Наверняка, эта книга была вмешательством в его судьбу. Они специально подсунули ее, чтобы сбить его с цели, заставить отвлечься и забыть о том, что они делают под самым носом Комитета. Ведь так?

Не выдержав раздражающей книги, он поднялся и принялся мерить шагами кабинет. Долг приказывал ему подчиниться. Страх – спасти себя. Но вместе с тем, необъяснимое желание толкало его на куда более необдуманный и опасный поступок, который настоящий инспектор Комитета никогда бы себе не позволил.

Ему нужно было время. Нужно было найти хоть что-то, что могло бы отсрочить развязку. Переключить внимание Варга. Или… или найти что-то такое, что заставило бы его самого усомниться в необходимости немедленных действий.

Мысль была отчаянной и рискованной. Копаться в ее прошлом без санкции? Это было нарушением всех правил. Но правила не имели власти над мечущимся сердцем.

Кассиан вернулся за стол и отодвинул книгу. Перо уверенно заскользило по бумаге, хотя пальцы дрожали от непривычного напряжения. Писал быстро, не задумываясь, повинуясь невиданной силы порыву узнать. Это было не официальное письмо. А самое что ни на есть личное, содержащее пылкую отчаянную просьбу. Старомодное, на плотной бумаге, в обход всего порядка. Он обращался к старому архивариусу в провинции, с которым когда-то пересекался по делу о контрабанде древних манускриптов. Человеку, который не донес бы на него начальству. И который знал, как найти то, что никому не под силу.

Он просил его проверить церковные книги за последние двадцать лет. Искать любые упоминания о девочке по имени Астра или с похожим именем, пропавшей без вести, осиротевшей, с необычными способностями. Особенно в районах, граничащих с Старыми Лесами, где, по слухам, еще сохранились носители древних, неучтенных даров.

Книга перестала прыгать по столу, закрылась и затихла, только слегка приподнимаясь на корешке. Она будто бы наблюдала за ним, следила, одобряла. Кассиан пытался отгонять от себя этим мысли, пока запечатывал письмо и передавал одному из своих курьеров. Если обитатели лавки и впрямь решили вмешаться в его личную судьбу, то он докажет их вину этим поступком. Но если сейчас он сам, по-настоящему сам принял это решение, то это было куда страшнее и опаснее.

Он подошел к окну и посмотрел на город, погружающийся в вечерние сумерки. Огни зажигались в окнах, люди спешили по домам к своим семьям, к своему тихому, непримечательному счастью. Кассиан всегда смотрел на них сверху вниз, как часовой, охраняющий их покой от них же самих. Теперь он смотрел на них как на равных. Как на таких же запутавшихся, ищущих, надеющихся людей.

Где-то там была она. Астра. Девушка без прошлого, с опасным даром и глазами, в которых он увидел то, что давно похоронил в себе – способность верить во что-то иное, кроме вырезанных под кожей правил.

И там же был он. Старый всезнающий архивариус с достоинством орла и мудростью столетнего дуба задувал последние свечи в мастерской, и отблески пламени мельком высветили в углу шкатулки с резными драконами старую потускневшую печать.

Несколько дней, последовавших за мятежным поступком, тянулись для Кассиана словно годы, наполненные свинцовой тягостью ожидания и грызущей неизвестности. Он выполнял свои обязанности с прежней безупречной точностью, но это был уже не он. Это была его тень, его оболочка, за которой скрывалась клокочущая буря сомнений, страха и какой-то странной, щемящей надежды.

Он являлся на все собрания, отдавал распоряжения патрульным, просматривал ежедневные отчеты и доносы. Старший инспектор Варг, удовлетворенный его внешней покорностью, немного успокоился, лишь изредка бросая в его сторону колкие напоминания о «главном деле». Ригор отмалчивался или отделывался общими фразами о «сложности и запутанности ситуации».

Ночами он не спал. Он сидел в своем кабинете при тусклом свете лампы и перечитывал книгу легенд, данную ему лавкой Сильвана. Он вчитывался в историю о пекаре, в другие похожие почти детские рассказы о спасении, добрых делах, природной магии. Он пытался выписывать персонажей, складывать логические цепочки, искать признаки постороннего влияния. Но в этих историях не было закона, не было ничего привычного, что помогло бы вывести манипулятора на чистую воду. Логика не подходила. Норма закона не подходила.

Он вновь и вновь комкал и рвал исчерченные и исписанные листы, а вместе с раздражением и непониманием внутри кипело что-то похожее на беспомощность. А книга, наблюдая за всем этим только шелестела страницами как-то по-особенному. Кассиану даже казалось, что он начинает слышать смех среди этого шелеста, но он тут же одергивал себя в попытке сохранить хоть какое-то самообладание.

Он ждал весточки от старого архивариуса. Каждое утро его первым вопросом курьеру было: «Писем для меня?» И каждый раз отрицательный ответ отзывался горечью разочарования и странным облегчением. Пока он не знал, он мог оттягивать момент истины. Момент, который по-настоящему пугал его.

И вот, спустя почти неделю, которая показались ему вечностью, курьер наконец передал ему небольшой, потрепанный конверт без обратного адреса. Кассиан не успел его вскрыть – необходимо было срочно явиться в кабинет к Варгу, сразу после – отправиться на место происшествия вместе с еще одним инспектором. Но сам он ничего не видел и не замечал – все разговоры, все встречи были словно где-то вдалеке, покрытие непроницаемым туманом. Все, что имело значение – это жгучий конверт во внутреннем кармане мундира. Он то и дело касался груди, проверяя не прожег ли этот свидетель мятежа серую душащую ткань, не видно ли следов его сомнений, не слышит ли кто бешеного стука сердца, гулким звоном отдающегося в ушах.

Когда он наконец оказался в своей комнате в казарме Комитета, он почти сорвал с себя мундир, едва не выронив заветное письмо. Подхватил, оглядел со всех сторон, проверил на свет и магическим пером. Не найдя никаких вмешательств, Кассиан нашарил в ящике стола нож для конвертов и медленно, оттягивая время взрезал бумагу. Внутри лежало несколько листков, испещренных аккуратным, убористым почерком.

Он начал читать. И с каждым словом, с каждой строчкой, воздух в кабинете становился все тяжелее и гуще.

Архивариус провел куда большую работу, чем просил инспектор. Он проверил книги и записи не за двадцать, а за все двадцать пять лет. И нашел.

В небольшой деревушке у самых границ Старых Лесов, в церковной книге зарегистрировано рождение девочки. Люция Аструм. Это было тем, за что зацепился старик.

Губы Кассиана дрогнули в невеселой усмешке. Еще одна скрывала свое имя, оставив его почти на виду. Аструм. Астра. Звездный свет. Он качнул головой, выписывая на чистый лист бумаги этот факт и продолжил чтение.

Родители – странствующие ремесленники, мать – ткачиха, отец – резчик по дереву. Ничего необычного. А вот дальше почерк старика дрогнул на несколько слов, слегка сменив наклон.

Церковью в книге оставлена надпись за именем младенца. Гласит «Отмечена тихим светом. Прикосновение умиротворяет ищущие души»

.

И это в век, когда хождение святых по земле отрицается самой верой.

Кассиан замер. «Отмечена тихим светом». Это могло быть ничего не значащей метафорой набожного деревенского священника. А могло… могло быть первым, смутным указанием на то, чем она по-настоящему владела.

Указывалось, что вскоре поле рождения вся семья покинула деревню. Далее история обрывалась. Следующая запись датировалась несколькими годами позже. Оба родителя погибли во время внезапного паводка, смывшего лагерь ремесленников. Девочка пропала. Тело не нашли. Предположительно, унесено водой.

Перо инспектора вывело следующую запись. «Сирота. Пропавшая без вести. Предположительно мертвая.» На последнем слове он остановился, чувствуя что-то похожее на жалость. Сирот в городе хватало, он уже стольких видел и даже ловил за серьезные и не очень преступления. Но что-то в этой девушке отличало ее от уличных воришек и мелких информаторов.