Полнофункциональный сенсорный экран (устойчивость к давлению)

Модуль точного подводного геопозиционирования

Камера высокого разрешения для съемки в условиях низкой освещенности

Встроенный браузер для доступа к ресурсам DeepNet

Mesh-сеть: полная поддержка децентрализованной связи устройство-устройство

(**каждое устройство (узел) соединяется с несколькими другими устройствами и может передавать данные через них. Это похоже на паутину связей)

Защита: сквозное шифрование на биологических алгоритмах

УСЛОВИЯ:

Все технические спецификации и API DeepNet предоставляются открыто.

Архитектура устройства должна быть открытой и не содержать закрытых компонентов.

Победитель передает права на дизайн и получает приз.

Лучшие реализации будут запущены в массовое производство.

Ниже, под сухим текстом технического задания, располагался второй блок. Шрифт был тем же, но слова обретали иной вес.

МЫ НЕ ПРОДАЕМ ГАДЖЕТЫ.

МЫ СТРОИМ ОСНОВУ.

«Аквафон» — это первая ступень. Он доказал, что связь может быть иной. Но его экран мал, его глубина ограничена, его возможности — лишь начало пути.

Настоящая свобода начинается тогда, когда ваше устройство нельзя отключить. Нельзя прослушать. Нельзя отозвать обратно в сервисный центр. Когда связь — это ваше неотъемлемое право, такое же естественное, как дыхание, а не привилегия, выдаваемая корпорацией по итогам проверки лояльности.

Мы бросаем вызов лучшим инженерам, дизайнерам и визионерам планеты. Не для того, чтобы создать очередной предмет потребления. Ради того, чтобы вместе заложить архитектуру нового мира. Мира, где технология служит свободе, а не контролю.

Ваши идеи станут голосом целой цивилизации.

Ваш код определит будущее связи.

Присоединяйтесь.

DeepNet ждет своих архитекторов.

Сноска внизу экрана содержала лишь лаконичную ссылку на портал с полной технической документацией и формой для подачи заявки.

Сообщение исчезло так же внезапно, как и появилось, вернув экран к стандартному интерфейсу. Но тишина, воцарившаяся после него, была звонкой. Оно не требовало немедленного ответа. Оно предлагало идею. И как любая великая идея, оно требовало время, чтобы прорасти в умах тех, кто его увидел. Семя было брошено в самую благодатную почву — в умы тех, кого старый мир недооценил или отбросил. Оставалось лишь ждать всходов.

Тишина после исчезновения сообщения длилась ровно столько, сколько требовалось человеческому сознанию, чтобы переварить прочитанное. А потом чаты и форумы, существовавшие в зашифрованных сегментах зарождающегося DeepNet, взорвались.

Это был не просто всплеск активности. Это был информационный Большой взрыв.

Сидней, Австралия. Лаборатория «Океанических решений».

Молодой инженер-биотехнолог Лиам, чьи пальцы за последний месяц начали покрываться едва заметной перепончатой пленкой, не кричал и не прыгал от восторга. Он застыл перед экраном, в его глазах горел тот самый огонь, что когда-то привел его в науку, но был погашен корпоративной рутиной. Он уже не видел техническое задание. Он видел вызов.

— Марта! — его голос сорвался на шепот. Он повернулся к коллеге, которая с таким же благоговением смотрела на свой «Аквафон». — Смотри... Глубина пятьсот метров. Пятьсот. Они хотят, чтобы мы общались на дне Марианской впадины, как в соседней комнате.

— Mesh-сеть, Лиам! — ее глаза сияли. — Полная децентрализация. Это... это же конец эпохи сотовых вышек. Это возвращение к чему-то древнему, к стайному интеллекту, но на новом уровне.

Они переглянулись, и в этом взгляде было понятно все. Их маленький стартап, едва сводивший концы с концами, только что получил смысл существования. Они бросились к доске, сметая предыдущие расчеты. Теперь у них была цель.

Острова Сулу, Филиппины. Плавучая деревня.

Здесь реакция была менее академичной, но куда более жизненной. Хуан, молодой парень, чья семья поколениями ловила рыбу, а он сам за последний год обнаружил, что может проводить под водой по десять минут, не всплывая, собрал вокруг себя друзей. Его «Аквафон» лежал на корпусе выдолбленной лодки.

— Сто миллионов, — с придыханием прошептал один из его друзей.

— Не в деньгах дело, — отмахнулся Хуан, тыча пальцем в экран. — Смотри! «Открытая архитектура». Это значит, мы можем сами их собирать. Чинить. Улучшать. Нам больше не нужен магазин в Маниле!

Они уже не были просто рыбаками. Они были первопроходцами. И они видели в этих спецификациях не просто чертежи, а инструмент для обустройства своего нового, подводного дома. Кто-то уже полез за паяльником, чтобы попробовать модернизировать свой старый «Аквафон», используя выложенные в открытый доступ схемы.

Калифорния, США. Гараж легендарного Кремниевой долины, ставший убежищем для «неудобных» гениев.

Бывший ведущий разработчик одной из IT-корпораций, уволенный за «некорпоративный образ мыслей», Аарон Штраус, медленно снял очки и протер их. Он только что просмотрел не только объявление, но и выложенные API-интерфейсы DeepNet.

— Боже правый, — пробормотал он. — Это... это даже не протокол. Это... метапротокол. Он учится. Он адаптируется. Они создали не сеть, а цифровую экосистему.

Его руки сами потянулись к клавиатуре. Он не думал о ста миллионах. Он думал о том, что ему впервые за долгие годы предложили не натянуть намордник на его творения, а дать им крылья. Он начал писать код. Не для зарплаты. Не для босса. Для будущего.

Где-то в Индонезии, на уединенном пляже.

Маленькая группа «Глубинных» — бывший океанолог, пара программистов и местные жители, чувствующие зов воды, — собрались вокруг ноутбука с подключенным «Аквафоном».

— Они не просто хотят новый телефон, — сказала океанолог Анна, ее голос дрожал от волнения. — Они хотят, чтобы мы видели под водой. Чтобы мы ориентировались в океане, как птицы в небе. Чтобы мы могли передавать друг другу не просто слова, а целые миры. Картины глубин, карты течений в реальном времени... Это меняет все. Науку. Общение. Все.

Она открыла свой собственный исследовательский блог, годами пылившийся без внимания, и начала набирать статью: «Гидроакустические принципы mesh-сетей DeepNet: новый взгляд на подводную коммуникацию».

По всему миру, в десятках чатов, всплывали одинаковые сообщения:

«Кто-нибудь разбирается в подводной оптике для камер? Нужна помощь!»

«Собираем команду для участия в конкурсе. Инженеры-акустики и криптографы, отзовитесь!»

«Выложил чертежи корпуса с пассивной системой охлаждения на глубине. Берите, улучшайте!»

Это был уже не просто энтузиазм. Это было рождение нового технологического уклада. Снизу вверх. От периферии — к центру. От тех, кому нечего было терять в старом мире, — к строителям мира нового. Глубинные не просто ждали подарка от корпораций. Они катили рукава и брали в руки инструменты. Их цивилизация больше не просто выживала. Она начинала строить.

Ситуационный центр в подвальном этаже АНБ был похож на храм умирающей религии. Гигантские экраны, обычно демонстрировавшие всевидящее око системы, теперь пылали кошмаром. На них пульсировала живая, самоорганизующаяся паутина, опутавшая Тихий океан. Каждый новый узел, зажигавшийся на карте, был немым укором их былому могуществу. Воздух был стерильно холодным, пах озоном и страхом.

За длинным стальным столом, погруженные в полумрак, сидели люди, чьи приказы еще вчера перекраивали границы и рушили режимы. Сегодня они выглядели побелевшими и смятыми.

Доктор Арвинд Сингх, технический директор отдела киберразведки, стоял у центрального экрана. Его лицо, эталон холодной аналитики, было испещрено морщинами глубочайшего профессионального шока.