Он вздохнул и посмотрел на часы, висевшие над входом в мастерскую. Старый механизм тикал громко, отмеряя секунды, каждая из которых приближала их к вестям из Академии.

– Но теперь нам следует вернуться к нашим ядовитым травам. Рутина – лучший щит против нетерпения.

Они снова погрузились в работу. Астра взяла в руки следующие несколько листов. Гравюра на титульном листе изображала белладонну – красивый, коварный цветок с темными, почти черными ягодами. Страницы под пальцами казались холодными и отстраненными. Прикосновение к ней было неприятным, будто она дотронулась до чего-то мертвого. Девушка постаралась закончить с ней быстрее, чувствуя, как холодок от страниц пробирается ей под кожу.

– Интересно, – заметил Сильван, наблюдая за ее гримасой. – Книги о смерти часто бывают самыми «мертвыми». Они концентрируют на себе не знание, а страх. Страх перед неизбежным. Перед болью. Перед концом. С ними нужно обращаться особенно осторожно. Не давать их страху проникнуть в тебя.

Он осторожно взял из рук помощницы стопку листов и покачал головой. Без лишних слов она поняла, что эти листы он сошьет сам, чтобы не дать ей погрузиться в ощущения, с которыми она еще не могла справиться сама. Она некоторое время наблюдала, как умелые пальцы ловко перешивают стопку листов и все пыталась набраться смелости задать тот самый вопрос. Но силы не набирались и в конце концов она выдохнула, так и не спросив.

Они так и провозились с шитьем книг до вечера. Вопреки своим словам, хозяин лавки не удалился в мастерскую, чтобы заняться особым заказом, а сшивал аптекарские книги вместе с ней, продолжая наставлять и показывать, как лучше справиться с работой.

Когда солнце уже стало клониться к закату, они заслышали нарастающим шум за дверью лавки. Не просто гул голосов, а что-то более оживленное. Вскрики. Смех. Громкие, возбужденные возгласы. Книги на полках встревоженно зашелестели.

Прежде, чем кто-нибудь успел что-то сказать, в лавку ворвался Риккард Гримболд. Его лицо было пунцовым от быстрого бега и возбуждения, глаза блестели, как у хорька, нашедшего курятник.

– Сильван! Ты слышал?! В Академии! Переполох! Скандал! Дело пахнет керосином и жжеными перьями!

Сильван ловко успел схватить с прилавка Аквилона, которым раззадоренный сплетник намеревался в очередной раз обмахнуться. Вместо старого солидного тома, в руки мужчине попался сборник правил «Этикета для благородных дев», которым он стал обмахиваться, нарочито растягивая паузу.

– Подумать только, мальчик из благородной тихой семьи! Этот тихоня, Чейн! Устроил там представление! На семинаре у самого Альтриума!

– Что случилось, Рик? – спокойно спросил Сильван, убирая недовольно шелестящий Аквилон подальше на полку.

– Да он встал и как давай поливать грязью все выводы комиссии по магии низших сфер! Ссылался на какие-то запретные труды! На поэзию, представляешь?! Цитировал стихи! Альтриум побагровел, как индюк! Кричал, что его вышвырнут из Академии! А мальчик – о, надо отдать ему должное – стоял на своем! Говорил, что истина дороже диплома! Представляешь? Романтик! – Рик фыркнул, но в его голосе слышалось неподдельное восхищение. – В общем, устроил адский скандал. Половина Академии уже гудит, как улей. Говорят, сам Декан вмешался. Уволили беднягу Геллара все равно, конечно, но мальчику влетело по первое число.

Рик выдохнулся и наконец поставил книгу на место. «Этикет для благородных дев» издал обиженный щелчок, упрекая его за фамильярность.

Астра слушала, и сердце ее колотилось где-то в горле. Брендон сделал это. Он нашел в себе смелость. Он бросил вызов, но слишком громко, не послушав совета Сильвана. И проиграл. Она невольно вцепилась в край стола, ощущая всепоглощающую пустоту внутри. Что теперь будет с ним? С лавкой? С ней самой?

– И где теперь Брендон? – между тем спросил Сильван, его лицо оставалось невозмутимым, но взгляд стал острее.

– Кто его знает! – развел руками Рик. – Убежал, наверное, в свою конуру. Или его уже вызвали на ковер в Комитет? Такие дела они любят разбирать быстро и показательно. Чтоб другим неповадно было… Говорят, кстати, что там и так инспекторы были с утра, изучали дела с несанкционированным вмешательством магии, а тут такое! Наверняка еще и туда вмешаются. Тогда семейке этой точно несдобровать, зуб даю!

Инспекторы. Перед глазами Астры вновь пронеслось невозмутимое холодное лицо Ригора, его цепкий взгляд и ледяной тон. Что, если именно он там. Что, если он свяжет поведение Брендона с тем, что случалось вокруг их лавки. Что если под угрозой окажутся все вокруг. И все из-за одной неверно отданной книги.

– Спасибо за новость, Рик, – сухо отозвался старик, словно невзначай коснувшись руки девушки. – Как всегда, ты в курсе всех событий.

– Всегда рад помочь, старина! – тот довольно ухмыльнулся. – Если что узнаю еще – забегу! Теперь это дело пахнет жареным!

Тишина, в которую он погрузил лавку, была уже иной. Не тревожной, а тяжелой. Предчувствие сменилось фактом. Буря началась. И Астра не видела, где можно скрыться от нее, даже находясь в самом центре. Она беспомощно взглянула на старика, пока тот медленно снял очки и протер их.

– Что мы будем делать?

– Ничего, – совершенно спокойно отозвался он, пожимая плечами и водружая очки на место.

– Но… Ригор! Что если он узнает?

– Даже если это дело дойдет до него – Брендон купил книгу поэзии. Ничего противозаконного. Доказать, что она вдохновила его на бунт, невозможно.

Сильван говорил медленно и серьезно, обводя лавку сосредоточенным взглядом. Астра нервно перебирала пальцами ткань фартука, пытаясь найти в лице старика привычную надежную светлую улыбку. Золотистые теплые искры вокруг старика слегка дрожали, а их сияние на несколько мгновений стало тусклее и тише.

– Но ты права, пташка. Визит его вероятнее всего неизбежен. И если он придет с новыми вопросами, нам просто нужно быть готовыми.

Он подошел к своей шкатулке и медленно, словно раздумывая, открыл ее. Его пальцы осторожно проскользили по краю резной крышки, а затем опустились вглубь, к углу, где он чем-то пошуршал, внимательно вглядываясь. Астра не видела, что изучал и искал хозяин лавки, но послушно стояла на месте, не решаясь вновь проявить любопытство. Она просто ждала, считая каждый гулкий удар сердца.

– Если он придет, – Сильван поднял взгляд, но смотрел куда-то мимо нее, за стеллажи, – не говори с ним. Только то, что спрашивают. Не объясняй. Не оправдывайся. Ты – просто помощница. Ты ничего не знаешь. Ты только подаешь книги и протираешь пыль. Хорошо?

– А вы? – девушка кивнула, с трудом сглатывая ком в горле.

– Я поговорю с ним, – в голосе старика прозвучали стальные нотки, которых Астра раньше не слышала. – Я знаю его язык. Я знаю, как они мыслят. Как строят цепочки. Где ищут слабые места… чтобы победить дракона, нужно говорить на его языке. И знать, какие сокровища он ищет.

Он резко захлопнул шкатулку, и от щелчка девушка вздрогнула, почти подпрыгнув на месте. Книги на полки за ее спиной издали едва слышное ворчание, словно решение Сильвана им не нравилось. Старик покачал головой и подошел к стеллажу, проводя рукой по трепещущим корешкам, пытаясь успокоить. Он ничего не говорил, но мало-помалу, недовольные обитатели полок притихли, перестав шелестеть и фырчать. Хозяин лавки осторожно похлопал по стенке шкафа и повернулся к помощнице.

– А теперь, пташка, запомни самое главное. Что бы ни случилось. Что бы он ни сказал. Ничего не бойся. Страх – это дым, который выдает огонь. Оставайся спокойной. Для инспектора – ты просто пыль на полках. Тень за прилавком. И в этом твоя сила.

Внезапно в воздухе почувствовалось легкое, едва уловимое движение. Искры Сильвана смешались с серебристыми отсветами, идущими от шкафа с поэзией. Астра обернулась, заметив, как подрагивающим светом переливаются книги на полке, где раньше стояли «Оды небу». Девушка чувствовала их гордость – за своего собрата и за его читателя. Даже если его ждала неудача, он сделал то, что должно было быть сделано. Он нашел в себе смелость прочесть между строк.