Но Его Высочество ничего не знал, а посему за ужином императору со всё возрастающим недовольством пришлось наблюдать, как его сын флиртует с очередной придворной охотницей за мужьями.

Только вот высказать своё неодобрение он не успел — парочка исчезла во вполне известном направлении, как только можно стало вставать из-за стола. Данияр, раздраженный сверх меры, добавил это происшествие к мысленному списку все прегрешений отпрыска и отправился в рабочий кабинет — ему ещё было чем заняться этим вечером.

Аррияр же, на самом деле, исчез не так уж и далеко — вряд ли комнаты гостевого крыла дворца можно считать такой уж дальней далью, откуда нет возврата. Не сказать, что дракона тянуло туда магнитом, но Милада столь умело выстроила линию поведения, что оторваться от неё, единственной, кто не пытался принцу навязываться или вешаться на шею, оказалось трудно.

Так и получилось, что этим вечером, наследник, после очередного бурного воссоединения, дремал в постели своей любовницы, а та, сидя в кресле, напротив, смотрела куда-то сквозь него мечтательным взглядом. И мысли, что крутились в этот момент в её голове, нельзя было назвать добрыми. Девушке очень хотелось занять своё место под солнцем, и она уже видела возможные пути достижения этой цели.

Следующие несколько дней слились для Кассианэля в один сплошной серый поток. Рано утром, едва рассвет проникал в окна его спальни, эльф просыпался. Непонятно, с чем подобное было связано больше — с постоянной слабостью или с мутными, какими-то липкими снами, от которых он просыпался в холодном поту, и долго потом лежал в постели, разглядывая потолок, плавно кружащийся у него перед глазами.

За ранним подъемом следовал обязательный душ — только не слишком холодная, скорее даже — едва тёплая вода, позволяла ему собраться, и начать чувствовать себя живым и способным ещё хоть на какие-то свершения. Думать о том, что с такими водными процедурами можно и простыть, Кассу не хотелось. В конце-концов, эльфы никогда не болеют! Ну, по крайней мере, так ему всегда говорили дома.

И только после душа, взбодрившийся и пришедший в себя, он отправлялся на завтрак — считалось неприличным пропускать их больше, чем он уже себе позволил, поэтому приходилось идти в обеденный зал и терпеть чужие внимательные и неласковые взгляды, постоянно напоминая, что артефактов на нем нет. А значит, нужно всеми силами стараться не показать им своих слабостей, и того, как неприятно становится от подобного отношения. И Касс старался изо всех сил — обворожительно улыбался императору, с благодушным выражением наблюдал за любыми, даже самыми странными выходками супруга. И запоминал. Запоминал, кто, что, сколько раз сказал, сделал или посмотрел не так, как того требовал этикет, в сторону императорской семьи…

И только когда заканчивался завтрак, для Кассианэля больше похожий на пытку, он старался затеряться в шумной толпе покидавших помещение придворных и неторопливо шёл в ритуальный зал. Двери действительно открывались легко — стоило только приложить ладони к их ребристой поверхности, и, кажется, они распахивались сами, чтобы затем сомкнуться за спиной долгожданного визитёра. Эльф разувался и подходил к алтарю, над которым мерцал, словно пульсирующее чужое сердце, магический кокон.

Подпитка проходила всегда одинаково — кровопийца-камень протыкал ладонь, Касс перекачивал в него энергию, пока не освобождался из ловушки, и ещё некоторое время стоял рядом, собираясь с силами и наблюдая за тем, как причудливо бегают по кокону искры.

Остальной же день, обычно, проходил ещё менее интересно — разве что ежедневные встречи для бесед с Его Величеством перенесли, и теперь Касс приходил на них сразу после ритуального зала. Так Данияр мог лично проконтролировать, в каком состоянии находится принц, и помочь ему при необходимости.

Этим утром Кассианэль проснулся, как и обычно, рано, и не в лучшем расположении духа. Ему приснилось, что он летел куда-то на большом золотом драконе, а тот вдруг с огромной высоты спикировал прямо в воду. Из сна эльф вырвался задыхающимся от испуга и с полным ощущением того, что наглотался ледяной воды. Ощущение, надо сказать, оказалось не самым приятным.

Потом был забег в душ, и обеденный зал, где придворные, казалось, решили превзойти самих себя, и весь завтрак отрабатывали на Кассе презрительные или недоумевающие взгляды, демонстрируя, что до сих пор не понимают, зачем он здесь нужен и почему по-прежнему занимает место рядом с правящей семьей. Спасала его только уверенная доброжелательность императора, ибо супруг опять не радовал, мысленно находясь где-то в районе декольте ближайшей соседки по столу. И пусть соседка была вполне себе знакомой и, в глубине души, даже привычной — эльф видел Аррияра в её компании уже не раз, но хорошего настроения это отчего-то не добавляло.

Так и получилось, что к ритуальному залу Касс пришел в растрепанных чувствах. Уже привычным движением открыл двери и вошёл, чтобы застыть на пороге в полнейшем недоумении. Кокон, который ещё вчера радовал глаз приятным равномерным золотистым свечением, сегодня сиял тускло, и эльфу даже показалось, что немного уменьшился в размерах. И, если бы принц был в этот момент спокоен, он бы, пожалуй, предпочел для начала сообщить о своих подозрениях императору. Но эмоции — плохой советчик, только этим можно объяснить то, что обеспокоенный Кассианэль поспешил сразу к алтарному камню.

Говорят, боль отрезвляет. Именно это и произошло, когда в доверчиво прижатую ладонь воткнулся не один, а сразу два шипа. Касс понял, что что-то явно пошло не так, но прервать процесс был уже не в силах. Ему оставалось только беспомощно наблюдать, как эта каменная глыба перекачивает всё, что смогла из него вытащить, будущему дракончику.

К моменту, когда алтарь отпустил руку юного принца, тот уже едва мог двигаться. Голова кружилась, перед глазами мелькали тёмные пятна, да и слабость во всё теле не дала ему уйти далеко. Касс потерял сознание, не успев отойти от алтарного камня и пары шагов, так и не увидев, как по выровнявшему свечение магическому кокону заполошно заметались встревоженные искры.

Когда Кассианэль не пришёл к нему в кабинет в обычное время, Данияр встревожился. Точнее сказать, чувство тревоги возникло у него намного раньше, только вот понять его причину мужчина не смог. Зато, когда через два часа после завтрака не открылась дверь, и на пороге не появился смущенно улыбающийся эльф, беспокойство расцвело буйным цветом. Император, даже не вспомнив о слугах, бросился лично искать пропажу.

Существовало всего три места, где в это время можно было найти Касса — его кабинет, покои эльфа и ритуальный зал. И, поскольку в кабинет он точно не приходил, оставалось проверить только комнаты, чтобы узнать имеет ли смысл искать дальше. Вполне вероятно, что, устав от очередной подпитки, принц просто решил немного отдохнуть.

Но в покоях его не оказалось. Дракон предполагал что-то подобное, поэтому, не задерживаясь, поспешил прямиком к ритуальному залу. Там он и нашёл Кассианэля. Тот сломанной куклой лежал на холодном полу рядом с алтарём, и только слабо вздымающаяся грудная клетка давала понять, что он жив.

Император опустился рядом с ним на колено и осторожно похлопал по щекам, пытаясь привести в чувство. Не помогло. Данияр задумался на мгновение, а потом тяжело вздохнул и уселся на пол, одновременно с этим перетягивая эльфа к себе на колени.

— Глупый, глупый ребёнок, — прошептал, растирая замёрзшие ладони большими пальцами. Следовало бы поделиться с истощенным принцем энергией, но для начала его нужно было немного согреть, чем дракон и занялся. Отогрев руки, перешел к предплечьям и плечам и только потом очень осторожно, практически по капле, начал вливать в Кассианэля собственную энергию.

Если бы кто-то видел Данияра в этот момент, он бы удивился спокойствию и сосредоточенности, с которыми тот действовал. Но на самом деле никаким спокойствием там и не пахло. Скорее уж, мужчина разрывался между двумя желаниями — поскорее привести в себя эльфа или открутить голову собственному сыну, который, совершенно точно, пропустил вечернюю подпитку магического кокона. Другой причины тому, что алтарь практически выпил Касса, попросту не было.