Голос предательски дрогнул, колени дрожали, скрытые рабочим столом и шерстяным платьем. Она ничего не знала о дочери аптекаря, даже не видела ее никогда, а потому не врала. Но почему-то даже правда сковывала ей горло под этим тяжелым проницательным взглядом.

– Прошу вас, инспектор, не давите так на девочку, – вмешался Сильван. – Она из лавки-то никуда не выходит, только с книгами общается, да со мной.

– Не общается, значит…

Мужчина не закончил фразу. Только еще несколько мгновений осматривал рабочее место и саму девушку, прежде чем, наконец захлопнуть блокнот. Уголки его губ едва опустились вниз, а во взгляде, направленном уже на самого хозяина лавки впервые мелькнуло что-то кроме холода – что-то больше похожее на личную неприязнь. А в зазвучавшем голосе едва ли скрытая угроза.

– Господин Фолио, имейте в виду. Пропажа человека, связанного с Комитетом, – дело серьезное. Любая информация, любая мелочь… может оказаться решающей. Не скрывайте ничего. Ради вашего же блага.

– Конечно, инспектор. Мы всегда рады помочь Комитету. Порядок – прежде всего.

Приговаривая что-то еще, Сильван проводил его до самой двери и едва тот закрыл ее за собой, старик тут же задвинул засов. Улыбка с его лица мгновенно пропала, на лице залегли глубокие тени. Он устало прислонился к стене, рука порывисто потянулась к груди. Книги за спиной девушки резко зашумели.

– Мастер!

Астра подскочила, смахнув со стола несколько листов и бросилась к нему, позабыв о трясущихся ногах. Но тот только слабо невесело усмехнулся, покачав головой в ответ на ее тревогу.

– Все в порядке, пташка. Просто мое сердце уже не камень.

Он тяжело выдохнул, но все же оперся на плечо девушки, чтобы дойти до кресла и со вздохом опуститься в него. Астра осталась стоять, не зная, что ей делать и куда бежать. Вдруг ему сейчас станет плохо, а она даже не знала, есть ли в лавке что-то целебное. И в городе она толком не была, где лавка аптекаря или травника тоже не знала. Мысли беспомощно метались по кругу, пока рука старика не схватила ее ладонь.

– Успокойся. Все хорошо. Присядь.

Он слегка потянул ее, и она медленно присела во второе кресло, все еще с тревогой наблюдая за выражением его лица. Книга на полках чуть поутихли, но все же лавка была полная тревожного шепота страниц и щелканья металлических уголков. Сильван вздохнул и прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла.

– Мастер Фолио, – неуверенно начала Астра.

– Ты… ничего не почувствовала? – он медленно повернул голову, чтобы взглянуть на нее обеспокоенным взглядом.

– Я? Н-нет…

– Хорошо. Значит, он не считает тебя полезной.

– О чем вы?

– Он не поверил, – резко сказал Сильван, выпрямляясь в кресле. – Он применил магию, чтобы надавить на меня. Ту магию, которую используют для допросов. Он хотел выдавить из меня правду.

Астра почувствовала, как в животе образовалась пустота. Наверняка поэтому так заболели пальцы и было так страшно. Она даже не поняла, что произошло что-то по-настоящему магическое. А старому мастеру пришлось ее защищать.

– Да, я и забыл, что это такое, – пробормотал старик с тяжелым вдохом оглядывая лавку. – Принеси-ка мне мешочек с травами. Он под прилавком… нужно заварить.

– Я все сделаю!

Девушка торопливо направилась к прилавку, нашла нужные травы, сама повесила котелок и положила столько, сколько велел Сильван, который все это время молча наблюдал за ней из своего кресла. Пока вода закипала, Астра не переставала думать о Ригоре, о магии, о страхе. И о том, что она опять стала угрозой для теплого безопасного места.

Она смотрела на старика, и чувствовала, как внутри нарастает новый страх. Она представляла себе допросы в серых, безликих кабинетах Комитета. Холодные глаза Ригора, его безэмоциональные вопросы. Пытки? Нет, Комитет не использовал грубые пытки. Они использовали другие методы – изоляцию, лишение сна, бесконечные, монотонные допросы, которые ломали волю куда эффективнее, чем дыба.

– Я не выдержу, – прошептала она, и ее голос сорвался. – Я… должна сама…

Она даже не смогла закончить, как Сильван резко схватил ее за руку, тут же насупившись.

– Выдержишь, – сказал он тихо. – Потому что ты не одна. Потому что ты – часть этого места. И оно будет защищать тебя. Просто послушай.

Астра сглотнула и закрыла глаза. Книги не молчали. Они шелестели, переговариваясь о чем-то своем. Они шуршали и фыркали, ворочаясь от недовольства на полках. Отовсюду раздавались легкие щелчки и поскрипывания. Даже Кардиа недовольно ерзала на пюпитре. Эол же и вовсе соскочил со своей полки, приземлившись точно на корешок, заставив сердце девушки дрогнуть.

– Эол! – она испуганно подняла его, чтобы проверить, все ли в порядке, и тут же почувствовала, каким теплом разливается по пальцам его сила.

– Они не дадут тебе сломаться, – сказал Сильван, наблюдая за ними. – Их воля, их память, их магия – они будут с тобой. Но ты должна доверять им. И доверять мне. А теперь сними котелок с огня и поставь вон туда, он должен немного остыть, прежде чем мы зальем наше беспокойство.

Астра кивнула, отложив на маленький столик Эола, который едва ли не подпрыгивал на месте от возбуждения. Пока она была занята, Сильван вздохнул с облегчением и подошел к горшочку с мятой.

– Видишь? – он тронул листок. – Они уже дали новые побеги. Жизнь продолжается.

Где-то в городе инспектор Кассиан Ригор, без сомнения, уже диктовал своему помощнику новый отчет. Отчет, в котором лавка «Переплет судьбы» и ее юная помощница перемещались из категории «малозначительные свидетели» в категорию «лица, представляющие интерес».

Но в самой лавке пахло чаем, мятой и засушенными цветами. И тихий, непрерывный шепот страниц говорил о том, что не все так просто. И что самые важные битвы часто происходят не на полях сражений, а в тишине библиотек и в глубине человеческих сердец.

Две недели. Четырнадцать дней, прожитых в сомнениях, воспоминаниях и надежде. Утро начиналось с шалфея и мяты, с тихого шепота книг, с монотонной, успокаивающей работы – то с гербарием, то с реестрами, то с починкой потрепанных корешков. Дни текли медленно, как густой мед, нарушаемый лишь визитами постоянных клиентов, которые заходили порой не столько за книгой, сколько за разговором. Большую часть времени Астра пряталась в глубине лавки, лишь изредка наблюдая из-за книжных стеллажей за гостями старика. Травяной чай и тихие разговоры понемногу успокаивали истерзанную душу девушки. И после того, как засов запирался, а тяжелые шторы скрывали ночной город, она возвращалась в свою комнатку почти умиротворенная.

И все же она по-прежнему старалась как можно меньше выходить наружу. Только ранним утром, когда не спалось, а снаружи еще было пустынно, она иногда выходила на крыльцо, чтобы подмести или просто вдохнуть незапыленный воздух. Лавка стала ее коконом, ее норой, ее единственным убежищем. И здесь она постепенно училась дышать ровнее. Страх перед Ригором не исчез – он затаился где-то глубоко внутри, холодный и твердый, но он перестал быть всепоглощающим. Он стал эхом, привычной частью пейзажа, как и постоянное, почти осязаемое ощущение того, что за ней наблюдают. Не книги – их внимание было теплым и оберегающим – а что-то другое. Незримое.

Сильван был ее якорем. Его спокойствие, его размеренные движения, его умение находить слова в любой ситуации были для Астры лучшим учебником. Она училась у него не только ремеслу, но и искусству выживания. Искусству быть незаметной, но не невидимой. Быть частью лавки, но при этом оставаться собой.

Но сегодняшний день был исключением из правила. Сестра Иветта, принесшая книги для починки, упросила Сильвана отпустить девушку, чтобы помочь с большим пожертвованием, починить одежду и посидеть с детьми, пока помощницы монахини была в лечебнице.

Астра не боялась работы, но выйти за пределы лавки было для нее чем-то немыслимым. Она заметила, что и старик долго колебался, несколько минут что-то обсуждал с женщиной в стороне, пока девушка убиралась за рабочим столом, стараясь прислушаться к их разговору. В конце концов, на следующее утро хозяин лавки встретил проснувшуюся помощницу чашкой чая и маленьким гладким камушком в руке.