубы:

— Не заставляй меня повторять дважды, крошка. Вторая попытка: где здесь запасной выход?

Я заметила, как он протянул ей купюры, и она, дрожащими руками приняла деньги, сжимая их в кулаке. Страх, такой же густой и липкий, как патока, пропитал воздух вокруг.

— Да, конечно, я сейчас вас провожу, — пролепетала она.

Марат и Игорь, посмотрев друг на друга, довольно усмехнувшись, последовали за ней. Меня вели, как пленницу, а впереди шла молодая девушка, преданная своим страхом и жадностью. Я не винила её, но каждая секунда приближала меня к неизвестности, к тому, чего я боялась больше всего. К отрыву от Адама. К гибели.

Все произошло так быстро, что до сих пор казалось дурным сном. Всё вызывало тошноту и желание проснуться. Но это была реальность, и я, словно марионетка в их руках, шла туда, куда мне указывали.

Официантка, сжимая в руке смятые купюры, повела нас какими-то тёмными коридорами, явно предназначенными только для персонала. Зал «Тайной комнаты» остался позади, и теперь нас окружали голые стены и затхлый запах сырости.

Эти катакомбы Солянки казались зловещими, словно мы спускались в преисподнюю. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая чувство безысходности.