Вместо этого дракон отправился в другое крыло, где обитали многочисленные придворные. Всем им, конечно, комнаты не выделяли, но вот самые приближенные находились во дворце неотлучно. Здесь же, в третьей комнате по правой стороне коридора, жила и та, с кем Аррияр предпочел провести вечер.

Милада будто стояла рядом с дверью и ждала его прихода, настолько быстро она открыла на требовательный стук. Открыла и просияла счастливой улыбкой.

— Ваше Высочество, — тщательно выверенный реверанс продемонстрировал все, что нужно: упругую полную грудь в украшенном пышным кружевом вырезе платья вызывающе алого оттенка.

Прекрасно знающая о чрезмерной любви дракона к противоположному полу, Милада лишь довольно усмехнулась, когда Аррияр шагнул ближе, протягивая к ней руку. Девушка отступила вглубь комнаты, увлекая за собой принца. Кто из них захлопнул дверь, позже оба даже не вспомнили.

Надо ли говорить, что и о собственном супруге и о встрече с темноэльфийской принцессой дракон забыл уже очень скоро? У него появилось куда более интересное занятие, чем на все лады распекать Янтилиш или негодовать по поводу характера Кассианэля. Прижимая к себе податливое теплое тело очередной любовницы, принц ощущал себя довольно счастливым.

Похожие эмоции испытывала и его временная партнерша. Милада отнюдь не была глупой, но затянувшееся внимание к ней со стороны наследника престола не слишком-то хорошо повлияло на ее здравый смысл. Иначе, почему же ей на мгновение показалось, что она стала для Аррияра особенной?

К тому же принц, изменивший своим привычкам и оставшийся у любовницы на всю ночь, только подтвердил это безумное предположение девушки, лишь подогревая ее надежды на счастливое совместное будущее. Кассианэля в расчет она не брала, наивно полагая, что, поскольку Аррияр не в восторге от собственного супруга, он совсем не прочь избавиться от этого брака. Мнение дракона вставшую на путь завоевания девушку интересовало мало.

Эльф же в этот момент даже не подозревал о мыслях драконицы на его счет — он спокойно спал в собственной постели и видел уютный сон с воспоминаниями о беззаботном времени, проведенном с неугомонной кузиной. И, пожалуй, это оказалось куда приятнее, чем размышления о неудавшихся семейных отношениях.

Наутро ничего не напоминало о визите царственных персон. Разве что подписанные документы в кабинете императора, да отличное настроение, чем в последнее время он окружающих не радовал.

Спустившись на завтрак, Касс не увидел за столом своего супруга — это показалось ему странным. Аррияр, привыкший нарушать протокол, никогда не опаздывал на совместные трапезы. Возможно, это было распоряжение Его Величества, а, может быть, несуществующая совесть наследника давала о себе знать таким образом.

Но, факт есть факт, этим утром Его Высочества в столовой не оказалось. Появился он гораздо позже, когда Данияр уже занял своё место за столом и пригласил всех приступить к трапезе. Наследник, с растрепанными сильнее обычного волосами, в рубашке, расстегнутой на одну пуговицу больше положенного, неторопливо вошел и остановился, словно позволяя получше разглядеть себя всем желающим.

— Ваше Величество, — обратился он к императору, только обозначив поклон, — прошу простить меня за опоздание.

И, пожалуй, все бы позабыли об этом инциденте, как и о многих других подобных случаях, если бы в этот момент из-за спины Аррияра не выступила стройная темноволосая девушка. Не поднимая глаз, она сделала изящный реверанс и тягучим, с легкой хрипотцой, голосом, произнесла:

— Прошу прощения за задержку, Ваше Величество.

Кассианэль, не иначе как по наитию, посмотрел в этот момент не на присутствующих, а на Данияра. Поэтому и успел заметить, как мимолетно нахмурился мужчина, прежде чем позволил опоздавшим занять свои места.

А вот придворным явно не терпелось обсудить только что увиденное — это легко читалось по выражениям их лиц. Присутствие повелителя, конечно, поумерило их желание, но мерой являлось временной. Все прекрасно понимали: стоит им покинуть столовую, и мало кто удержится от обсуждения столь горячей сплетни.

Касс понимал, почему недоволен император. Он и сам скорее всего огорчился бы подобным поведением супруга, если бы подсознательно не ожидал от взбалмошного дракона чего-то подобного. Аррияр был слишком импульсивен, чтобы просчитывать последствия поступков не только для себя самого, но и для внутренней и внешней политики государства.

В конце завтрака Его Величество, как обычно, первым встал из-за стола и покинул столовую, чётко чеканя шаг, давая тем самым негласное разрешение на разговоры.

Кассианэль усмехнулся, наблюдая за нездоровым оживлением, охватившим придворных, стоило дверям захлопнуться за спиной императора.

— Дорогой мой супруг, — шепнул он равнодушно, склонившись к плечу Аррияра, сидевшего рядом, — полагаю, вам предстоит серьезный разговор с Его Величеством. Мне показалось, он несколько огорчен вашим поведением.

Дракон ничего не ответил, но Касс и без того знал, что не ошибся. Данияр не в первый раз демонстрировал недовольство поступками единственного отпрыска, и не нужно было иметь какие-то сверхъестественные способности, чтобы понять — сегодня чаша его терпения переполнилась окончательно. Во что это выльется — предположить эльф не решился, но всё же осмеливался думать, что ничего хорошего Аррияра не ждет.

Оттого, наверное, и чувствовал некое мстительное удовлетворение. Ему, конечно, не полагалось испытывать подобные эмоции — аристократическое воспитание все-таки — да вот только он ничего не мог, да и, говоря откровенно, не хотел с этим делать.

Никакой реакции на свои слова Кассианэль так и не дождался — его супруг оставался слишком легкомысленным, чтобы увидеть в них предупреждение. Так что, выйдя из столовой, Касс направился прямиком в библиотеку — понаблюдать за развитием событий у него все равно не получилось бы, так почему не заняться чем-нибудь полезным для себя лично?

Приглашение в кабинет императора застало Аррияра на полдороги к выходу из дворца — дракон собирался немного полетать в своё удовольствие после плотного завтрака. Неизменно спокойный вежливый Санар догнал его в коридоре и неспешно пошел рядом, вынуждая замедлить шаг.

— Ваше Высочество, — обратился негромко и, лишь убедившись, что его внимательно слушают, продолжил, — Его Величество приглашает вас в свой кабинет.

Принц, пожалуй, даже не напрягаясь, мог бы придумать несколько причин, чтобы избежать этой встречи, только вот сказать об этом было уже некому — слуга исчез так же быстро, как и появился, оставив наследника престола в гордом одиночестве.

Пришлось разворачиваться и идти к отцу. К тому же подобное приглашение вполне красноречиво намекало, что ему следовало поторопиться — император действительно не любил ждать, и от ожидания делался раздражительным.

Едва стукнув по темному дереву плотно закрытой двери, принц вошел и замер, не стремясь пройти вглубь кабинета. Как подсказывал ему опыт, продолжительность нотаций существенно сокращалась, когда он выслушивал их стоя.

— Вы хотели меня видеть, Ваше Величество? — спросил легкой усмешкой, прищурив карие глаза.

— Хотел, — протянул Данияр, рассматривая наследника, который так и не удосужился привести свой внешний вид даже в подобие порядка, — да ты присаживайся, сын, разговор будет долгим, а в ногах правды нет.

Такое начало разговора Аррияра не обрадовало. Он вообще не любил нравоучительные беседы с кем бы то ни было, а в особенности — с отцом. Тот умудрялся повернуть всё таким образом, что, несмотря на всю свою твердолобость, даже принц начинал чувствовать себя паршиво. А ведь ко всему прочему после воспитательного процесса ему очень часто грозило какое-нибудь наказание. И все же он не посмел ослушаться и послушно уселся в кресло, демонстративно закинув ногу на ногу и сцепив в замок холёные ладони.

— И застегни уже рубашку, — не выдержал наблюдающий за ним император, хлопнув ладонью по столу так, что письменные принадлежности едва не разлетелись во все стороны, — это давно перестало быть дерзким, становясь дешевой пошлостью!