У них была своя жизнь. В тени, перед самым Комитетом. Оба скрывались от своего прошлого, оба пытались принести людям что-то хорошее. Не праздничным салютом или победой над нечистью. А безмолвным советом, который они вручали посетителям этого места. Кто-то мог увидеть, прочесть между строк, как ему совсем недавно сказал высохший архивариус, а кто-то, как сам Кассиан видел лишь буквы, сложенные в слова и факты.

По сжатым губам инспектора скользнула горькая усмешка. Он вдруг почувствовал себя ущербным. Глупым. Слепым котенком, который не в состоянии осознать и понять очевидное.

Дверь лавки открылась, и на пороге появилась Астра. Она вышла, чтобы вытряхнуть маленький коврик. Она его не заметила, а вот ему в глаза вдруг бросилось, что солнце, золотившее ее волосы, теряется на макушке. Усмешка вернулась: боящаяся всего на свете девушку даже высвечивала себе волосы, чтобы не быть похожей… на кого?

Он не помнил никаких описаний преступников, под которые бы подошла Астра. Никаких молодых девушек, замешанных в несанкционированной магии. Ничего, что могло бы совпасть с такими приметами. Может, он просто не все знал?

У него не было ответов. Но у него теперь было время. И тихая, крамольная надежда, что когда-нибудь он сможет подойти к этой двери не как инспектор, а как… просто человек. Ищущий недостающие куски.

Вернуться в свой кабинет было все равно что надеть на самого себя кандалы после глотка свободы. Сухой воздух, пахнущий высушенной бумагой и чернилами, давил на грудь. Безупречный порядок на столе, от которого теперь веяло мертвой пустотой. Ригор стоял на пороге, чувствуя, как каждый мускул его тела сопротивляется.

Он не хотел заходить. Хотел развернуться, уйти, бежать обратно туда, где он хоть на мгновение почувствовал себя живым. Но дверь в кабинет старшего инспектора Варга уже распахнулась, и оттуда, как всегда, донесся его хриплый, полный раздражения голос:

– Ригор! Наконец-то! Где вас черти носили? Входите!

Кассиан сделал глубокий вдох и переступил порог. Маска инспектора – холодная, непроницаемая – сама собой наползла на его лицо, сгладив морщины усталости и смятения.

Варг сидел за своим массивным столом, заваленным бумагами, и хмуро изучал какой-то отчет. Его лицо было красным, как всегда, когда он был чем-то недоволен.

– Ну? – он ткнул пальцем в бумагу. – Отчет по прачечной. Что это за бред? «Социальная напряженность»? «Потребность в положительных событиях»? Это что за новомодная чушь? Где конкретика? Где имена подстрекателей? Где рекомендации по задержанию?

Ригор стоял по стойке смирно, глядя в пространство чуть выше головы начальника.

– Конкретных подстрекателей установить не удалось, старший инспектор. Слух не имеет явного источника. Вероятно, стихийное возникновение на фоне общего стресса.

– Стихийное возникновение? – Варг фыркнул, отшвыривая отчет. – Слухи сами по себе не возникают! Их кто-то запускает! Ваша задача – найти этого «кого-то»! А не разводить тут философию!

Глаза инспектора щипало от бессонной ночи, они почти слезились, но дать слабину нельзя было. Однако Варг, не получив немедленного ответа о повиновении, пристально посмотрел на подчиненного, его маленькие глазки-щелочки сузились.

– А вы на себя не похожи, Ригор. Что случилось?

Щека инспектора предательски дрогнула, но он постарался ответить, как можно спокойнее, все так же глядя в стену над головой начальника. Все сложнее было не дать маске треснуть.

– Нет, старший инспектор. Ночью занимался делом того аптекаря. Устал.

– Устал? У нас тут город с ума сходит от «несанкционированного счастья», а вы устали! – он откинулся на спинку кресла, которое жалобно заскрипело. – Ладно. С прачечной разберемся потом. Что по аптекарю? Следы нашли? Лавку обыскали? Как ее… «Книга судьбы». Связи этого старика с девчонкой определили?

– Расследование продолжается, – отчеканил Кассиан, не рискнув поправить начальника. – Прямых улик пока нет.

– Так найдите их! – рявкнул Варг, ударив кулаком по столу. – Копайте глубже! Проверьте обоих! Кто и где родился, семьи, связи! Если она недавно в городе, может, какая-нибудь неучтенная эмпатка сбежавшая! Или из этих запрещенных целителей! Комитет требует результат, а эти двое последние, кто видел этого сбежавшего старого дурака.

– Так точно, старший инспектор.

– И чтобы к концу недели у меня на столе был внятный доклад! Со списком виновных и планом задержания! Этот аптекарь нужен мне живым! – мужчина махнул рукой, позволяя подчиненному удалиться. – Свободны.

Ригор развернулся и вышел, стараясь идти ровным, уверенным шагом. Только зайдя в свой кабинет и захлопнув дверь, он прислонился к ней спиной, чувствуя, как дрожь пробирает все его тело. Видимо, теперь он чувствовал себя так же, как и она тогда…

Они требовали результат. Имен. Жертв. И самое ужасное было, что он знал все и про всех. Он мог сейчас вернуться в кабинет, доложить обо всем, что было известно, и это страх бы пропал. Ему нечего было бы скрывать, нечего бояться, не за что переживать. Вот только всему мешало это проклятое «бы».

Перед глазами Кассиана пронеслись картины будущего лавки. Серые мундиры солдат Комитета врываются в лавку. Книги, сброшенные с полок, потрепанные, изуродованные. Сильван, все еще не теряющий достоинства, но закованный за попытки протестовать. И девушка… Астра… ее испуганное, бледное лицо, ее глаза, полные предательства и ужаса. Ее увезут в подвалы Комитета, где холод и одиночество сломают ее за несколько дней. Ее дар изучат, препарируют, а затем уничтожат вместе с ней, как нечто слишком опасное и неподконтрольное.

Пальцы сжали перо, так и зависшее над бумагой. Четкое и ясное будущее, такое близкое, но такое недостижимое.

На столе, заваленном бумагами, что-то зашуршало, и мужчина дернулся, пытаясь отыскать источник. Мятые отчеты на углу сползли на пол, а под ними недовольно урча медленно раскрылась книга. Шелест страниц напоминал недовольное шипение. По рукам Кассиана побежали мурашки, он даже подскочил с места, но ничего не засветилось и не взорвалось. Добравшись до нужного места, книга полностью раскрылась, даже слегка выгнувшись, словно выдохнула.

На страницах книги легенд была одна из картин той самой истории про влюбленных. Короткими быстрыми штрихами был сделан набросок – девушка и парень протянувшие друг другу руки, а между ними что-то похожее на светящуюся звезду, как если бы ее рисовали дети. Мужчина потянулся, чтобы захлопнуть книгу, но та резко клацнула обложкой, едва не прижав ему пальцы, а затем снова упрямо открылась на том же месте, будто бы слегка подпрыгнув на месте.

– Не отстанешь, да? – тихо проговорил он, тут же осекшись.

Когда он успел начать разговаривать с этими бунтарями? В лавке на какое-то мгновение ему показалось, что вспыхнувшие книги готовы съесть его заживо, но эта своей настырностью начинала его раздражать. В ответ на его вопрос она подвинулась ближе, слегка шевеля страницами.

– Отвяжись!

Упершись локтями в стол, он потер лоб, пытаясь привести мысли в порядок. Но пока он думал, книга уже заползла на чистый лист бумаги, где он должен был писать отчет по делу и уже ощутимо подскакивала. Кассиан устало хлопнул ладонью по развороту, пытаясь прижать хулиганку, но тут же отдернул руку – ладонь без перчатки будто опалило пламенем. Боль была такой ощутимой, что он несколько секунд вглядывался в пальцы, ожидая найти там волдыри и ожоги.

– Чего ты хочешь от меня?

Она несколько раз подпрыгнула на корешке, захлопываясь и раскрываясь вновь и вновь на одной странице. Мужчина только устало покачал головой. Книга была слишком живой для простого артефакта, и слишком настырной для по-настоящему серьезного магического предмета. Она больше походила на уличного хулигана, на придворного шута, на беспечного ребенка, шалящего в отсутствие матери. И при этом она что-то от него требовала.

– Наверняка, те двое понимают тебя лучше, – почти прошептал он, все еще чувствуя себя глупо.