— Супруга, — продолжал хохотать тот, причем смех его, насколько могли судить оба повелителя, вовсе не был истерическим, — а ведь должен был догадаться! Ещё в храме должен был понять — не могла же сама Аолира благословить союз двух мужчин…

Про благословение богини император слышал впервые, но спрашивать ни о чём не стал. Он вообще предпочел промолчать, пережидая реакцию сына. Да и, честно говоря, в присутствии темного эльфа Данияру не хотелось демонстрировать собственную неосведомленность в таких важных вещах.

— Всё к лучшему, — отсмеявшись, совершенно светло и так непохоже на себя улыбнулся Аррияр, поднимаясь из кресла, — пойду я. Навещу деда Гаяра…

— Не думаю, что Кассианэль захочет тебя видеть, в конце концов пострадала она из-за твоей любовницы, — покачал головой император, предостерегая наследника от необдуманных решений, — и, к тому же, когда мы от нее уходили, она собиралась спать.

— Я только загляну, — криво усмехнулся принц, даже не пытаясь возражать или что-то доказывать, — мне нужно убедиться, что с ней всё хорошо. И спасибо, что всё же сказал, где её искать.

— Не за что, сын, не за что, — понимающе кивнул Данияр, которому нравились происходящие с Аррияром изменения.

— Ваше Величество, — обратился тем временем принц к темному эльфу, который стал безмолвным свидетелем разговора отца с сыном, — рад был встретиться с вами. Всего доброго.

— Удачи вам, юный дракон, — усмехнулся Алексиан, который прекрасно помнил, что сон кузины стережёт разъяренная до крайности Янтилиш, — она вам, несомненно, понадобится…

Аррияр вышел за дверь, ничего не ответив на это замечание, и только оказавшись вне поля зрения отца, достал из кармана склянку с отваром — подошло время выпить следующую порцию. Он отхлебнул искрящуюся жидкость и поморщился — теперь её вкус показался ему более противным, чем сначала.

До комнаты деда Гаяра он шел уже гораздо бодрее, чем до своих покоев. Стучаться не стал — осторожно толкнул дверь, которая почему-то оказалась не заперта, и заглянул, чтобы уже через мгновение оказаться прижатым к стене с острием клинка замершим у горла.

— З-с-сачем пришёл? — сквозь зубы прошипела, крепко удерживая, уже знакомая ему темная эльфийка, — не добил и пришёл исправить недоразумение?

— Отпус-с-ти, — точно так же прошипел в ответ, потому что ребра ответили на подобное обращение такой болью, что перед глазами заплясали цветные круги, а к горлу подкатила тошнота, — рёбра… сломаны. С-слаб, как ящерица.

— Ты и есть ящерица. Большая и глупая, — тихо фыркнула Янтилиш, но нож от горла исчез, а по груди скользнули тонкие пальчики, осторожно ощупывая, — и правда, сломаны.

По тем местам, которых эльфийка коснулась, пробежало неприятное покалывание, зато боль постепенно утихла, позволяя вздохнуть свободнее. Девушка же, пока он приходил в себя, уже отпустила руки и отступила на пару шагов.

— Моих способностей хватает только на снятие боли, — произнесла спокойно, и стало понятно, что это не извинения и не оправдания, а простая констатация факта, — тебе не следовало бы бродить по дворцу в таком состоянии.

— Как она? — отмахнувшись от последних слов эльфийки, спросил Аррияр, кивнув на прикрытую дверь в комнату, где сейчас спала Кассианэль.

— Вижу, тебе уже сообщили… Она в порядке. Кажется, ей достался куда более компетентный лекарь, — усмехнулась Янтилиш в ответ, с каким-то новым интересом разглядывая дракона, — но вряд ли ей захочется тебя увидеть. Я бы точно не захотела.

— Я и не собирался её тревожить, — покачал головой принц, который и в самом деле не планировал будить супругу, — но мне и в самом деле нужно её увидеть, чтобы уменьшить количество наших проблем.

Он ни разу не чувствовал эмоций эльфийки до момента перед собственным падением на скалы. Так что и ударили они по нервам дракона слишком сильно — пожалуй, такой же эффект можно было бы наблюдать, сделав попытку разбить скорлупу ореха кузнечным молотом. Аррияр прекрасно понимал, что после подобного он остается абсолютно открытым для Касси — любые, даже малейшие колебания её настроения станут ему доступными.

Пожалуй, еще пару дней назад он бы только обрадовался появлению у него подобного средства давления, но сейчас мысль оставить всё как есть в его голову даже не пришла. Он пока не понимал, что произошло с ними обоими, но собирался установить контролируемый эмпатический канал, который с легкостью сумел бы закрыть любой из них по первому желанию. А вот с изменениями в собственной голове принц собирался подумать немного попозже.

— Проходи, — глядя на спокойное серьезное лицо дракона, Янтилиш отступила, освобождая ему проход в комнату, — только недолго. Не хватало ещё разбудить её. И, если не возражаешь, я намерена присутствовать.

Аррияр только легонько повёл плечом, проходя мимо девушки — её присутствие вряд ли могло помешать, так что он не видел никакого смысла в возражениях, которые только отняли бы время. Стараясь ступать беззвучно, принц подошел ближе к постели, на которой, трогательно подложив сложенные ладони под щеку, спала Кассианэль. Садиться на кровать не стал, только переместился так, чтобы супруга оставалась в поле его зрения и замер, вслушиваясь в собственные ощущения. А они, надо сказать, довольно сильно отличались от привычных ему.

Даже сейчас, когда Касси спала, на краю сознания он прекрасно чувствовал её эмоции — тоску, сожаление и очень тонкий, едва заметный страх. Дракон покачал головой и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на осуществлении своей задумки. Понадобилось несколько минут, чтобы настроиться на работу, и столько же, чтобы окончательно закрепить установившуюся между ними ментальную связь.

Только после этого принц старательно приглушил её со своей стороны и, открыв, наконец, глаза, пошатываясь от разом накатившейся усталости, пошел к выходу из комнаты. Янтилиш быстро сообразила, что с Аррияром творится что-то неладное, проворно подскочила к нему и, ужом проскользнув под руку, аккуратно прижалась к мужскому телу, позволяя опереться на себя.

— Нельзя было дождаться, пока не придешь в себя? — уже в коридоре взглянула на прислонившегося к стене дракона, и оценив и его бледность и темные круги под глазами, не смогла сдержаться от комментария, — неужели так стремишься умереть, и освободить кузину от своего назойливого присутствия?

— Что-то вроде того, — усмехнулся принц, нащупывая в кармане последнюю склянку с отваром, и, опустошив её, добавил, — благодарю за помощь. Пойду к себе.

— Не свались по дороге, Твоё Высочество, — кивнула Янтилиш, провожая внимательным взглядом уходящего в сторону хозяйского крыла Аррияра, — ты только начал мне нравиться.

Как добрался до своих покоев, Аррияр наутро даже не смог вспомнить, настолько плохо он себя чувствовал, с трудом передвигаясь по дворцовым коридорам. Мелькнула, впрочем, какая-то смутная мысль, что ему встретился кто-то из слуг и помог дойти до постели, но кто именно это был — память подсказывать отказалась.

Зато отоспавшись, принц явно начал чувствовать себя лучше — ребра не ныли, да и в голове было на удивление ясно. Не сравнить с вчерашним мутным туманом, из-за которого даже думать получалось с трудом.

Пошевелив для пробы конечностями и выяснив, что проблем с ними нет, дракон осторожно сел на постели и, когда понял, что перед глазами не пляшут цветные круги и тошнота не подкатывает к горлу, потянулся проверить всё ли в порядке с ментальной связью, которую ему пришлось устанавливать накануне.

Довольно улыбнулся, когда почувствовал, что даже не в лучшем состоянии справился отлично, и нисколько не удивился, обнаружив с той стороны, пусть и не очень прочную, но вполне приличную стену — значит, Касси проснулась и почувствовала его самоуправство. Оставалось только надеяться, что его нежелание считывать ее эмоции без разрешения она тоже заметила.

На самом деле дракон не очень-то понимал, почему ему вдруг так важно стало не обидеть супругу своими действиями. Впрочем, он, конечно, был настоящим эгоистом и не отрицал этого, но вот злости или желания причинять боль другим в себе не чувствовал. Именно поэтому, наверное, эмоции Кассианэль, полные горечи и затаенной тоски, оказались для него откровением. Нет, он не проникся к ней моментальной симпатией, не воспылал любовью, но ему, пожалуй, захотелось перестать быть одним из источников подобных чувств столь хрупкого существа. Даже для него было бы слишком мерзко продолжать вести себя по-прежнему, после того что он смог почувствовать. Именно поэтому кое-что в собственном поведении по отношению к Касси наследный принц все же планировал изменить.