Сильван тоже заметил это. Сжатые в задумчивости губы слегка тронула улыбка, и он подошел к книгам, прикоснувшись и к ним тоже.

– Тише, тише, – пробормотал он, поглаживая корешки один за другим. – Дело сделано. Теперь его очередь нести свой груз. А наше – ждать.

– Он ведь проиграл, – прошептала девушка. – Его ведь могут вышвырнуть из Академии… или еще хуже…

– Проиграл битву, – поправил старик. – Но не войну. Война за правду никогда не заканчивается. Она только меняет фронты. Сегодня он возможно потерял возможность учиться. Но приобрел нечто гораздо более важное – себя. Такого, каким он должен быть. А это дорогого стоит. Дороже любых званий.

Он вздохнул и выпрямился, направившись к занавеске за рабочим столом. Немного повозившись за ней, он вышел с масляной лампой и веником, который протянул Астре.

– Пташка, пока не стемнело, убери-ка осколки.

– Какие осколки? – недоуменно повторила девушка, растерянно оглянувшись по сторонам.

– Те, что остались от нашего спокойствия, – улыбнулся Сильван. – Их нужно тщательно смести, чтобы никто не порезался. И чтобы мы сами не наступили на острые края. Завтра будет новый день. И нам нужно встретить его с чистыми полами и ясной головой.

Астра послушно взяла веник из его рук. Движения ее были почти бездумными, руки привычно делали свою работу, пока мысли приводились в порядок. И пока она мела пол, сметая невидимые осколки тревоги, она думала о Брендоне. Где он сейчас? Сидит ли в своей комнате, сжав кулаки от ярости? Или уже пишет новую теорию, вдохновленный своей собственной смелостью?

И вместе с тем ей не давали покоя слова Сильвана. Впервые в образе заботливого и простодушного хозяина необычной книжной лавки проступило что-то иное, что-то более крепкое, уверенное и вместе с тем, словно бы чужое и холодное. Астра не знала, что ей думать, чего боятся, чему верить.

Пока она сметала пыль вместе с мыслями, на полке вновь шевельнулся Аквилон.

Доверие,

промелькнуло в мыслях девушки, когда она погасила все лампы в лавке и направилась к лестнице в свою комнатку. Она прошла мимо двери в мастерскую, где из-под плотно закрытой двери виднелась полоса света и чувствовался зов той самой магии, которой занимался книжный мастер, подготавливая заказ для Академии.

Астра тихонько прошла мимо и поднялась к себе. Тихое место посреди бури было здесь, в самом ее центре. И эту тишину хранило доверие, укоренившееся в душе, несмотря на все страхи.

Астра спустилась в лавку, когда солнце еще не показалось. Уснуть толком не получалось, а потому она решила встать и затопить камин для старика сама. Однако Сильван был уже на ногах. Девушка застала его переносящим книги из одного из стеллажей к другому. Камин уже ярко пылал, разгоняя утреннюю сырость, а на рабочем столе стояла большая дымящаяся кружка, от которой по всей лавке тянулся незнакомый травянистый запах.

– Мастер? – девушка осторожно подала голос, выглядывая из-за стеллажа.

– Утро, пташка, – старик с тяжелым выдохом, медленно опустил на пол стопку книг в одинаковых темно-синих переплетах. – Возьми чай на столе. Нужно набраться сил и подготовиться.

– К… к чему?

– Он придет, – произнес Сильван, и его голос прозвучал негромко, но с такой железной уверенностью, что сомнений не оставалось. – Скорее всего сразу после девяти часов, как только сверится с протоколами, получит санкцию от начальства. Он любит порядок во всем.

– Вам нужна помощь?

Не обратив внимания на чай, девушка выступила вперед, заметив, как слегка дрогнули руки мастера, когда он опустил на пол очередную стопку книг, принесенных из другого шкафа. Она мысленно отругала себя, что не встала пораньше, не кинулась помогать сразу, испугавшись испортить все.

– Конечно, пташка, помощь здесь не помешает.

Сильван кивнул, вытерев лоб рукавом и медленно выпрямившись. Потирая поясницу, он огляделся, брови его сошлись к переносице в задумчивости. Убедившись в чем-то, он кивнул своим мыслям и вновь повернулся к помощнице.

– Помнишь, я говорил, что от некоторых книг лучше держаться подальше? – он провел рукой по корешкам книг, составленных на полу. – А есть такие, которые лучше никому не показывать. Это они. Не потому, что они запрещены. А потому, что их содержание можно истолковать… превратно. Вольнодумные трактаты. Философские тома. Поэзия, которая чересчур смела для серых умов… Их нужно убрать. На время.

Астра смотрела, широко раскрыв глаза. Она и не подозревала, что в лавке есть столько книг, которые могут вызвать ненужное внимание. Видимо, инспектор Ригор не обратил на них внимания при первом посещении, но теперь лучше было убрать их подальше от придирчивых глаз.

– Куда?

– Есть место, – Сильван многозначительно посмотрел на пол под своими ногами.

Он шагнул ближе к шкафу. Из-за его спины девушка не видела, что он сделал, но вдруг рядом с сапогом Сильвана бесшумно отъехала в сторону половица, открывая темный люк с железной ручкой. Оттуда потянуло запахом сырого камня, старого дерева и… чего-то еще. Чистого, незапятнанного временем воздуха.

– Сноси их сюда, пташка. Аккуратно. А я пока найду им замену на полках.

Астра послушно взяла в руки первые несколько книг, пока старик возился с другими обитателями лавки. Страх отступил перед необходимостью что-то сделать. Она аккуратно, одну за другой, переносила книги в тайник. Они были разными – одни тяжелыми и монументальными, другие – легкими, почти невесомыми. Но все они, как ей показалось, молча понимали, что происходит, и покорно позволяли себя прятать. От них веяло не страхом, а скорее усталой покорностью судьбе – их уже скрывали много раз за их долгую жизнь. И девушка чувствовала эту едва заметную обреченность и принятие – таков был их удел, такова была цена за вложенные в них когда-то знания и жизни.

Когда последняя книга скрылась в темноте подвала, а половица встала на место, скрывая люк, Сильван уже расположил в пустых местах стеллажей новые книги, почти молчаливые, не смевшие издать громких звуков.

– Так-то лучше, – выдохнул он. – Теперь пусть ищет… А ты запомни вот что. Он будет говорить об Академии. О Брендоне. Он попытается связать его визит сюда с его «бунтом». Он будет искать крамолу на полках. Ему нужен предлог. Любой. Чтобы оправдать обыск. Чтобы запугать. И он будет спрашивать тебя, играть на твоей наивности, твоем возрасте и твоей простоте. Не трясись и не бойся, ты ничего не сделала. Не дай ему понять, что ты хоть что-то знаешь о людских желаниях, хорошо?

Рука старика крепко сжала ее лечо, взгляд его был серьезным и пронзительным, будто бы он не просто пытался смотреть куда-то вглубь души своей помощницы, но и пытался донести до самых глубин свои слова, свои мысли. Астра чувствовала, как от напряжения колышется воздух, как подрагивают золотистые искорки в воздухе, связывающие душу старика и лавку. Она хотела сохранить это тепло. Сохранить это место таким, каким оно было все это время. И она была готова сделать для этого все.

– Возьми кружку, пташка. Выпей. Станет спокойнее.

Он кивнул на чашку на рабочем столе и сам взял вторую с маленького столика у камина. В полной тишине они сделали несколько глотков еще теплого травяного чая. По телу девушки вместе с теплом разливалась надежда на то, что все обойдется, что они справятся и буря, та самая настоящая буря, которой она так боялась, обойдет их стороной.

Но не успела она отпить и половины, как дверь лавки резко распахнулась, и от звона колокольчика Астра едва не подпрыгнула, крепче вцепившись пальцами в кружку.

На пороге, залитый утренним солнцем, стоял инспектор Кассиан Ригор. Он был один. Его серый мундир был безупречно выглажен, сапоги блестели, а лицо… лицо было каменной маской холодной и почти неживой. В одной руке он держал свой изящный блокнот, в другой – то самое серебряное перо, что светилось голубым светом.

– Господин Фолио, – произнес он ровным, лишенным всяких интонаций голосом. – Добрый день. Я здесь по приказу о расследовании инцидента в королевской Академии.