— Коллеги, предварительный анализ архитектуры DeepNet завершен, — его голос, привыкший к сухим техницизмам, звучал приглушенно и почти исповедально. — Мы ошибались в самой основе. Мы готовились к войне с усовершенствованным противником, а столкнулись с иной формой жизни.

На экране возникла схема. Не иерархичное дерево серверов и маршрутизаторов, а хаотичная, дышащая паутина, напоминающая нейронную сеть или мицелий гигантского гриба.

— Это не сеть в каком-либо понимании OSI-модели, — Сингх сделал паузу, заставляя их вглядеться в хаос. — Это мета-организм. Каждый узел — «Аквафон» или «Наутилус» — это не клиент и не ретранслятор. Это когнитивная ячейка, обладающая примитивным swarm-интеллектом.

Он увеличил изображение одного узла, и аудитория увидела не статичную схему, а динамический поток данных.

— Их протокол... он не основан на IP. Он использует гибрид квантово-подобных алгоритмов передачи и биологических принципов распространения. Сигнал не маршрутизируется по заданному пути. Он резонирует. Распространяется, как эпидемия или химическая реакция, находя путь наименьшего сопротивления в реальном времени. Он использует саму воду как проводник и среду.

Генерал Максвелл, председатель Объединенного комитета начальников штабов, мрачно хмыкнул, его кулак сжался.

— Прекратите нести псевдонаучную чушь, доктор. Говорите четко: как мы вырубаем эту паутину?

— Вырубаем, генерал? — Горькая усмешка тронула губы Сингха. — Вы не понимаете. Эту сеть нельзя «вырубить». Ей можно нанести повреждение. Рану.

Он сменил слайд. На экране симуляция. Алая точка, символизирующая крылатую ракету, уничтожала кластер узлов. Сеть содрогалась, область поражения начинала хаотично пульсировать. И затем, буквально за секунды, соседние узлы начинали менять свои позиции, выстраивая новые связи. Брешь зарастала, как живая плоть.

— У нее нет центра управления. Нет головы. Каждый узел автономен и обладает достаточным ИИ для тактической адаптации. Мы можем уничтожить десять, сто, тысячу узлов. Но пока жив хотя бы один, он содержит в себе полную карту сети и станет семенем для ее регенерации. Достаточно высыпать в океан новую партию буев в любом месте — и существующая сеть скоординирует их, встроив в общую структуру. Все узлы подвижны. Они постоянно перестраиваются, рассчитывая оптимальное покрытие. Мы имеем дело с цифровой гидрой. Отрубите одну голову — вырастут две.

В комнате повисла гробовая тишина, которую не мог заглушить даже навязчивый гул серверов.

— Это означает конец, — тихо, но четко произнесла советник по национальной безопасности, миссис Кларк. — Наша монополия на контроль за информацией... она уплыла в океанские глубины. В прямом смысле.

— Именно так, — кивнул Сингх, и в его голосе прозвучала странная нота — не паники, а почти что уважения к гению противника. — Пока мы ищем серверы для бомбардировки или кабели для подрыва, они построили систему, существующую в среде, которую мы контролируем лишь на поверхности. Они не ведут с нами войну за частоты. Они игнорируют наши частоты. Их связь — это шепот самого океана. И я задаю вам вопрос, генерал: как прикажете заглушить шепот океана?

Генерал Максвелл с силой ударил кулаком по стальной столешнице. Звук был коротким и беспомощным.

— Тогда бей по ним! По этим тварям! Найти их поселения! Вырвать корень!

— И что это изменит? — холодно парировал Сингх. — Сеть уже живет своей жизнью. Она стала идеей. Мы опоздали. Мы готовились к кибервойне, а они запустили эволюцию. Новый вид связи. И он жизнеспособнее нашего.

Он щелкнул пультом, и экраны погрузились во тьму, оставив комнату в траурном полумраке. Лица, сидящих за столом, казались масками, за которыми скрывалась пустота.

— Наш анализ приводит нас к одному выводу, — заключил Сингх, и его голос прозвучал как приговор. — Мы не можем победить DeepNet. Мы можем лишь признать, что отныне на планете существуют две параллельные реальности связи. Наша. И их. И их реальность... устойчивее.

Эти слова повисли в стерильном воздухе, звуча реквиемом по эпохе, в которой информация была узкой рекой, контролируемой плотинами и шлюзами избранных. Эпохе, которая, как теперь понимали все присутствующие, безвозвратно ушла, уступив место океану.

Шок от объявления конкурса DeepTelecom расходился по миру, сталкиваясь с разными политическими ландшафтами. Реакция была предсказуемой лишь отчасти — каждая страна видела в новой сети лишь собственное отражение.

Ситуационный центр, Пентагон, США

Генерал Максвелл молча сгреб со стола распечатку с техзаданием конкурса.

— Санкции, — его голос прозвучал как скрежет. — Наложить на всех, кто посмеет участвовать. Арестовать активы, отозвать лицензии. Любую компанию, любой университет. Я хочу видеть этот их конкурс в полном вакууме.

— Сэр, это невозможно, — тихо возразил аналитик. — Половина спецификаций уже разобрана по форумам энтузиастами. Эту гену уже не запихнешь обратно в колбу.

— Тогда по кораблям! — генерал ударил кулаком по столешнице. — Все суда, замеченные в развертывании буев, — цели. Мы утопим их вместе с их «Наутилусами».

— Это объявление войны гражданскому судоходству, — холодно заметила миссис Кларк. — И что важнее — это не решит проблему. Вы предлагаете стрелять по симптомам, пока болезнь пожирает организм.

Ситуационный центр, Москва, Россия

В Москве карту Тихого океана изучали с другим выражением лиц.

— Американцы, как всегда, ищут, кого бомбить, — генерал-лейтенант Орлов отхлебнул чай из стакана. — А мы что видим?

— Новую систему координат, товарищ генерал, — молодой полковник из ГРУ указал на экран. — Пока они пытаются запретить неизбежное, мы можем его возглавить. Наши «измененные» на Дальнем Востоке — не угроза. Это ресурс. Нам нужен свой сегмент этой сети. Контролируемый. Для связи с подлодками, для мониторинга Севморпути.

— Найти своих людей среди них, — отдал распоряжение Орлов. — Тех, кто сохранил патриотизм. И предложить DeepTelecom взаимовыгодное сотрудничество. Эксклюзивный доступ к нашим портам и арктическим базам в обмен на технологический трансфер и суверенный шлюз.

Их подход был лишен истерики. Угрозу перекраивали в стратегическую возможность.

Бункер ЕС, Брюссель

Здесь царила атмосфера растерянности.

— Мы не можем вводить санкции против собственных граждан, которые просто хотят лучшей связи! — развел руками представитель Германии.

— Но мы не можем и допустить создания анонимной сети у наших берегов! — парировал французский делегат.

— Господа, предлагаю компромисс, — вмешался представитель Европейской комиссии. — Мы не объявляем войну DeepTelecom. Мы признаем ее де-факто и начинаем регулировать. Вводим сертификацию устройств, стандарты шифрования, правила использования. Мы легализуем их сеть, но на наших условиях.

Европа пыталась бюрократизировать стихию, обернув революцию в папку с документами.

Совещание в АНБ, Форт-Мид, США

Миссис Кларк, наконец, прервала многочасовые споры. Ее пальцы сложены домиком, взгляд устремлен поверх голов подчиненных, в будущее.

— Вы мыслите тактически. Запреты, санкции... Это клей, который лишь замедляет течение, но не меняет его направление. Наша сила не в том, чтобы запрещать реки, а в том, чтобы контролировать устья.

Она медленно встает и подходит к экрану с картой мира.

— Проект «Протей». Мы не будем с ними конкурировать. Мы сделаем так, чтобы их сеть стала нашим инструментом.

Она поворачивается к залу, и в ее глазах зажигается огонь архитектора, строящего новую реальность.

— Первое. Мы используем наше влияние в международных организациях. С сегодняшнего дня начинается работа по признанию DeepNet критической телекоммуникационной инфраструктурой человечества. Со всеми вытекающими: международный регулятор, стандарты, протоколы взаимодействия с национальными сетями.