Невысокий, довольно хрупкого телосложения юноша, увлеченно читая огромный фолиант в красно-коричневой обложке из натуральной кожи, сидел в кресле. Данный предмет мебели, обтянутый светлым бархатом, занимал самое освещенное место в библиотеке — недалеко от довольно большого, не закрытого шторами окна. Прядь длинных серебристо-белых волос, которые свободно рассыпались по плечам, укутывая подтянутую фигуру своеобразным плащом, была заправлена за аккуратное остроконечное ухо.

Внимательно вчитываясь в содержимое книги, эльф периодически смешно хмурился, недовольный чем-то, но занятия своего не прекращал. У любого, кто в этот момент решил бы понаблюдать за ним со стороны, сложилось бы впечатление, что он безуспешно пытается отыскать какую-то информацию — настолько быстро переворачивались листы под тонкими изящными пальцами.

Когда просмотреть оставалось чуть меньше трети страниц, дверь в библиотеку отворилась с легким скрипом, заставляя юношу отвлечься. В дверной проём проскользнул облаченный в темно-синюю ливрею слуга.

— Ваше Высочество, Вас хочет видеть Повелитель, — тихо произнес, согнувшись в глубоком, показывающем степень его уважения, поклоне.

— Спасибо, Элдарис, — принц кивнул, едва заметно при этом нахмурившись, потому что приглашения он не ждал, — передай Его Величеству, что я скоро буду.

Слуга, получивший ожидаемый ответ, вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь, и, вероятнее всего, исчез в коридорах дворца. Эльф, следивший за уходом личного камердинера отца, только тяжело вздохнул и, заложив страницу извлеченной из кармана, не по-мужски изящной закладкой, поднялся и направился в кабинет ожидающего его родителя.

Через несколько минут и пару лестничных пролетов он оказался перед массивной дверью красного дерева, остановился, собрал распущенные волосы в высокий хвост, снял с указательного пальца левой руки тонкое, едва заметное на бледной коже кольцо, и, постучавшись, как того требовали приличия, вошел.

— Отец, — в приветствии склонил голову перед хозяином кабинета, даже не пытаясь скрыть улыбку, совершенно непроизвольно появившуюся на лице и столь неуместную по придворному этикету, — Вы хотели меня видеть?

— Да, Кассианэль, — тепло посмотрев на сына, указал в сторону кресла Повелитель, — присаживайся. Думаю, разговор будет непростым.

Юноша, бесшумно ступая по ковру с длинным пушистым ворсом, прошел к указанному ему месту и занял мягкое сиденье напротив большого дубового стола, за которым сейчас сидел Повелитель эльфов и, по совместительству, любящий отец. Усевшись, принц с любопытством посмотрел на родителя, всем своим видом показывая, что готов слушать, и заинтересован в получении информации.

Его Величество же в это время в очередной раз с восхищением смотрел на единственное дитя: Касс считался красивым даже среди взыскательных ценителей изысканного, представляющих их расу. Кроме того, он, хоть и отметил свое совершеннолетие совсем недавно, был умен не по годам, что вызывало совершенно оправданную гордость у отца. Тем горше для Повелителя сейчас оказалось объявить то решение, которое он принял на состоявшейся накануне встрече.

— Кассианэль, мне бы хотелось услышать, что тебе известно об отношениях нашего государства с Империей драконов в последнее время? — не решаясь сразу перейти к главному, разговор Его Величество начал издалека.

— Хм, в общем-то, мне понадобилось бы довольно много времени, чтобы перечислить всё, — ненадолго задумался принц, собираясь с мыслями, — если вспомнить главное, то — наши страны давно уже находятся на грани войны, и в данный момент положение стало критическим. Если что-то не предпринять, вероятно, нам всё же придется начинать боевые действия, к которым мы не готовы. К тому же, насколько мне известно, не далее как вчера вы неофициально встречались с Императором Данияром из клана Золотых, дабы договориться о заключении мира. Я прав?

— И откуда же у тебя такие сведения? — удивленно вскинул бровь старший эльф. Он прекрасно помнил, что сам об этой встрече сыну не сообщал. Знал об этом судьбоносном событии очень ограниченный круг проверенных лиц. Осведомленность наследника заставляла задуматься о степени преданности собственных помощников.

— У меня свои источники получения информации, и, думаю, что лучше оставить их в секрете, — иронично улыбнулся Касс, что дало повод Повелителю осознать, что некоторые кадровые перестановки провести всё же придется, — и всё же, отец, каков был результат встречи? Что сказал император?

— Данияр достаточно разумен, чтобы не развязывать войну, так что мир, безусловно, будет заключен, — устало произнес Его Величество, который понимал, что неприятного момента избежать не удастся. А то, что он сказал после, заставило снова напрячься расслабившегося было принца, — правда, было поставлено несколько условий, избежать соблюдения которых мы не сможем.

— Что-то серьезное? — нахмурился Кассианэль, который прекрасно заметил нервное состояние отца, и это ему очень не понравилось.

— Главным пунктом, на выполнении которого особо настаивал император Данияр, было закрепление мирного договора политическим браком, — в тихом голосе Повелителя принц прекрасно услышал виноватые нотки, которые заставили его заметно занервничать в предчувствии проблем, — гарантом мира с нашей стороны должен стать член правящей семьи в возрасте не старше двухсот лет. Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что кроме тебя у нас кандидатов нет. Если сейчас провести поспешное принятие в род кого-то, подходящего под это условие, боюсь, драконы расценят такой поступок, минимум, как неуважение.

— Отец, — несмотря на всю свою разумность, в каких-то вопросах Касс всё еще оставался практически ребенком, поэтому маска внешнего спокойствия, которую обычно поддерживал уже привычный ограничитель, не вынесла бушующих внутри эмоций и рассыпалась прямо на глазах, демонстрируя спрятанную под ней совершеннейшую растерянность, если не сказать — панический ужас, — в клане Золотых драконов только принцы, как же вы решили этот вопрос?

— Брак должен быть заключен между представителями правящих семей двух государств. Со стороны империи — это наследный принц Аррияр, других кандидатов от нашей стороны, как ты понимаешь, кроме тебя нет, — в тишине кабинета оброненная негромким голосом фраза прозвучала подобно раскату грома.

Касс отшатнулся от стола, с неверием в глазах уставившись на отца. Первым его желанием было выскочить из кабинета, хлопнув дверью, и разбить при этом пару статуэток, украшающих стол родителя, но неимоверным усилием воли младший эльф сдержался. Сжал в кулаки трясущиеся пальцы так, что ногти впились в ладони. Эта боль отрезвила, приводя мысли в некое подобие порядка. Он пару раз глубоко вдохнул, выпуская воздух сквозь судорожно сжатые зубы, и смог взять себя в руки. Уже спустя несколько мгновений, показавшихся самому принцу мучительно долгими, в кресле сидела безупречная ледяная статуя, и голос, раздавшийся в помещении, обдавал холодом:

— Что ж, я думаю, это небольшая плата за предотвращение возможной войны и спокойствие целого народа, Ваше Величество. Когда я должен буду отправиться к будущему мужу? — Кассианэль вопросительно взглянул на собеседника. В том, что именно ему придется ехать в чужую страну, принц даже не сомневался — драконы считались более древней и уважаемой расой, к тому же и наследник императора был гораздо старше эльфа, так что и гадать не стоило, кто в этом союзе станет младшим, а следовательно — подчиненным супругом.

— Через два дня, — Повелителю жутко было видеть перед собой такого сына, равнодушного и совершенно чужого, ведь обычно в личном общении он отличался живостью характера, — Касс, неужели ты думаешь, что я бы согласился на подобные условия, если бы у меня был другой выбор? Ты мой единственный ребёнок, и я не хочу для тебя такой судьбы!

— Ваше Величество, я Вас не осуждаю. Мне прекрасно понятна сложившаяся ситуация — Вы приняли правильное, и, полагаю, единственное возможное решение. Через два дня всё будет готово к моему отъезду, а сейчас позвольте покинуть Вас, — принц поднялся из кресла и, низко поклонившись отцу, вышел из кабинета. Его родитель, неотрывно смотря на захлопнувшуюся за единственным наследником дверь, устало откинулся на высокую спинку кресла и с силой потер ладонями лицо. Он не знал, что ему нужно сделать, чтобы вернуть доверие своего ребенка.