– Приветствую, Рик, – Сильван кивнул ему, не отрываясь от разборки старого переплета. – Как дела в городе? Тебя почти неделю не было слышно. Хотя город гудел.

– Гудел, – мрачно буркнул тот, потирая виски. – Гудит и сегодня. Только гудит как-то… не так. Черт возьми, есть чем горло промочить?

– Ты, дружище, книжную лавку с таверной перепутал, – старик усмехнулся, но кивнул Астре. – Принесешь воды с мятой, пташка?

Девушка торопливо сорвалась с места и принесла кувшин с мятной водой, настаивавшийся со вчерашнего дня возле камина. Она наполнила кружку и протянула ее Рику, который сперва взглянул на нее мутноватыми усталыми глазами.

– Спасибо, красавица, спасаешь, – он почти залпом осушил кружку, поморщившись. – Мята… да еще и ядреная…

Хозяин лавки тихо рассмеялся, наблюдая за сплетником, пока Астра вернулась на свое место за рабочим столом. Мужчина некоторое время смаковал остатки, глядя куда-то в пустоту.

– Помнишь мальчишку этого? Который скандал устроил в Академии? Его не выгнали.

– Не выгнали? – поднял бровь Сильван. – Интересно. Ты же говорил, был большой скандал.

– Скандал был, ой, какой был, – Рик мотнул головой и скривился от боли. – Альтриум пылом пышет, требует крови. Но… нашлись защитники. Влиятельные. Оказывается, у тихони-то папаша сам лорд Чейн. Вбухал изрядную сумму в фонд Академии. И тему с крамолой… прикрыли. Объявили, что молодой Чейн просто «излишне эмоционально выразил свою академическую позицию». Выговор строгий, и все дела. Так и еще кто-то говорят из Совета вмешался, вступились за мальчишку. Деньги, Сильван, правят миром. Даже миром знаний.

– Ну, и хорошо, – кивнул старик. – Юношеский максимализм – не преступление. А деньги… да, они многое решают. Но не все.

– Это уж точно, – Рик тяжело вздохнул и потянулся к графину с водой, который Астра оставил рядом на столе. – Верити вот деньги не пошли на пользу.

Астра уронила пинцет, которым расправляла цветок. Он со звоном упал со стола, пока она переводила взгляд со старика на мужчину и обратно. Хозяин лавки не выглядел удивленным.

– Верити? – мягко переспросил он. – Что с ним? Слышал, лавку закрывает.

– Закрывает? – Рик фыркнул. – Он уже закрыл. Вчера вечером. Исчез. Испарился. Лавка заколочена, на двери висит замок, который и зубилом не возьмешь. И вот что интересно… ходят слухи, что не сам он это сделал. Что приходили люди. В сером. Не патруль. Другие. И после их визита он… стух. Как свечка.

Девушка почувствовала, как у нее похолодели руки. Она посмотрела на Сильвана. Тот сохранял полное спокойствие, но его пальцы замедлили работу.

– Куда он делся? С дочерью?

– Кто его знает, – мужчина развел руками. – Говорят, уехал к родне в провинцию. Говорят, его видели садящимся на корабль, отплывающий в Старые Земли. Но это уже сказки. Жаль его. Сухарь был, но честный. Не как те стервятники из Комитета.

Последние слова он произнес с неожиданной злобой, и Астра впервые увидела в его глазах не циничное любопытство, а настоящую, неподдельную ненависть. И вдруг над его головой что-то блеснуло. Едва заметный, скромный проблеск чего-то большего, чем жажда вина и горячих слухов. Что-то важное глубокое, но так далеко спрятанное, что само желание казалось запуганным зверьком, так неуверенно отзывающимся на ее проснувшийся дар.

И как будто в ответ на это ощущение, с одного из верхних стеллажей, где стояли старые, потрепанные тома баллад и сказаний, что-то упало. Не с грохотом, а с мягким, но отчетливым шлепком о пол. Все трое вздрогнули и повернулись к источнику звука. На полу, в луче солнца, лежала книга. Небольшая, в потертом кожаном переплете с тиснением, изображавшим меч и щит. Старинный сборник баллад о рыцарях и их подвигах. Рик хмыкнул.

– Вот черт, – пробормотал он. – Книги у тебя еще и с полок летают, Сильван.

– Они не от безделья это делают, – пожав плечами, отозвался старик. – Может, она тебе что-то хочет сказать. Подними-ка.

Тот с неохотой, кряхтя, наклонился и поднял книгу, повертев ее в руках, оглядев со всех сторон и мельком пролистав несколько страниц с гравюрами.

– Баллады… Рыцари, драконы, спасание принцесс… не было этого никогда.

С раздраженным выдохом, он попытался сунуть книгу обратно на ближайшую полку, но та, казалось, не хотела так быстро возвращаться на свое место. Пока мужчина шарил на высокой полке, не находя пустого места, он вдруг вскрикнул, резко отдернув руку.

– Ай! Черт! Да она же…, – он не закончил, показав всем палец, на котором выступила крошечная капелька крови.

Астра почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Книга не просто упала. Она выбрала его, и очень не хотела так просто отпускать.

– Вот ведь, – пробормотал Рик. – Даже у вас тут все с норовом. Книги кусачие.

– Может, стоит заглянуть? – предложил Сильван, и глаза его будто бы блеснули. – Иногда в старых балладах скрыта не только чепуха. Иногда – предостережения. Или советы.

Мужчина скептически хмыкнул, но из любопытства взглянул на книгу. Он даже не успел ее открыть, как она сама раскрылась на определенной странице. Старая, пожелтевшая, с потускневшей иллюстрацией, изображавшей не рыцаря, а… двух мужчин, шепчущихся в темном переулке. Один что-то передавал другому. Под иллюстрацией был стих – старомодный, написанный витиеватым языком, но смысл его был ясен: предупреждение о предательстве и клевете. Девушка заметила, как Рик нахмурился, вчитываясь.

– Странно… – прошептал он. – Очень странно…Это ж… это ж прямо про него.

– Про кого? – насторожился хозяин лавки, подступив ближе.

– Да про того старого учителя! Геллара! Того, которого мальчишка этот защищал! – мужчина мотнул головой в сторону площади. – Мне же сегодня утром шепнули… что не сам он ушел из Академии, а от того, что донесли на него. Будто он там с ученицами недолжным образом себя вел. Чушь собачья! Человек-отшельник, всю жизнь науке посвятил! Но бумага, знаешь ли… все стерпит. А репутация – нет. И ведь знаешь, кто? Нет, не Альтриум. Мелкая сошка. Один из его помощников. Паренек тихий, незаметный. Ему, видишь ли, пообещали место Геллара, если тот освободится. Вот он и освободил.

Астра слушала, и чувствовала знакомое покалывание. Впервые за все время Рик говорил не с восторженным придыханием о каких-то сплетнях, а с чем-то похожим на настоящие искренние чувства. Словно тяжелое похмелье разбило его привычный облик и показало то, что было внутри. Несколько тусклых искр едва мерцали, кружась над его головой, и у девушки сжалось сердце. Такое заметное сейчас желание что-то изменить было таким хрупким, таким слабым, что могло погаснуть в любой момент. Ей отчаянно хотелось помочь этой маленькой искре разгореться, помочь решиться на то, что почти погасло где-то в глубине его души. Но вместе с тем, она ничего не могла сделать. Только беспомощно наблюдать за разговором хозяина лавки и посетителя.

– И что же теперь будет с Гелларом? – спросил Сильван, его голос был ровным.

– А что? – Рик пожал плечами, резко захлопнув книгу. – Подался в деревню, наверное. Будет коров доить. Наука без него обойдется.

– Не обойдется, – возразил старик. – И несправедливость – это камень, брошенный в воду. Круги расходится.

– Разойдутся и успокоятся.

Слова прозвучали резко, Рик взмахнул книгой, словно отгоняя назойливую муху и шлепнул ей о прилавок. Однако сборник баллад даже не фыркнул – смирно остался лежать, словно свое дело уже сделал. Рик залпом осушил кружку и порывисто поднялся, поморщившись и схватившись за висок.

– Ладно, мне пора. Дела. Спасибо за воду, Сильван.

Он коротко кивнул и направился к выходу, но на пороге задержался. На мгновение Астре показалось, что он что-то искал, мельком оглянувшись на хозяина лавки и прилавок, но затем резко шагнул на улицу, почти хлопнув дверью.

– Ну, вот, – выдохнул Сильван, подхватив пустой кувшин, и направился к камину. – Семя брошено в каменистую почву. Посмотрим, взойдет ли.

– О чем вы, мастер? – девушка недоуменно перевела взгляд на него. – Вы думаете, он может что-то сделать?