– Я не хотел вас пугать.

Для человека, привыкшего к сухим длинным обвинениям, оказалось неожиданно сложно выразить то, что клокотало в груди. Пытаясь быть искренним, он приложил руку к груди, туда, где блестел знак Комитета. И тут же заметил с каким лицом она проследила за этим жестом.

– Не… не страшно, – едва слышно ответила она, неловко дернув головой. – Мастер Фолио объяснил, что… вы не со зла.

Она боялась. Так сильно, что, если бы ее губы не двигались, он решил бы, что говорит кто-то другой. Севший от страха истончившийся голос напоминал паутинку, запутавшуюся в волосах. Казалось, одно движение, и она лопнет. Нить жизни и свободы сейчас была в его руках.

– Ваш сон, – осторожно пытаясь подобрать слова, он вновь заговорил. – Вы плохо спите?

– Все хорошо, – так же осторожно ответила Астра. – Сестра Иветта принесла новых трав. И мята растет. Эльда принесла.

Она коротко кивнула на горшочек с мятой на окне. Яркие зеленые листья золотились в солнечном свете. Мята, которую принесла Эльда, кузнец с пылающей улицы, получившая неожиданный подарок судьбы в виде подмастерья. Растение, которая передала та самая старуха, которая получила помощь от посторонних людей. Эти образы вновь пронеслись перед глазами вместе со счастливыми и уверенными лицами студента, швеи, вечно пьяного сплетника. Он видел добро. Простое, человеческое добро. И его долг велел ему назвать это преступлением, виновник которого стоял перед ним.

– Почему? – вырвалось у него вдруг, прежде чем он успел обдумать вопрос. – Почему вы это делаете? Рискуете всем. Помогаете им. Незнакомым людям. Что вы с этого имеете?

Она мучительно медленно подняла голову. В больших светлых широко распахнутых глазах был не только страх, сколько удивление. Что-то внутри Кассиана дрогнуло, по телу пробежала дрожь. Магия? Нет, это было что-то более глубокое, что-то немагическое, но такое же сильное и всепоглощающее.

– Ничего. Я…просто передаю нужную книгу… мастер Фолио сказал, что я могу так осветить дорогу. А люди выберут сами, – она говорила так просто, так естественно, как если бы объясняла, почему светит солнце или идет дождь. – Я пытаюсь помочь… Разве это плохо? Разве помощь – это плохо?

Ее вопрос повис в воздухе, простой и оглушительный, как удар колокола. Разве помощь – это плохо?

В его голове пронеслись годы обучения, параграфы, инструкции. «Любая несанкционированная активность…», «Вмешательство в естественный ход событий…», «Потенциальная угроза стабильности…». И поверх них – голос Сильвана: «Магия доверия. Магия выбора».

И он снова увидел ее в переулке. Испуганную, но не сломленную. И себя – не инспектора, а человека, который заслонил ее от пьяного солдата. Потому что это было правильно. Потому что это было по-человечески.

Он не мог отвести глаз. Он впервые увидел залегшие тени под глазами от усталости, дрожь в уголках губ, непокорную прядь волос, выбившуюся из собранных в простой пучок волос. И невероятную, огненную силу в глубине ее глаз – силу, которая позволяла ей верить в добро, несмотря на весь испытанный ею ужас.

Истинное желание было не в обличении преступника, вмешивающегося в ход жизни.

Сверху что-то хлопнуло, и наученный опытом инспектор вскинул руку, чтобы заслонить голову. Но книга приземлилась не на голову. Она с мягким шлепком опустилась на пол, страницами вниз.

– Эол! – Астра почти вскрикнула, прикрыв рот ладонью.

Кассиан поспешно потянулся за книгой, опустившись на колено. Что-то в бархатной обложке и цвете было ему знакомо. Уже не в первый раз приходилось спасаться от недовольной книги, которой он чем-то особенно не угодил. Он развернул ее страницами вверх. На развороте тонкими изящными буквами было выведено стихотворение, а под ним – изображение рыцаря, склонивший колено перед дамой своего сердца.

Страницы сборника стихов зашелестели, словно он вновь пытался что-то сказать. Несколько томов на полке позади Астры зашумели в такт. Кассиан поспешно выпрямился и захлопнул книгу, собираясь протянуть ее, но та исхитрилась снова раскрыться, едва не выпав из рук.

– Эол! Прекрати немедленно!

Необычно живой и полный эмоций голос Астры заставил инспектора мельком взглянуть на нее. От него не скрылся необычный румянец на ее щеках и заблестевшие глаза. Она почти выхватила из его рук книгу и прижала к себе, пытаясь защитить то ли его, то ли себя.

– Ваша книга…

– Простите! – она выдохнула, оглядываясь по сторонам. – Эол он… он…

– Не любит, когда с вами кто-то говорит, – мужчина кивнул, хотя в голове крутились совсем другие слова.

Эта неожиданная живость, эта попытка оправдать даже книгу, вызвали какое-то странное тепло внутри. Он ничего не знал о ней, кроме записей в протоколах. Но теперь он мог увидеть чуть больше. Кассиан вновь шагнул вперед, а она оперлась спиной на книжные полки, вновь подняв на него настороженный взгляд. Солнечная полоса вновь коснулась ее волос, превращая их в жидкое золото.

– Люция…

Имя прозвучало тихо неслышным шепотом, больше похожим на молитву, обращенную то ли к небу, то ли к самому себе. Два взгляда встретились, золотые искры фонтаном рассыпались перед глазами Астры, вдруг разглядевшей за бесстрастной и холодной серой тенью человека, живую истерзанную сомнениями душу.

– Вам нужно идти, – тихо проговорила на, не сводя с него взгляда. – Вам нужно сделать выбор.

Он не смога ничего сказать в ответ. Только коротко кивнул, и не оборачиваясь направился к двери, чувствуя невыносимо болезненную тягу вернуться назад.

Разум, опутанный сомнениями и новыми страхами не в силах был просчитать дальнейшие действия. Он должен был задержать и беглого архивариуса, и девушку с неправильным даром. Он должен был привести их перед Комитетом и зачитать все то, что нашел и понял.

И теперь, выходя из лавки без каких-либо действий, он совершил официальное должностное преступление. Ради девушки с глазами цвета лесной тени и руками, пахнущими книгами и солнечным светом.

А самое ужасное было в том, что он не жалел об этом. Напротив, сквозь страх и ужас перед последствиями пробивалось странное, щемящее чувство легкости. Как будто он сбросил с себя оковы, которые носил годами, сам того не замечая.

Кассиан посмотрел на здание Комитета, высившееся вдали. Ему предстояло войти туда и соврать своему начальству в лицо. Придумать что-то. Оттянуть время. И всему виной была хрупкая, опасная, запретная причина.

С каждым шагом идти становилось легче, к уставшему от внутренних терзаний и бессонницы человеку возвращалась прежняя осанка, уверенность и блек в глазах. С каждым шагом он все больше походил на прежнего себя, и вместе с тем, он уже был совершенно другим. Он все еще был инспектором Кассианом Ригором. Но теперь у него была тайна. И эта тайна была прекраснее всех правил на свете.

Здание Комитета Магического Урегулирования встретило его ледяным молчанием коридоров и короткими кивками других занятых делами инспекторов и простых служащих. Каждый шаг по отполированному до зеркального блеска полу отдавался в его ушах гулким эхом, словно привлекая внимания, оглашая имя предателя. Он шел, выпрямив спину, с лицом, застывшим в безупречной маске спокойствия, хоть внутри дрожала натянутая до предела струна.

Дверь в кабинет старшего инспектора Варга была приоткрыта. Оттуда доносился его хриплый, раздраженный голос – он о чем-то спорил, и собеседник лишь едва слышно что-то бормотал. Ригор остановился на пороге, давая себе последнюю секунду передышки. Он мысленно перебирал детали своего «отчета», выстраивая их в идеальную, непротиворечивую картину. Ложь должна была быть безупречной. Алмазной огранки.

– ...Да ясно все! Выполняйте приказ, а не рассуждайте!

Вместе с этим последним выкриком старшего из кабинета пулей выскочил совсем молодой на вид инспектор. Его бедное лицо было покрыто красными пятнами, в руках он сжимал бумаги. Эмоции. То, что Варг не выносил в своих подчиненных, но почему-то не обращал внимания на них в себе. Кассиан кивнул и прошел мимо, закрыв за собой дверь.