Ева подняла на меня заплаканные глаза. Я коснулся пальцами её слёз, вытирая их с её нежной кожи.

— Обещаешь? — прошептала она, неотрывно глядя на меня. Её взгляд прожигал, в нём было столько страха, столько невысказанной боли.

Моё сердце сжалось от жалости и страха. Она так боялась потерять меня, и я… я чертовски боялся потерять её. Сейчас, как никогда, я ощущал эту хрупкую нить, что связывала нас. Лёгкая дрожь не проходила, волнами пробегая по всему телу.

— Обещаю, — прошептал я в ответ, вкладывая в это обещание всю свою душу.

— И ты тоже… будь рядом! — эти слова были полны отчаяния, и это было всё, что я мог сейчас сказать.

Ева подалась вперёд, касаясь моих губ.

В этот раз поцелуй был совсем другим – нежным, осторожным, словно мы заново знакомились друг с другом. Медленным, словно время остановилось. Я перехватил её лицо, вынуждая немного откинуть голову, и углубил поцелуй, сделал его более чувственным, более интимным. Пытаясь выразить всю ту любовь и страх, что переполняли меня.

Едва оторвавшись от неё, я прошептал:

— Осталось немного… мы скоро будем дома…

Ева кивнула, и, немного успокоившись, села обратно на своё сидение. Но оставшиеся десять минут она то и дело вздрагивала, поглядывала на меня и сжималась, как испуганный зверёк, от каждого громкого звука или проезжающей мимо машины. Мне хотелось как можно скорее добраться до дома, заключить её в свои объятия и никогда больше не отпускать. Защитить её от этого мира, от всего, что могло бы её ранить. Защитить её от самого себя.

Наконец, мы заехали на территорию и остановились возле нашего особняка. Конец октября и дождь полил, как из ведра, вымывая всё вокруг, и даже ухоженный, такой прекрасный в летние дни сад, сейчас выглядел уныло и блёкло.

Я повернулся к Еве, чтобы рассмотреть её получше. Как только мы въехали на территорию, она словно выдохнула.

— Как ты? — спросил я.

— Уже лучше, — ответила она, но тут же схватила меня за руку, переплетая пальцы. — Ты меня не бросишь… сегодня…? Вообще…?

Она закусила губу, потупив взгляд. Сумасшествие какое-то – быть с ней постоянно. Но к чёрту правила, к чёрту все условности. Какое теперь имеет значение родство, эта необъяснимая, но такая сильная связь, незащищённый секс? Все запреты к чёрту! Сейчас это не важно. Мы будем вместе.

Я притянул её голову к себе, поцеловав в лоб.

— Мы будем вместе, — прошептал я.

Ева попыталась взять себя в руки, но я чувствовал, как она всё ещё дрожит.

— Мы что, прямо будем спать в одной постели? — спросила она, немного с иронией, будто пытаясь скрыть своё волнение.

Я увидел, как мгновенно покраснели её щеки. Она хотела этого… безумно хотела. Я выжидающе посмотрел на неё, понимая, насколько это серьёзный шаг, насколько это чертовски привлекательно.

— Тебе от меня не избавиться… даже во сне и даже в постели…

Ева задержала дыхание, я воспользовался этим мгновением, и быстро выскочил из машины, захватив из бардачка зонт. Открыл дверь Евы.

— Пойдём, не хочу, чтобы ты промокла!

Мы быстро побежали под зонтом к дому, а уже в холле я бросил его куда подальше и притянул её к себе, обнимая. Прижимая её ближе, чувствовал, как бьётся её сердце. Время будто остановилось. Казалось, прислуги и вовсе не было – то ли все разбежались от ливня, то ли просто старались не попадаться нам на глаза. В этот момент мне было плевать.

Я отодвинулся от Евы и снял с неё куртку-бомбер. Под ним были светлые джинсы и красный, кричащего цвета пуловер. Вроде бы невинный наряд, но v-образный вырез так и манил, дразнил взгляд. И когда Ева успела стать такой соблазнительной?

Воспоминание о нашем сексе… чёрт… сколько раз это было? Не так уж много, но достаточно, чтобы запомнить её вкус навсегда. Помню, как ласкал и целовал её грудь, и от этого воспоминания меня будто обожгло огнём, кровь прилила к паху, настолько сильно, что я почувствовал, как член упирается в молнию на брюках. Чтобы унять нарастающее напряжение, я бросил её куртку в холле, на диван, отвернувшись, чтобы она не увидела мой стояк. Пытаясь отвлечься, дрожащими руками стал расстёгивать пуговицы со своего пиджака.

Ева подошла ко мне снова и положила свои руки поверх моих.

— Дай помогу тебе! — прошептала она, и я поднял на неё взгляд.

Её пальцы скользили по моему пиджаку, ловко расстёгивая пуговицы. Её грудь так соблазнительно упиралась в мою грудь, когда она снимала с меня пиджак, что я невольно вздрогнул, дыхание участилось. Я наблюдал за Евой сверху вниз, и её грудь часто вздымалась, было видно, что она сама была на грани. Наконец она сняла пиджак и бросила его туда же, на диван.

И так мы замерли, на мгновение. Потом я выругался сквозь зубы:

— К чёрту всё на свете!

И подхватил её решительно на руки, отчего Ева взвизгнула и обхватила меня за шею, притягивая ближе к себе. Прижалась к моему телу всем телом, доверчиво, трепетно, со всей отдачей.

Я не помню как взлетел по лестнице, словно одержимый. Ванная комната находилась всего в нескольких шагах от моей спальни, но в тот момент это казалось бесконечно долгим путешествием.

Как только её ноги коснулись прохладной плитки, мы слились в жадном, всепоглощающем поцелуе. Мой язык проник в её рот, требуя полного обладания. Я был голоден до неё, жаждал каждой частички её существа. Хотел познать её на всех уровнях, раствориться в ней без остатка.

Ева откинула голову назад, отдаваясь мне с щедростью. Её руки, дрожа от нетерпения, принялись освобождать меня от рубашки. В какой-то момент я услышал звук разрывающейся ткани. Кажется, она оборвала пуговицы, но мне было абсолютно всё равно.

Её прикосновения обжигали мою кожу, вызывая дрожь, бегущую по всему телу. Я хотел её здесь и сейчас, не мог ждать ни секунды дольше. Каждая клетка моего тела кричала о ней, требовала её близости, её тепла, её любви.

Я отстранился, стягивая с неё кофточку, обнажая кожу до джинсов и бюстгальтера. Замер на мгновение зачарованный открывшимся видом. Мои руки коснулись её соска, выступающего сквозь ткань бюстгальтера, и легонько ущипнули.

Ева тихо застонала, подаваясь навстречу, а я прошептал ей на ухо, обжигая его горячим дыханием:

— Чего ты хочешь, маленькая Ева?

Прижал её к себе так плотно, что она чувствовала каждый сантиметр моего тела, ощущала мой твёрдый, налитый кровью член, проступающий сквозь ткань брюк.

Ева ответила, прильнув и вызывающе потёршись бёдрами о мои:

— Хочу... всего…

Усмехнувшись, опустился на корточки. Руки очертили изгибы её тела, мимолётно касаясь ягодиц, скользнули к бёдрам, удерживая её. Медленно, дразняще я расстегнул ширинку её джинсов. С небрежной грацией поддел их пальцами, позволяя ткани скользить вниз, к лодыжкам.

Ева стояла, дрожа всем телом, лишь в кружевных трусиках, промокших от желания.

— Какая ты мокрая, Ева, — прошептал я, любуясь ею.

Краска залила её щеки, но взгляд, направленный на меня сверху вниз, оставался вызывающим.

Затем мои руки потянулись к её заднице, сжимая мягкие полушария, вызывая в её маленьком тельце тихие стоны удовольствия. До чего же она нежная, податливая, я притянул её ближе к себе, и моё лицо оказалось напротив её трусиков. Словил себя на мысли, что наслаждаюсь её запахом, её присутствием, её теплом. Не раздумывая, я схватил зубами резинку трусиков, и потянул вниз, открывая себе доступ к её пылающей, жаждущей моих прикосновений киске.

Ева не сопротивлялась, она тонула в ощущениях, позволяя мне делать всё, что я хочу. Её пальчики запутались в моих волосах, сжимая их до вспышек боли у корней, от которых внутри разливался жар.

И вдруг, словно очнувшись, она вздрогнула, и её дрожащие руки потянулись к застёжке бюстгальтера. Одно мгновение – и он безвольно упал к моим ногам, открывая взору её безупречную, налившуюся грудь с набухшими розовыми сосками.

Я заворожённо любовался ею, не в силах оторвать взгляд от этой красоты. Совершенство во плоти. Белоснежная кожа – невинная и чистая. Стройное тело, но в каждом изгибе – женственность. Она казалась мне идеальной, нереальной, словно сошедшей со страниц самых смелых фантазий.