– П-простите, – просипела Астра, пытаясь юркнуть мимо него.

Но он был проворнее, чем казалось. Массивная рука железной хваткой схватила ее за запястье. Девушка дернулась, пытаясь высвободиться.

– Не торопись, красавица… Не хочешь с дядей Вольфом развеяться?

Девушке показалось, что в другой руке что-то сверкнуло. Она пыталась вырваться, но его пальцы впились в ее руку как клещи. От него пахло потом, дешевым вином и чем-то еще, отчего к горлу подступала тошнота. Паника, слепая и всепоглощающая, затопила ее. Она открыла рот, чтобы закричать, но крик застрял в горле.

– Отпустите! – наконец выдохнула она, почти прохрипев.

– С чего бы? – засмеялся солдат и потянул ее к себе.

– Рядовой. Уберите руку, – из темноты раздался резкий ровный голос.

Солдат замер, его пьяное лицо исказилось сначала в недоумении, потом в замешательстве. А следом Астра почувствовала знакомый горький привкус на языке – чистый животный страх. Мужчина медленно обернулся, не разжимая хватки.

В глубине переулка, там, где только что пробегала сама девушка, стоял инспектор Ригор. Он не делал ни одного лишнего движения. Не кричал. Не угрожал. Он просто стоял, и его безупречный мундир, его холодное, каменное лицо были красноречивее любых угроз. Он смотрел прямо на солдата, и в них не было ни гнева, ни раздражения. Лишь ледяное, абсолютное презрение и готовность в мгновение ока уничтожить все на своем пути.

– Ин-инспектор… – пробормотал солдат и почти отпрыгнул от Астры, будто она вдруг стала раскаленным железом. – Я… мы просто… шутили…

– Я не шучу, рядовой, – голос Ригора был тихим, но от того казался лишь опаснее. – Доложить вашему сержанту. Сегодня. О самовольной отлучке и недостойном поведении. И если я еще раз увижу вас в таком виде, вы будете натирать сапоги на самой дальней заставе до конца вашей службы. Ясно?

– Так точно, инспектор!

Солдат вытянулся в струнку, пытаясь отдать честь, но его рука дрожала и попадала то в лоб, то в пустое пространство рядом. Он развернулся и почти побежал обратно к таверне, спотыкаясь и бормоча что-то невнятное.

Астра стояла, прислонившись к холодной, шершавой стене, дрожа всем телом. Она смотрела на Ригора, не в силах вымолвить ни слова. Стыд, облегчение и дикий, неконтролируемый страх смешались в ней в один клубок. Теперь ей некуда было прятаться – человек из Комитета был с ней один на один. Без Сильвана. Без книг. Она была беззащитной перед ним. И он только что убедился в ее слабости.

Но инспектор не смотрел на нее. Он смотрел вслед убегающему солдату, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он медленно повернулся.

– Вы не ранены? – голос его был все таким же ровным, официальным, но в нем не было прежней ледяной пронзительности.

Астра молча покачала головой, все еще не в силах говорить. Страх от встречи с пьяницей сменился куда большей тихой паникой, бушующей где-то в животе. Казалось, еще немного и она потеряет сознание, и тогда кто знает, что с ней будет. Инспектор шагнул ближе, и девушка тут же вжалась в стену, ощущая исходящую от него силу. Она по-прежнему старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на знаке Комитета на груди.

– Вы что-то уронили, – вдруг заметил Ригор, указывая на землю.

Она медленно перевела взгляд. У ног лежал тот самый обсидиановый камушек, что дал ей Сильван. Она порывисто наклонилась, чтобы поднять его, но мужчина был быстрее. Он нагнулся, поднял его, повертел в пальцах, словно изучая, и протянул ей.

Несколько мгновений он молчал, то ли рассматривая ее, то ли о чем-то думая. В сгущающихся сумерках переулка трудно было сказать наверняка, но на всякий случай девушка не двигалась с места, ожидая, когда он отступит. Однако вместо этого он шагнул еще ближе

– Вы – Астра, не так ли? Племянница переплетчика из «Переплета судьбы», – это было не вопрос, а утверждение. – Вам не следует здесь находиться в такой час. Такие места города не место для одинокой девушки. Особенно в такое время. Я провожу вас до лавки.

Это прозвучало как приказ. Вежливый, но не допускающий возражений. И у нее не было выбора. Она оттолкнулась от стены и, все еще дрожа, последовала за ним к выходу из переулка. Ригор дождался, пока девушка поравняется с ним, и затем двинулся рядом, сохраняя дистанцию в полшага. Не было ни утешений, ни теплых слов, ни поданной для поддержки руки. Инспектор Комитета был просто… сопровождающим. Холодным, исполнительным, как сторожевой пес. Или скорее, как конвой.

Астра знала, каково это идти под надзором инспекторов. Каково знать, что малейшее движение могло привести к мгновенному наказанию. Каково ей будет, если сейчас рядом с ним она позволит себе еще большую слабость, чем с тем пьяным солдатом. Она шла, опустив голову, молясь, чтобы это молчание продлилось до самой лавки.

Некоторое время так и было. Только стук его сапог по камням и ее собственное неровное дыхание нарушали тишину. Астра чувствовала себя как на эшафоте. Каждый шаг приближал ее к лавке, но и к новым вопросам, к новому давлению. Почему он решил проводить ее? Из вежливости? Из долга? Или чтобы посмотреть, как она отреагирует? Чтобы запугать еще сильнее?

– Что вы делали так далеко от дома? – вдруг резко спросил Ригор. – Ваш… дядя говорил, что вы не покидаете ее стен.

– Я… я была в приюте, – слова с трудом проталкивались сквозь ком в горле. – У сестры Иветты. Помогала.

Если бы только Сильван был здесь! Он ведь всегда знал, что и кому сказать. Даже с Комитетом он всегда был спокоен и улыбчив, так легко отвлекая внимание и поддерживая беседу даже с этими неразговорчивыми серыми тенями. Она же так не умела. И сейчас слова еще больше не слушались.

– Приют «Святой Клары». Благотворительное заведение, – он произнес это так, будто читал справку. – Вы часто там бываете?

– Нет… не часто. Первый раз.

– Благородно. Мир нуждается в доброте. Хотя иногда доброта может быть слепой.

– Слепой? – Астра невольно переспросила, тут же прикусив язык.

– Помогая одному, можно навредить другому, – пояснил он, глядя прямо перед собой. – Не проверив источник проблемы, можно лишь усугубить ее. Именно для этого и существуют правила. И Комитет. Чтобы сомнительные намерения не приводили к хаосу.

Ей доводилось это слышать. Губы почти дрожали от смеси страха и горького осознания, что все они были похожи между собой – одни слова, одни правила, одни запреты. И одни и те же приговоры.

Они приближались к «Переплету судьбы». Астра уже завидела знакомую вывеску, и сердце ее забилось от облегчения. Еще несколько шагов – и она будет в безопасности.

– Ваш хозяин… господин Фолио, – снова заговорил Ригор, и его голос стал чуть жестче. – Он человек скрытный. И, кажется, обладает большими знаниями, чем может показаться.

– Он… он чинит книги. Вот и все, – как можно проще и короче ответила девушка, надеясь ускользнуть от разговора.

– Да, – согласился мужчина. – Но даже в таком ремесле, как переплетное дело, есть свои тайны. Свои… методы. Не все знания безопасны. И не все, кто предлагает помощь, руководствуются добрыми намерениями. Будьте осторожны.

Он остановился у двери лавки и повернулся к ней. Его проницательный выискивающий правду взгляд шарил по ее дрожащим рукам, по бледному лицу, но не находил одного – ответного взгляда. Астра все так же старалась смотреть мимо. В его словах не было угрозы. Скорее… предупреждение. Но предупреждение от кого? От него самого? Или он говорил о ком-то другом?

В памяти невольно всплыло то перо, которым Сильван писал в книге. И те мысли, которые она старалась не вспоминать.

– Я… я буду, – прошептала она.

– Ради вашего же блага.

Он кивнул, повернулся и ушел тем же ровным, неспешным шагом, каким и пришел. Астра стояла перед дверью, не в силах пошевелиться, пока его серая фигура не скрылась за поворотом. Затем она резко дернула за ручку и юркнула внутрь, захлопнув дверь за спиной и прислонившись к косяку.

Воздух лавки, знакомый и дорогой, окружил ее, как теплое одеяло. Запах старой бумаги, кожи, клея и мяты с подоконника был самым сладким ароматом на свете. Она с облегчением закрыла глаза, вдыхая этот воздух словно лекарство. Шепот книг, поскрипывание переплетов, потрескивание дров в камине – сама лавка встречала ее, обнимая и успокаивая истерзанное сердце.