Уж с его магией ментализма это бы не составило проблем. Второй раз на одной и той же ошибке я бы его никак не подловил. Тем более что Яковлев с Вельзи снова начали его прессовать.

— Странные у меня ощущения от боя… — прокомментировал Ворон и недоверчиво посмотрел на меня. — Тебя случаем не подменили? Второй раз не рвёшься сломя голову в бой. Неужто ты стал наконец-то рационально мыслить?

— Я что, похож на идиота, чтобы просто так рисковать своей жизнью? — возмутился я, но собственную концентрацию не сбивал. Ещё не хватало, чтобы в меня прилетело шальное заклинание или чтобы я упустил момент для атаки. — Бой насмерть — это конечно хорошо, боевой опыт как никак, но не такой ценой. Тем более когда Яковлев ведёт себя как берсерк.

Тут я не приуменьшил. Уж не знаю, виновато в этом было зелье, чёрный кристалл в груди или сам Вестник, но взгляд старика с каждой секундой становился всё кровожаднее. Да, его сила росла, однако при этом всё больше его атак проходили по Вельзи. Яковлев попросту её не замечал или не хотел замечать.

Видя это, я отозвал Вельзи назад. Толку от неё в бою сейчас не будет, а для моего плана она как раз пригодится. Главное, чтобы сил хватило задержать Вестника. Впрочем, уверен, уж пару мгновений она мне сможет выиграть, даже если он менталист.

— Приготовься, — сказал я Вельзи. Она прекрасно поняла, что я имею в виду. Ничего объяснять не пришлось.

В один момент мне стало казаться, что Яковлев побеждает без моей помощи. Седой замедлился и уже не так ловко парировал удары. С каждой новой атакой на его теле прибавлялись порезов. Маленьких, практически незаметных, но они всё ещё оставались ранами.

Явно почувствовав превосходство, старик активировал руны на клинке. Они загорелись приятным глазу синим цветом. Мана вот-вот должна была вырваться из клинка, только в последний момент Яковлев повернул оружие в мою сторону.

Рефлексы сработали моментально. Я телепортировался в сторону, наблюдая, как морозный ураган несётся вперёд, временно уничтожая тело Вельзи.

Увернувшись, я активировал усиленную теневую форму. Вовремя, поскольку Яковлев потерял над собой контроль, и яростно рыча, принялся меня атаковать. Причём на пару с Вестником. Повезло, что Вельзи в последний миг задержала седого, иначе с одновременной атакой я бы не справился.

Клинок Яковлева отразили мои теневые щупальца, а от удара вестника я проскользнул в считаных миллиметрах, создав за спиной ветряной поток, после чего перекатился по земле и снова телепортировался в сторону, увеличив дистанцию.

Моё положение оставляло желать лучшего. Двое против одного — самый худший сценарий. На долгий бой моих сил не хватит. Значит…

Времени подумать у меня не было. Вестник и Яковлев снова меня атаковали. Я приготовился снова отбить удары и контратаковать, но тут случилось неожиданное. Скрипя зубами, левой рукой он вырвал кристалл из груди, а правой проткнул сердце седого, и затем сделал резкое движение вверх, перерубая его. Тот, несмотря на всю свою реакцию, попросту не успел увернуться и замертво грохнулся вниз.

— Увидимся в аду, ублюдок… — проговорил старик, после чего закашлялся кровью, выронил трость, и упав на землю, закрыл глаза. На его лице застыла улыбка.

На секунду мне захотелось выдохнуть, только внутреннее предчувствие кричало об опасности. Я рефлекторно использовал теневое щупальце, чтобы отрубить голову противнику, как тело вдруг полностью сковало. Прямо как во время битвы с Беловым. Даже теневая форма рассеялась. Мне не хватило пары долей секунд, чтобы закончить начатое…

— Жалкий старикашка, — хриплым голосом произнёс Вестник, вставая на ноги и держась за рану. — Смог всё-таки меня достать. Ещё и ядом клинок пропитал, грязный выродок. А что до тебя, малец — ну куда делась твоя прыть? Уже не так весело, когда своё тело контролировать не можешь, да? И куда делась твоя самоуверенность? Сайфера он убил, видите ли. Тоже мне, великое достижение! Смех да и только!

Я не понимал, с чего вдруг он начал мне всё это говорить. Наверное, в нём взыграла гордыня, что его кто-то смог ранить таким образом. Или разве что пытался ещё сильнее сломить мою волю, чтобы я не «вырвался» из его «хвата». Других вариантов я не видел.

В любом случае, плевать. Главное вырваться из захвата. В таком состоянии он вряд ли сможет одновременно держать контроль и ударить. Мог бы — сделал это ещё в бою с Яковлевым. Значит в момент, когда контроль ослабнет, я нанесу удар. Главное ждать.

Вестник шагал медленно, словно никуда не торопился. Очень медленно он поднял трость Яковлева, после чего с нею в руке стал приближаться ко мне.

Я же оставался сосредоточен. Впрочем, как и противник. Седой должен был понимать, что стоит ему отпустить контроль, и с такой раной он скорее всего проиграет. Причём контроль давался ему явно с трудом — на лбу всё сильнее бухнули вены.

Семь метров, шесть, пять, четыре, три… Вот он наконец на расстоянии удара. Сейчас же всё и решится.

Взмах клинком — и внезапно Вестник разворачивается на сто восемьдесят градусов. Только слишком поздно. Плетение настигло его первым. Чёрная, как ночь, игла пробила ему голову. Контроль спал ровно в тот момент, когда тело снова упало на пол.

Посмотрев вперёд, я ожидал увидеть там Судью. Из моих знакомых вряд ли бы кто-то смог незаметно пересечь барьер. Причём так, чтобы его не сломать и до последнего оставаться невидимым ото всех. Но я ошибся.

Впереди стоял Евгений. Мой родной брат. Несмотря на то, что он выглядел взрослее, чем в момент своей гибели, я с лёгкостью узнал его черты лица.

По щеке брата проскользнула чёрная слеза. Он было хотел сделать шаг вперёд, но затем передумал, и крепко сжав кулак, посмотрел мне в глаза.

— У тебя наверняка много вопросов, младший. Нам двоим есть что рассказать, но сейчас неподходящее время. Если кто-то меня увидит, начнутся проблемы. Поэтому приезжай в пентхаус. Встретимся там, — сказал он так, будто долгое время репетировал речь. В следующий же миг он исчез, растворившись в пустоте.

То, что я сейчас чувствовал, можно было описать только одним словом: прострация. Причём длилась она так долго, что я в один момент потерял счёт времени. В голове царил хаос и я всё никак не мог упорядочить мысли, зацепившись за что-то. Даже стоявшие рядом Ворон и Вельзи молчали.

В себя я пришёл, когда спал барьер и в комнату вошёл Чернышев. Не знаю, о чём он подумал, увидев меня в таком состоянии. Его взгляд оставался спокойным и безмятежным, будто ничего не случилось.

— Значит прав был Лаврентий Матвеевич, — единственное что в его голосе слышались нотки печали. — Жаль, что всё так обернулось для него.

Я не сразу понял, о чём говорит мужчина, пока не посмотрел на голову Вестника. От внешности главы гильдии мало что осталось. Тело исхудало, кожа потемнела, став практически бронзовой. Волосы окрасились в чёрный цвет, глаза стали уже, да и форма лица тоже. Тот, кто лежал на земле, точно не был главой гильдии.

А ещё это означало, что Вестник не пользовался артефактом. Должно быть это лично им разработанная магия. С одной стороны жаль, что вряд ли её теперь изучишь, а с другой, оно и к лучшему. Слишком уж опасная техника с этими подменами. Не хватало ещё, чтобы люди друг друга подозревали.

— Всё в порядке? — вырвал меня из мыслей Чернышев.

— Да. Просто задумался, — отмахнулся я рукой, после чего вернул себе самообладание. О случившемся потом порассуждаю. Сейчас есть дела поважнее. — Как всё прошло? Искатели обезврежены?

— Да. Убийств нет, только раненые. Повезло, что народу практически не было, — объяснил мужчина. — Теперь проблема только с ИСБ. Приехала даже её глава. Они требуют, чтобы мы отключили барьер и вышли с поднятыми руками. Раз уж у вас с ИСБ хорошие отношения, думаю, вам и стоит вести переговоры.

— Пожалуй, что так, — коротко кивнул я. — Пойдёмте. И попросите заодно оба тела. Вестник будет подтверждением нашим намерениям. А что до Яковлева… Думаю, он заслуживает, чтобы его со всеми почестями похоронили.