Но стоило ему закрыть глаза, как рождался второй мир. И в нем он был Богом и Стражем.

И теперь, когда он парил в центре этого беззвучного космоса, его сознание, отточенное неделями интенсивного обучения, скользило по орбитам информации, отмечая привычный, почти музыкальный ритм жизни его творения. Он был больше, чем архитектор. Он стал его зодчим, стражем и ловцом будущих теней.

Тишина его центра была абсолютной и величавой, как дно Марианской впадины. Здесь не было ни гула серверов, ни мерцания экранов — лишь чистое пространство мысли, развернутое в подобие звездной карты. Мириады светящихся точек — узлы связи, потоки данных, финансовые транзакции — сплетались в причудливые, постоянно меняющиеся созвездия. Алексей парил в центре этого беззвучного космоса, его сознание, подобное радару, скользило по орбитам информации, отмечая привычный, почти музыкальный ритм жизни его творения — DeepNet.

Это был его собственный собор, и он чувствовал себя его зодчим и стражем в равной мере.

Именно поэтому он заметил аномалию почти мгновенно. Не грубый взлом, не сигнал тревоги. Скорее, едва уловимую фальшь в симфонии. На периферии одного из крупнейших узлов, в Сиднее, несколько «звезд» — пакетов данных — вели себя не так, как должно.

Он сфокусировался. Мысленный луч высветил подозрительный поток. Это были «зонды». Невероятно изощренные. Они мимикрировали под стандартные служебные запросы, почти идеально копируя цифровую ДНК его сети. Почти. Но не совсем.

Их маршрутизация выдавала их с головой. Они выстраивали цепочку через серверы в Ирландии и Сингапуре, пытаясь скрыть точку исхода, но Алексей видел не маскировку, а исходный след. Призрачный шлейф, тянущийся к знакомым, намертво вшитым в его память IP-блокам Форт-Мида и Лэнгли.

«Профессионалы, — холодно констатировал он сам себе, и мысль прозвучала в тишине как удар хрустального колокола. — Они не ломятся в дверь с тараном. Они осторожно, в шелковых перчатках, ощупывают замок. Ищут заусенец, микротрещину. Любую слабость».

В его цифровом Эдеме появился Змей. И он знал его почерк. Охота началась.

Мысленное усилие — и звездная карта сжалась, переформировавшись в сложную трехмерную схему, напоминающую нервную систему гигантского организма. Ярко-красными нитями на ней горели выявленные аномалии. Алексей не просто видел их — он ощущал их как инородные иглы, вонзившиеся в плоть его творения.

Его сознание, отточенный алгоритм, принялся сортировать и анализировать угрозы. Он не отражал их — он препарировал, выявляя логику и конечную цель.

Первый вектор проявился как роение микроскопических сканеров, методично «ощупывающих» прошивки «Наутилусов» и программное обеспечение «Аквафонов». Они искали дыру — любую забытую уязвимость, необновленный патч. Работа кропотливая, скучная, требующая бесконечного терпения.

Второй вектор был элегантен и опасен. Это не был грубый перебор. Специальные кластеры серверов, работающие в режиме титанических вычислений, тестировали не случайные комбинации, а целые классы криптографических ключей, основанные на анализе ранее перехваченного трафика. Они пытались найти слабость не в коде, а в самой математике, что стояла за его шифрованием.

Третий вектор оказался самым коварным. Атака уходила далеко за пределы его собственной сети. Зонды обнаружились в корпоративных сетях его подрядчиков в Тайване и Сингапуре. Противник искал слабое звено в цепочке поставок, пытаясь через взломанного поставщика протолкнуть модифицированные компоненты с «закладками» или получить доступ к чертежам и логистическим графикам.

И тут все встало на свои места. Три вектора, три разных подхода, но один и тот же почерк: безличная, холодная эффективность. Ни хвастовства, ни следов личности, ни хаотичного метания. Четкий, выверенный план, рассчитанный на долгую осаду.

«Они атакуют не как хакеры, а как военные, — с абсолютной ясностью осознал Алексей. — Системно. Методично. Без эмоций и тщеславия».

Он наблюдал, как красные нити на схеме выстраиваются в идеально синхронизированный боевой порядок.

«Это не вандализм. Это спецоперация».

Мысль, холодная и отточенная, как лезвие, пронеслась в цифровой пустоте: Пассивная оборона — путь к поражению.

В тот же миг виртуальное пространство вокруг Алексея взорвалось титанической активностью. Он больше не наблюдатель; он — дирижер, а вся сеть DeepTelecom — его оркестр, готовый к немой симфонии обмана.

По его воле из резервных кластеров и зарезервированных вычислительных мощностей начали мгновенно разворачиваться зеркальные копии ключевых серверов. Это были «призраки» — идеальные симулякры, дышащие правдоподобием. Их логи были наполнены убедительной, но сфабрикованной активностью: фиктивные транзакции, поддельные логи пользователей, чертежи устройств с незаметными, но фатальными «ошибками» в конструкции.

Внутрь этих ловушек он вживил не агрессивные вирусы, а изощренные трояны-«следопыты». Их задача была не ломать и разрушать, а незаметно цепляться к инструментам взломщиков, изучать их, отслеживать обратную связь и, как крошечные маячки, передавать данные о своем похитителе.

Пока эта иллюзорная крепость поднималась за считанные секунды, настоящие, живые сервера — сердце и мозг DeepNet — совершали бесшумное погружение. Их трафик был перенаправлен по зашифрованным, одноразовым туннелям в глухие, никому не известные цифровые закоулки: на заброшенные военные спутники, в сети научных баз в Антарктиде, в темные, неиспользуемые сегменты интернета. Они уходили в глубокое подполье, оставляя на своем месте дымящуюся муляжную мишень.

Алексей наблюдал, как на его схеме яркое, шумное скопление «призраков» начинало притягивать к себе красные щупальца атаки. Угроза, как и было расчете, переключалась на подставную цель.

«Если они хотят охотиться, — с ледяным удовлетворением подумал он, — дадим им охотничьи угодья. Но расставим капканы сами».

Охота началась. Но роли охотника и добычи были переопределены.

Пассивное ожидание было уделом жертвы. Алексей перестал быть ею в тот день, когда океан стал его кровью.

Пока «призрачные» серверы стойко принимали на себя удары, поглощая и анализируя атаку, его сознание совершило новый, наступательный маневр. Он не стал строить выше стены — он решил незаметно просочиться в лагерь осаждающих.

Красные щупальца на схеме, которые всего минуту назад были угрозой, теперь стали проводниками, троянским конем. По этим самым каналам, которые противник использовал для вторжения, Алексей запустил ответную волну. Не грубые взломщики, а «цифровые черви» — микроскопические, самореплицирующиеся алгоритмы, чей код был столь же элегантен и незаметен, как и их «зонды».

Их миссия была в шпионаже, а не в саботаже. Червь, добравшись до рабочей станции атакующего, не пытался ее сломать. Вместо этого он растворялся в системе, как яд в кровотоке, и начинал тихую работу: картографировал сетевую архитектуру вражеского штаба, идентифицировал используемые инструменты взлома, считывал метаданные, выявляя географические кластеры операторов. Он фиксировал все — от версий специализированного ПО до стиля программирования и времени активности разных смен.

На схеме Алексея теперь горели не только красные нити атаки, но и новые, ультрафиолетовые точки — его шпионы, внедренные прямо в мозг противника. Информация начинала стекаться обратно ручейками, которые скоро должны были превратиться в реку.

«Лучшая защита — знать врага лучше, чем он знает тебя, — мысленно констатировал он, наблюдая, как ультрафиолетовая паутина растет внутри красной. — Пусть их любопытство станет их слабостью».

Он больше не защищался. Он изучал. И готовился к ответному удару, который будет нанесен не вслепую, а с хирургической точностью.

За бронированными стенами Форт-Мида царила атмосфера скучной рутины, приправленной легким превосходством. Операция по сканированию сети DeepTelecom считалась разминкой — очередной «творческий» стартап, возомнивший себя неуязвимым.