– Не знаю, – честно ответил старик. – Его выбор. Всегда их выбор. Но книга нашла его. Значит, шанс есть.

Он подошел к книге баллад, бережно поднял ее и провел рукой по потертому переплету. Воздух вокруг него заискрился ярче – так всегда случалось, когда он безмолвно общался с кем-нибудь из обитателей книжных полок. Страницы слегка шевельнулись, а затем вновь успокоились, и книга будто застыла.

– «Менестрель» всегда тяготел к людям искусства, – задумчиво проговорил старик, водружая сборник на место. – Поразительно, что он вдруг решил вмешаться в судьбу Рика. Но, может, мы не все о нем знаем.

Астра смотрела на полку, думая о мужчине. О его пустоте, которую он пытался заполнить чужими секретами. И о том, что, возможно, единственный способ заполнить ее – это начать хранить чужие тайны. Не для продажи. А для защиты.

– Не жди, – заговорил старик, словно читая ее мысли. – Сейчас он борется с собой. Привычка – страшная сила. Легче быть циником, чем верить в добро. Особенно когда мир ежедневно доказывает тебе обратное.

– Но он же… в нем что-то есть, – тихо, неуверенно пробормотала девушка, оборачиваясь. – Что-то зарождающееся… Он ведь знает. Он может помочь тому учителю…

– Может, – согласился Сильван. – А может, дойдет до ближайшей таверны, пропьет последние монеты и забудет обо всем. Столько лет топить душу в грязи сплетен – недолго себя самого потерять. Помни, пташка, что мы не заставляем никого измениться. Будь готова к тому, что книжная страница не изменит ничего.

Девушка только неловко кивнула. Ей и самой не верилось, что душу такого человека могло что-то настолько сильно тронуть. Но так горько было осознавать, что никак нельзя помочь тому, кого оклеветали. Она оглянулась на гербарий, которые выправляла, а затем на аптекарский уголок. Молчаливая Кардиа шевельнула страница, будто бы отозвалась на взгляд девушки.

– А Верити? – спросила Астра, возвращаясь к самому страшному. – Он… он спасся?

– Не знаю, пташка, – Сильван поджал губы. – Серые люди… они не оставляют следов. Или оставляют только те, что хотят. Возможно, он и вправду уехал. Наше дело – надеяться. И помнить. Каждый спасенный, каждый предупрежденный, каждый, кто сделал правильный выбор благодаря нам – это камень в стене, которую мы строим против хаоса и безразличия. Иногда камни выпадают. Но мы продолжаем строить.

Он подошел к гербарию, над которым работала Астра, и тронул хрупкий цветок.

– Вот видишь? Он умер давно. Но мы сохранили его красоту. Продлили его память. В этом и есть наша работа. Не менять мир. А сохранять в нем крупицы добра, правды и красоты. Чтобы они не исчезли навсегда.

Девушка кивнула, смотря на нежный, почти прозрачный лепесток. Он был таким хрупким. Таким беззащитным. Как и все, что они пытались защитить. Но он пережил десятилетия. И, возможно, переживет еще. Еще раз бросив взгляд на дверь, она выдохнула и вернулась за стол, чтобы продолжить работу. Чем больше проходило времени, тем спокойнее ей становилось за книгами – за заботой о них, за починкой, за переплетом. Но стоило ей только отвлечься от мрачных мыслей, оставленных городским сплетником, как дверь распахнулась снова.

Кассиан Ригор.

Она почувствовала холодок прежде, чем подняла глаза на вошедшего посетителя. Пальцы дрогнули и изящный сухой цветок выпал из хватки пинцета.

– Мастер Фолио, – без всякого приветствия его голос прозвучал, как удар хлыста по замерзшему воздуху. – У меня есть к вам вопросы.

– Инспектор! – Сильван обернулся с видом легкого, вежливого удивления. ­– Чем могу вам помочь?

– Речь об аптекаре Бенедикте Верити.

Ригор достал свой блокнот и раскрыл его. Астра почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Она уставилась в гербарий, но видела только размытые пятна – желтое, коричневое, зеленое. Они ведь только что заговорили об аптекаре после почти недельного молчания.

– Бенедикт? – старик нахмурился, изображая искреннее недоумение. – Что с ним? Слышал, лавку свою закрыл. Неужели нашел покупателя? Давно пора, бедняге, дела у него шли ни шатко ни валко…

– Лавка не продана, – холодно отрезал инспектор. – Она опечатана. По распоряжению Комитета. Верити пропал. Исчез. В ночь после нашего с вами разговора.

– Пропал? – Сильван покачал головой, изображая сочувствие. – Господи… Неужели на него кто-то напал? В нашем районе в последнее время неспокойно…

– Мы не исключаем никаких версий, – голос Ригора был ровным. – В том числе и версию о его добровольном… исчезновении. В связи с определенными обстоятельствами… Вы говорили, что он был вашим давним знакомым.

– Клиентом, – мягко поправил хозяин. – Он иногда заходил. Заказывал переплеты для своих реестров. Интересовался старинными медицинскими манускриптами. Человек науки. Педантичный… Жаль, очень жаль, если с ним что-то случилось. А с дочкой его? Алисой? Она ведь больна…

– Дочь исчезла вместе с ним. Что наводит на интересные теории…

Ригор медленно прошелся вдоль прилавка, его пальцы в белых перчатках провели по деревянной столешнице. Астра застыла, боясь даже дышать. Инспектор Комитета теперь казался хищником, взявшим след, и медленно подбиравшимся к жертве. Он словно давал понять, что он все знает, и давал время признаться. Потому что все знали, что признание в магическом преступлении может смягчить вину, а вот прямое обвинение уже не даст такого шанса.

Она слишком хорошо знала это правило. Слишком хорошо была знакома с этим странным пугающим тоном, с этими манерами поведения. Ригор словно был точной копией тех людей, кто пришел за ней. Словно копия книги – только бездушная, холодная, знающая лишь четкие бесстрастные буквы указов и протоколов.

– Он никому не говорил о своих планах? Не упоминал о намерении уехать? Не просил совета?

– Нет…, – Сильван задумался, почесывая бороду. – Не припоминаю. В последний раз, когда он заходил…это было на прошлой неделе. Говорил что-то о том, что устал, что

– В его лавке был проведен обыск, – продолжил инспектор, перелистывая страницы блокнота. – Среди его вещей была обнаружена книга. «История обрядов исцеления». Довольно старая. С вашим экслибрисом, господин Фолио.

Астра почувствовала привкус крови на языке. Они нашли книгу. Ту самую книгу, которую она выбрала. В которой Сильван что-то написал. Сердце ее заколотилось как бешеное, ладони вспотели, несчастный пинцет выскользнул из пальцев. Она видела, каким взглядом смотрит на старика инспектор, чувствовала давление, которое исходило от охотника. Но к ее удивленному облегчению, хозяин лавки вел себя спокойно и совершенно обычно, будто бы не чувствовал того обвинения, которое висело в воздухе невысказанным ощущением.

– Неужели? – он вздохнул с видом огорченного библиофила. – Вот же ж! Я ему ее еще… года два назад одолжил! Говорил, что для сверки каких-то старых рецептов нужна. А он все забывал вернуть. Надеюсь, с ней все в порядке? Издание редкое, для меня ценное.

Ригор смотрел на него, пытаясь уловить фальшь. Но лицо Сильвана выражало лишь досаду коллекционера.

– Книга изъята как вещественное доказательство, – последовал сухой ответ. – Она будет изучена. В ней также обнаружены следы отсутствующих страниц.

– Изучена? – старик поднял брови, изображая легкое недоумение. – Это же просто старый сборник целебных рецептов. А страницы там были вырваны, это да… еще до того, как ко мне попала. Но, уверяю вас, она будет бесполена для расследования…

– Любая информация может быть полезной в расследовании.

Астра вдохнула и закашлялась от сухости в горле. Ригор мгновенно перевел свой буравящий взгляд на нее, отчего мурашки побежали по всему телу, а покалывание в пальцах было почти болезненным, словно в них вонзались иголки. Она вдохнула, мельком взглянув на Сильвана в поисках помощи, и, не успев подумать, выпалила.

– Простите, я…

– Ваша помощница, – инспектор нахмурился, отлистав пару страниц назад. – Астра. Вы общались с аптекарем или с его дочерью?

– Нет, я… с чего бы мне…