Ева смотрела на меня во все глаза, в них отражалась смесь страха и… любопытства?

— Довольна? — прорычал я, поворачиваясь к ней. — Это ты виновата. Не стоило меня провоцировать. И если ты сейчас не пойдёшь добровольно, я тебя понесу.

— Ты… Ты вообще ненормальный, — выдохнула она, отступая назад. — Посмотри, нас все снимают!

— Мне плевать, — отрезал я. — У меня хватит денег, чтобы откупиться и от такого.

Ева покачала головой, её глаза расширились от страха. Она смотрела на меня как на сумасшедшего.

— Я никуда не пойду, — прошептала она. — Я взрослая уже, мне восемнадцать!

Ярость захлестнула меня с новой силой. Я не слышал её, не хотел слушать. Одним большим шагом подошёл к ней, схватил за талию, чувствуя, как её тело дрожит от этого прикосновения. И рывком перекинул её через плечо.

Её запах окутал меня, сводя с ума, вызвав головокружение. Но я откинул это чувство. Ева визжала, брыкалась, пыталась вырваться.

— Пусти меня! Ты сейчас показал всем мою задницу!

Инстинктивно прикрыл её задницу рукой, практически касаясь кожи. Она учащенно задышала, я почувствовал её тепло даже через ткань её платья. Но мне было плевать. Я слишком горел от злости, я просто ослеп от ярости, чтобы заметить что-то ещё. Я вынес Еву на свежий воздух, игнорируя обернувшиеся взгляды и перешёптывания за спиной. Сейчас важна только она.

На улице было прохладно, воздух немного привёл меня в чувство. Я нёс её к своей машине, чувствуя каждое её движение, каждое сопротивление. Ева снова начала брыкаться, плеваться проклятиями, каждое из которых било по моим и без того расшатанным нервам.

— Отпусти меня, псих! Куда ты меня тащишь?! У меня там сумочка, и телефон…

— Дмитрий уже забрал твои вещи, — перебил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — И твою машину он тоже отвёз домой.

Она зашипела, как разъярённая кошка:

— Хоть что-то может ускользнуть от твоего грёбанного внимания? Тебе обязательно всё контролировать в своей жизни? И знаешь что, Адам? Я не нуждаюсь в твоём контроле. Оставь меня в покое, придурок! Оставь! Отпусти меня…

И тут я не выдержал. Ярость и какое-то глупое, первобытное желание взяли верх. Я резко шлёпнул её по заднице с такой силой, что она вздрогнула. Чёрт, это было то, что нужно… Я увидел, как красный след мгновенно проступил на её коже, а она… застонала? То ли от боли… то ли… Я отбросил эту мысль, как безумную фантазию. Бред какой-то… Но вид этого красного следа меня возбудил.

Добравшись до машины, я резко скинул её с плеча, но всё же достаточно мягко, чтобы поставить на землю. Она пошатнулась, и я без колебаний вцепился мёртвой хваткой в её плечи, не давая упасть. Она пыталась скинуть мои руки, но я не позволил ей этого.

— Всё, Ева, хватит. Сейчас мы поедем домой. И ты мне объяснишь, какого хрена ты вытворяешь, и что с тобой, в конце концов, происходит. И поверь, мы обязательно найдём тебе подходящее наказание.

Её глаза вспыхнули от негодования, округлились от ненависти и возмущения. Но я лишь невольно усмехнулся. Как говорится, нужно принимать последствия.

— Ты… Ты не смеешь меня наказывать! Я…

— Заткнись, Ева, — перебил я, уже на пределе. — И полезай в машину.

Она развернулась, чтобы открыть заднюю дверь, но я, нависнув сзади, с силой захлопнул её, прижимаясь к ней слишком близко. Я ощутил запах её кожи, изгибы её тела… Чёрт, её платье, которое едва прикрывало бёдра, было слишком откровенным, слишком… открытым. Невольно я скользнул взглядом по её телу, не пропуская ни единой детали.

И мой голос вдруг стал странно хриплым:

— Садись возле меня.

Ева повернулась ко мне, всё ещё тесно прижатая к двери машины. Её глаза горели, но в них помимо ярости был какой-то неуловимый блеск. Грудь вздымалась слишком часто, и эти расширенные зрачки… Чёрт… какого хрена это происходит между нами? Я отбросил эти мысли, как наваждение.

— Садись, — повторил я, уже более спокойно.

Она молча открыла дверь и села возле меня.

Всю дорогу Ева странно молчала, даже не пыталась вывести меня из себя. Странная смиренность настораживала. Обычно она не упускала ни единой возможности взорвать меня изнутри, а тут тишина. Напряженная, давящая, но тишина. Я чувствовал её взгляд, прожигающий меня сбоку, но старался не реагировать. Руки сжимали руль до побелевших костяшек, челюсти свело от напряжения. Мне нужно было успокоиться, взять себя в руки. Но как это сделать, когда эта чертовка сидит рядом и одним своим присутствием выводит меня из равновесия?

Наконец, мы выехали за пределы шумной Москвы, в тихий коттеджный посёлок. С каждым метром, приближающим нас к дому, атмосфера в машине становилась всё более густой, почти осязаемой. Наш дом… место, которое должно было быть убежищем, местом покоя и гармонии, превратилось в поле битвы. За неё. За Еву. За ту Еву, которую я знал когда-то, и которую, казалось, навсегда потерял.

Ворота распахнулись, впуская нас во двор. Моя крепость. Мой мир. И в этом мире – она как бомба замедленного действия.

Я молча заглушил мотор, ощущая, как в груди нарастает глухое раздражение. Обойдя машину, открыл дверь для Евы. Предложил руку, но она, как и следовало ожидать, выскочила из салона игнорируя мою помощь. Грация пантеры, в каждом движении вызов. Я последовал за ней, чувствуя, как снова закипаю.

Мы вошли в холл, и я не успел и слова сказать, как Ева накинулась на меня с обвинениями.

— Ты хоть понимаешь, что натворил?! — заорала она, сверкая глазами. — Теперь моя задница будет красоваться во всех пабликах! Меня засмеют все!

— Да, с твоим поведением… это ещё цветочки, — усмехнулся я, наблюдая, как её щеки начинают пылать. Это действовало на неё, как красная тряпка на быка.

— Тебе смешно?! — взвизгнула она, делая шаг ко мне. — Тебе смешно, что теперь меня точно не пустят ни в один нормальный клуб или бар? Я теперь как прокажённая!

Я просто скрестил руки на груди, пытаясь сдержать улыбку.

— А что, думала, после такого демарша тебе будут красную дорожку стелить? Ты у меня всего лишь неуправляемый, бешеный ребёнок, который возомнил себя взрослой.

Я добился своего. Она замерла, потом сделала ещё один шаг, и уже стояла передо мной. Её аж трясло от ярости, и я снова почувствовал её запах, такой манящий… и как бы это странно ни звучало, успокаивающий. Она бросила на меня испепеляющий взгляд. Ярость, боль и ещё что-то, неуловимое, плескалось в её глазах. И вдруг, тихо, почти неслышно, прошептала, глядя прямо в мои глаза:

— Я ребёнок, всего лишь ребёнок?

Я усмехнулся, стараясь скрыть предательское волнение в голосе. Это было трудно, чертовски трудно. Близость Евы кружила голову, заставляла кровь быстрее бежать по венам. Но я не мог позволить себе поддаться этому безумию. Не сейчас. Никогда.

— Да, Ева, ты всего лишь ребёнок. Ребёнок, которому нужно научиться контролировать свои эмоции.

Я увидел, как её кулаки сжимаются до белых костяшек. Она резко отвернулась, на мгновение спрятав лицо, и прошептала, словно про себя:

— Я покажу, какой я тебе ребёнок…

И в эту же секунду она преодолела разделявшее нас расстояние. Я даже не успел ничего понять, как наши тела соприкоснулись. Её рука обвила мою шею. И прежде чем я успел осознать, что происходит, её губы впились в мои в страстном и каком-то диком поцелуе.

Вкус её губ моментально ударил в голову, вызывая головокружение и обжигающие мурашки по всему телу. Шок, удивление, и… чёртово влечение – всё смешалось в один гремучий коктейль. Я знал, что должен остановить это безумие, оттолкнуть её, но тело не слушалось.

Невольно, словно против собственной воли, мои руки схватили её за талию. Я притянул её к себе, так сильно, что, казалось, вдавил в своё тело.

Предохранители сгорели. Внутренний тормоз сорвался с резьбы, улетая в чёртову пропасть. Я набросился на её губы в ответном, таком же грубом и жадном поцелуе, совершенно не контролируя себя. Все границы рухнули. Осталась только дикая, неутолимая потребность в ней, в её вкусе, в её тепле, в её запахе. Ева отвечала мне с той же страстью, с тем же безумием.