Полки были повсюду. От пола до самого потолка с темными балками, куда едва доставал свет. Грудами, стопками, аккуратными рядами. Фолианты в коже с тиснеными гербами, потрепанные томики в картоне, груды свитков в тубусах. Они не просто стояли. Они населяли пространство.

Люция Аструм – представленная всем в округе как Астра – стояла у высокого окна, спиной к лавке, и смотрела, как туман медленно отступает, обнажая крыши, трубы, верхушки деревьев. Солнечный свет скользнул сквозь окно, отразившись в рыжеватых волнистых волосах – Сильван каждый месяц смешивал для нее жидкость, превращающую темные волосы и брови почти в рыжие – на всякий случай. В руках у нее была кружка с чаем, уже остывшим. Но теперь она не чувствовала холода. Тепло шло изнутри лавки, от ее обитателей, от самого камня этих стен, впитавшего бесчисленные истории.

Она пришла сюда пару месяцев назад, мокрая, дрожащая от страха и холода, с тенью Комитета Магического Урегулирования, дышавшей ей в спину. Тогда Сильван Фолио, хозяин этого мира, не задал лишних вопросов. Он дал чаю, кресло у камина и теплый халат. Книги, эти странные полуживые существа, сначала насторожились, как старые коты. Один фолиант – «Хроники Запретных Артефактов», которого Сильван звал Аквилоном – даже упал со стола в знак протеста. Но хозяин лавки позволил ей остаться, начав учить ее чинить, шить и склеивать.

Отвернувшись от окна, она вернулась к рабочему столу. Он был царством хаоса и порядка одновременно: ножи, шилья и иглы лежали в строгой последовательности на кожаном коврике, катушки с нитками всех цветов и прочности – в старинной шкатулке, баночки с клеем, красками, золотой фольгой – выстроились в ряд. Здесь творилась вся магия – под морщинистыми, но уверенными руками мастера переплеты сшивались, порванные страницы восстанавливались, а обездвиженные книги вновь наполнялись жизнью.

Астра осторожно провела пальцами по корешку внушительного фолианта, лежащего под тяжелым свинцовым прессом после починки. Книга ответила едва заметным теплом, словно спящая кошка. Девушка вздрогнула и отдернула руку. Это все еще пугало. Не то чтобы книги разговаривали – нет, слава всем мелким божкам, нет. Но они…

чувствовались

. Они ворчали легким скрипом переплета, когда их брали неловко. Они перешептывались едва слышным шелестом страниц, дышали, хлопали от недовольства обложками и иногда даже валились с полок, выражая свое негодование. Они теплели от внимания и холодели от пренебрежения. Они

жили

. И Астра, с ее странным, запретным даром, ощущала это живее, острее других. Иногда ей казалось, что она слышит не шелест, а тихий гул – гул тысяч голосов, тысяч историй, запертых в бумажных клетках. Как варенье из шепота, густое и насыщенное смыслом, которое она боялась распробовать до конца.

Для нее весь этот книжный мир пока был единым, сложным, дышащим местом, чей язык она лишь начинала смутно угадывать. Она чувствовала их настроение – волну тепла, идущую от романтического романа, когда к нему прикасалась молодая девушка; легкую дрожь страха от учебника по магической ботанике, когда его брал в руки студент, явно не готовивший урок; глубокое, почти сонное умиротворение старинных молитвенников. Но слышать? Это было пока недоступно.

Колокольчик над дверью мягко зазвенел, когда дверь приоткрылась, впуская еще не прогретый после тумана воздух. Астра вздрогнула и обернулась, заслышав недовольное клацанье где-то в глубинах стеллажей.

– Утро, пташка, – Сильван осторожно закрыл дверь, опустив на пол корзину, накрытую расшитым платком. – Как сон? Помогла микстура?

– Да, спасибо, – она кивнула, стараясь звучать убедительно.

Ее взгляд скользнул вглубь лавки туда, где за стеллажами притаилась узкая винтовая лестница на второй этаж. Хозяин лавки позаботился о том, чтобы превратить небольшой чердак в комнатку для молодой девушки. Туда смогли перенести добротную кровать, комод для нескольких скромных платьев, которые под заказ Сильвана сшила одна из соседских портних, а небольшое окошко было зашторено плотными занавесками, ткань для которых старик так же купил сам. Астра до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что старик позаботился о ней, как о собственной дочери.

Небольшой пузырек с сонным снадобьем, о котором спрашивал хозяин лавки, стоял там на невысоком стульчике у кровати девушки нетронутым – она все боялась к нему прикоснуться, боялась по-настоящему уснуть, боялась почувствовать больше. Хотя здесь в окружении сотен книг и их историй она уже привыкла видеть едва заметные следы связи между Сильваном и ее обитателями. Сотни едва заметных золотистых искр окружали старика, как только он переступал порог. В его присутствии всегда было светло и спокойно. От его взгляда, от его голоса. И от искренней и крепкой связи душ. И без дара Астра понимала, что у него не было заветного желания – он достиг его исполнения и без нее, связав свою жизни с этим местом и его обитателями.

– Хорошо, – цепкий взгляд мельком скользнул по ее лицу, но по добродушной улыбке сложно было понять, поверил он или нет. – Помоги-ка разобрать корзину с прибылью из поместья старины Гаррика. Сулит редкие экземпляры. Только осторожно, некоторые, похоже, еле дышат.

"Прибылью" Сильван называл книги, которые ему приносили на продажу или в дар. Чаще всего это были пыльные, полузабытые наследства, от которых хотели избавиться. Но для "Переплета судьбы" это было источником жизни и новых обитателей.

Астра осторожно подошла к корзине, чувствуя легкую дрожь в кончиках пальцев. От корзины пахло сыростью подвала и чем-то еще – сладковатой затхлостью, как от засохших лепестков роз, заложенных много лет назад между страниц. Она осторожно подняла платок. Внутри, переложенные пожелтевшей бумагой, лежали книги. Разные. Толстые кожаные фолианты с потускневшими застежками, потертые томики в бумажных обложках, даже несколько потрепанных тонких книжек явно с детскими рисунками, выцветшими от времени. Воздух над коробкой заколыхался, наполнившись новыми нотами – легкой грустью, смутным ожиданием, едва уловимым запахом лаванды от одной из книг в фиолетовом переплете.

Сильван перенес корзину на невысокую подставку рядом с рабочим столом и направился каморку за занавеской, Пока старик что-то бормотал под нос и шуршал, девушка взяла верхнюю книгу – переплет по краям был стерт, уголки картонных крышек замяты. Книга лежала в ее руках тяжело, но не враждебно. Скорее устало. Девушка провела пальцем по корешку, чувствуя шероховатость кожи. Вдруг, едва заметно, страницы под ее пальцами потеплели.

– Чувствуешь, пташка? – Сильван наблюдал за ней, прислонившись к столу. – Она рада, что ее взяли. Что вынесли на свет. Хоть и старенькая, а все еще тянется к теплу.

Астра кивнула, не находя слов. Она отложила книгу, и тепло в пальцах исчезло, оставляя лишь обычное ощущение старой бумаги. В руках оказалась следующая – трактат по астрономии. Наощупь она была холодной, отстраненной. Страницы шуршали сухо, как осенние листья. Следующая – поваренная книга, испещренная пометками на полях. От нее веяло домашним уютом, запахом жареного лука и добродушным ворчанием. Несмотря на волнение и дрожь в руках, Астра невольно улыбнулась. Она чувствовала их. Не мысли, не слова, а эмоции, отпечатанные в самой плоти бумаги и чернил, в переплете, впитавшем память сотен пальцев. Это было не чтение мыслей, а чтение души самой книги, ее истории, ее связи с миром. И это было лишь эхом запертого дара – возможности прикоснуться к сокровенному желанию человеческой души.

Она углубилась в работу, стараясь быть аккуратной. Детская книжка со сказками – она буквально зашевелилась в ее руках, издав тонкий, похожий на хихиканье шелест, когда девушка вытирала с обложки пыль. Следом показался толстый свод переписанных законов – он оставался ледяным и непреклонным, как судья. А прямо под ним был ярко-красный переплет дамского романа – он потеплел мгновенно, стоило только прикоснуться, и от него повеяло ароматом дорогих духов, но в то же время девушка ощутила легкий привкус грусти.