– А, Ригор! Наконец-то! – лицо Варга было почти пунцовым, он выжидающе положил руки на стол. – Ну, где он? Где результат?

Ригор вошел в кабинет, щелкнул каблуками и положил на стол перед старшим инспектором папку с бумагами, которые лежали заготовленными в кабинете.

– Как и приказано, старший инспектор. Полный отчет по делу аномалий в городе.

Начальник с жадностью набросился на документы, листая страницы, испещренные безупречным каллиграфическим почерком Ригора.

– Так, так, так… – он бормотал, пробегая глазами текст. – «Установлено, что субъект Брендон Чейн действовал по собственной инициативе, мотивированный личными амбициями и конфликтом с преподавателем» … Хм. «Швея Мейвис Тендерсток получила заказ благодаря случайной рекомендации» … «Выздоровление детей в приюте Святой Маргариты связано с применением нового, одобренного Комитетом препарата, поставленного по ошибке вместо старого» … Повезло старухе Иветте. Ладно. Аптекарь Верити?

– Наиболее вероятная версия – бегство вследствие долговой ямы, – не моргнув глазом, Ригор выдал заготовленную фразу. Проверка выявила значительные финансовые нарушения и залоги. Его исчезновение – попытка избежать расплаты. Связь с «аномалиями» не прослеживается.

Он говорил ровным, монотонным голосом, зная, что за этим последует взрыв недовольства. Внутри него все кричало, но ни один мускул не дрогнул на лице. Варг листал дальше, его брови все больше сходились к переносице.

– А сама лавка? Старик? Девка? Ничего подозрительного? Никаких следов манипулятивной магии? Нарушений хранения лицензированных артефактов?

– В ходе многократных проверок, включая внеплановые рейды, нарушений не выявлено, – отчеканил Ригор. – Магический фон стабилен, соответствует норме для заведения подобного типа. Сильван Фолио – законопослушный гражданин с безупречной репутацией. Его племянница… из провинции, помогает по хозяйству. Данных о причастности к какой-либо магической деятельности нет.

Он закончил и замер, глядя в пространство чуть выше головы Варга. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием начальника и тиканьем настенных часов.

– И все? – раздался хриплый голос старшего инспектора. – Все эти «случайности», «совпадения», «личные инициативы»? И вы хотите сказать, что между ними нет никакой связи? Никакого центрального узла? Никакого «кукловода»?

– На основании представленных доказательств – нет, старший инспектор. Цепь событий имеет объяснимый, бытовой характер. Рекомендую дело закрыть за отсутствием состава преступления.

Он произнес эту фразу – эту откровенную, наглую ложь – с такой ледяной уверенностью, что даже Варг на мгновение опешил. Старший инспектор смотрел на него с немым изумлением, смешанным с подозрением.

– Вы что, Ригор, меня за идиота держите? – наконец прошипел он и с яростью хлопнул стопкой листов по столу. – Полгода чудеса творятся, а вы мне про «бытовой характер»?

– Я опираюсь на факты, старший инспектор, – парировал Ригор, не меняя выражения лица. – А факты, как бы нам ни хотелось иного, упрямая вещь. Если у вас есть иная информация или версия, готов ее проверить.

Он блефовал. Он знал, что у Варга нет ничего. Лишь интуиция и злоба. Начальник тяжело вздохнул, отодвигая от себя папку с отчетом, как нечто бесполезное.

– Факты… Ладно. Оформляйте все по процедуре. Но имейте в виду, Ригор, – он пригнулся вперед, и его голос стал тихим и опасным, – я с этого дела глаз не спущу. И с вас – тоже. Что-то здесь нечисто. И если вы что-то упустили… или, не дай боги, скрываете…

– Я всегда действую в строгом соответствии с уставом, старший инспектор, – абсолютно бесстрастно ответил Кассиан. – Если все вопросы исчерпаны, я пойду оформлять документы о закрытии дела.

Варг молча махнул рукой, отворачиваясь к окну. Его вида было достаточно – он не верил ни единому слову, но не мог ничего доказать. Ригор развернулся и вышел. Только когда дверь собственного кабинета закрылась за ним, он позволил себе сделать глубокий, прерывистый вдох. Его ладони были влажными, спина – мокрой от холодного пота. Он прошел через первое испытание. Он солгал своему начальнику в лицо. Подделал отчет. Препятствовал правосудию. Совершил целый ряд должностных преступлений, за каждое из которых ему грозило не просто увольнение, но тюрьма.

Он не мог перестать думать об Астре. Или о Люции. Имя было не важно теперь. Важны были испуганные глаза, которые в последний миг встречи с ним светились надеждой. Важен был Сильван, который доверил ему свою тайну и жизнь девушки.

Кассиан взял перо, обмакнул его в чернила и вывел на бланке четкие, безжалостные буквы: «ПОСТАНОВЛЕНИЕ о прекращении дела за отсутствием состава преступления».

Каждое слово было гвоздем в крышку его собственного гроба. Но вместе с тем – кирпичиком в стену, за которой могли быть в безопасности те, кого он… кого он что? Защищал? Оберегал? Или просто пожалел?

Он не знал. Он знал лишь, что другого выхода у него не было. И что этот выбор, самый страшный в его жизни, дарил ему странное, горькое спокойствие. Инспектор Ригор больше не был неумолимой серой тенью Комитета. Кассиан был человеком, принявшим решение. И готовым нести за него ответственность.

Он поставил последнюю точку и отложил перо. Дело было закрыто. Пьедестал идеального инспектора пошатнулся. И все, что теперь удерживало его – это хрупкая, как паутинка, нить доверия, протянутой ему из тихой лавки, пахнущей старыми книгами и надеждой.

Прошла неделя. За ней вторая. И дальше снова. Зыбкое затишье превратилось в хрупкое ожидание, а затем в дрожащее спокойствие. В «Переплете Душе» жизнь потекла своим чередом, и в ее уютное русло вернулась былая безмятежность, словно бы ставшая еще краше после пережитых страхов. Теперь каждый луч солнца, пробивавшийся сквозь окна, каждый довольный вздох старого фолианта казались почти драгоценными.

Астра позволила себе вернуться к прежнему ритму. Она уже не вздрагивала при каждом звонке колокольчика, хотя тень настороженности еще иногда мелькала в ее глазах. Она перестала разглядывать серые мундиры в окна и прятаться при каждом постороннем госте.

Девушка отказалась от нового пузырька с сонным зельем, при упоминании которого она каждый раз вспоминала тот жуткий момент, когда тень ввалилась к ней в окно. Сама того не ожидая, она поняла, что зачем-то ждет, когда дверь откроется с привычной силой. Для нее все еще оставалось тайной, что стало со всеми подозрениями и с самим инспектором. В памяти надолго отложился момент, когда она впервые по-настоящему посмотрела ему в глаза. И как ярко вокруг него вспыхнули миллионы песчинок неожиданно яркого искреннего желания. Такого неестественного для него, но в то же время такого… настоящего

Астра уже гасила лампы, погружая лавку в уютный, бархатный мрак, когда дверь снова тихо скрипнула. Она вздрогнула, обернулась, ожидая увидеть кого-то из припозднившихся постоянных клиентов. Но на пороге увидела Брендона. Он и без того весь светился от какой-то переполнявшей его радости, а привычные глазу Астры искорки еще больше превращали лавку вокруг него во что-то неземное и сверкающее.

– Астра, безумно рад вас видеть! – Брендон переступил порог, протягивая пышный букет незнакомых цветов. – Это вам, прошу вас.

Она моргнула, чувствуя, как невольно краснеют уши. Эол рассерженно запрыгал на рабочем столе, грозя свалиться с края. Книги захихикали, зашелестели, перешептываясь, пока она медленно забрала из рук студента цветы. Сладковатый приятный запах свежести смешиваясь с привычными запахами лавки слегка кружил голову.

Пока она пыталась найти слова благодарности, хозяин лавки выглянул из-за книжных шкафов с широкой добродушной улыбкой приветствуя зачастившего к ним студента.

– Молодой человек, вы что-то припозднились сегодня! А это что?

– Прошу прощения, господин Фолио, было очень много дел в Академии, спешил к вам, как мог… А это…

Брендон помедлил, пожав плечами, словно пытаясь отмахнуться от принесенного подарка. Сильван хитро прищурился, смерив парня взглядом с головы до ног.