Я невольно нахмурился. Речь Яковлева звучала непривычно. Да и выражения он подбирал странные. Внутреннее предчувствие буквально кричало, что здесь что-то не так.

— Значит это вы уничтожили Соколовых и убили… — начал было Чернышев, но старик его перебил.

— Да. Я убил этих изменников родины. Если есть сомнения, на кого они работали, все доказательства можете сами прочитать. Они у меня за спиной. Сам нашёл их в родовых хранилищах. Да и не только там. Почитайте, не стесняйтесь, — сказал Яковлев, тыча своим сухим указательным пальцем в сторону кипы пожелтевших бумаг. — По вашему зря я, что ли, шпионил тридцать лет за этими ублюдками?

Чернышев бросил взгляд на одного из охотников. Тот понял всё без слов и спокойно зашагал в сторону бумаг, не отрывая взгляда от Яковлева. Вот это правильно — расслабляться нельзя, особенно когда ещё ничего толком не понятно.

— О ком идёт речь? — решил я встрять в разговор, а то Чернышев был не лучшим переговорщиком.

— Сами же знаете, Алексей Дмитриевич, — расплывчато ответил Яковлев. При этом его голос звучал добрее, что ли? — Они столько раз посылали за вами убийц, и пытались украсть у вас студентов. Вы ведь даже убили Сайфера.

Я снова нахмурился. Значит, Яковлев работает или работал на «Крах». И раз ему известна информация об убийстве Архитектора, он занимал там далеко не последнюю должность. Вопрос только в том, что значит шпионил? Неужто это он всё это время был таинственным информатором, а не мама Морозовой?

— Вижу у вас много вопросов, — прервал мои размышления старик и обвёл взглядом толпу. — Или точнее, у всех вас. Так что буду краток. У нас общий враг, и я на стороне Российской Империи. Не на стороне тех, кого вы прозвали «Крахом».

— О чём он говорит? — повернув голову, обратился ко мне Чернышев. — Что ещё за «Крах»?

— Это долгая история и закрытая информация, — покачал я головой. — Уж не обессудьте.

— Организация ублюдков, жаждущих перестроить этот мир, — зато вместо меня решил ответить Яковлев. — Только эта перестройка равносильна полному уничтожению. И сейчас мне как никогда нужна ваша помощь, пока я ещё жив. Сами видите, в каком состоянии я нахожусь. Ни один целитель в мире мне не поможет, максимум поможет протянуть пару дней в постели. Так что даже не предлагайте.

— Ответите на парочку вопросов? — поинтересовался я. Как минимум попытаться выведать из него побольше информации лишним не будет.

— Конечно. Если бы я вам не доверял, то не пригласил бы сюда. На вас можно положиться, — вдруг довольно уверенно заявил Яковлев.

Нет, преображение Яковлева очень подозрительное. Когда мы встречались с ним в Академии, он точно испытывал ко мне искреннюю злобу и ненависть. Это чувствовал и я, и Ворон. А теперь он ведёт себя так, будто между нами никогда и не было конфликтов. Да и выражаться старик точно стал иначе. Может ему мозги промыли или что-то в этом духе?

Ладно, с этим можно разобраться в процессе. Прежде нужно получить информацию, прежде чем делать какие-то выводы.

— Откуда вы знаете про Сайфера? И откуда знаете о его смерти? — спросил я, внимательно изучая реакцию собеседника. Старик ничуть не выглядел растерянным и сразу же заявил:

— По вашему, каким образом вам достались подробности об главе организации и всех высокопоставленных лицах? — стукнул он тростью по полу. — Я помогал осведомителю получить всю необходимую информацию и лично встречался с Архитектором. Не самая приятная встреча, доложу я вам. Очень неприятная и имеющая долгосрочные последствия.

М-да уж. С каждой секундой ситуация становилась всё запутаннее и запутаннее. Даже не представляю, что сейчас чувствуют Чернышев и остальные. Они ведь даже не в курсе, что такое «Крах», кто такой Сайфер, Архитектор, и всё в этом духе. Сплошные вопросы, на которые почти нет ответа.

— Хорошо, допустим, — коротко кивнул я и добавил: — Значит вы тридцать лет шпионили за «Крахом». С какой целью?

— Какой глупый вопрос. И вообще всё это больше похоже на допрос, — недовольно проворчал Яковлев. — Хорошо, я отвечу. Ещё тридцать лет назад я встретился с Вестником. Он хотел завербовать меня в организацию, и я согласился, с целью понять, кто это такие и сообщить об этом Его Императорскому Величеству. Поначалу со мной делились лишь толикой информации. Наши встречи обходились максимум торговлей, — усмехнулся старик, после чего слегка поморщился. — Постепенно я начал втираться в доверие. К тому моменту я стал достаточно сильны и известным магом, чтобы меня могли игнорировать. Догадываетесь, что произошло дальше?

— Вы встретились с Архитектором, — спокойно ответил я, не отрывая от него взгляда, и готовый к любым неожиданностям.

— Именно. И до сих пор от этой встречи у меня бегут мурашки по коже, — второй раз старик стукнул тростью по полу. Звук гулко разнесся по помещению заставляя Чернышева стоящего рядом со мной недовольно скривиться. Всё и так были на нервах, и Яковлев отчасти издевался над нами таким вот образом. — Ощущения такие, будто муравей встретился с богом.

— Прямо-таки с богом? — вставил своё слово Чернышев, чем вызвал новый приступ недовольства у старика.

— По-другому это не назовёшь, — выдохнув, видимо чтобы не сорваться на крик, ответил Лаврентий Матвеевич. — На его фоне я выглядел жалким червём. Я, маг, силу которого признал сам император, дрожал как осенний лист перед Архитектором! Его сила находится на другом уровне. Он сильнее любого существа, которого я только могу себе вообразить.

— Откуда такие выводы? — задал я уточняющий вопрос. — Только из-за ауры? Если так, это могла быть магия ментализма.

— Если бы, — проворчал старик и пальцами потёр бровь. — Он прекрасно прочитал мои намерения. Говорил, что моя преданность фальшива. Говорил это с такой улыбкой на лице, что аж противно становилось. Сказать, что он сделал дальше? Одним ударом впечатал меня в стену. Даже с наработанными за десятилетия рефлексами, я не успел среагировать. В тот же миг он высосал из меня всю ману, оставив ровно столько, чтобы я не умер. Чтобы я дальше мог ему служить.

— Он ведь не обошёлся только страхом? — понял я, куда клонит Яковлев. — Что случилось? Промывка мозгов? Артефакты подчинения?

— Близко, но нет, — старик, говоря это, резко дёрнул воротник своей рубашки. Ткань не выдержала такого обращения и с треском разорвалась. Благодаря этому мы увидели будто бы вживленный примерно посередине груди чёрный кристалл, который едва заметно пульсировал в такт биению сердца. — Вот что он мне оставил.

Я сразу признал в вживлённом в тело Яковлева чёрном кристалле, кристалл очень похожий на осколок души сущностей тьмы. Только этот имел физическую форму и пульсировал тьмой. Зрелище конечно не из приятных.

— Что это? — опередил меня с вопросом Чернышев.

— Кристалл подчинения, как я его называю. Он не просто промывает мозги, а меняет личность человека. Делает его абсолютно другим и полностью лояльным организации, — объяснил старик. — Даже я не до конца понимаю, как именно он работает. Вырвать его — равносильно умереть. Если начнёшь сопротивляться его воздействию, то умрёшь. Без вариантов.

— Но вы живы, — подметил я и бросил многозначительный взгляд.

— Потому что есть обходной способ. О нём я даже рассказал одной женщине, которая в свою очередь посылала вам информацию, — сказал Яковлев, и тут всё встало на свои места. Что ж, теперь я уверен, что тайным информатором была мать Морозовой. Вопрос лишь в том, жива ли она сейчас? — Способ простой, но рискованный. В момент, когда мне вживляли кристалл, я отделил свою личность.

— Что значит отделил? — это уже спросил Чернышев.

— То и значит! — заиграл желваками старик, хмуря свои седые брови.

— Он буквально говорит, что у него раздвоение личности, — Ворон, молчавший весь разговор, внезапно решил открыть клюв. — Одна сторона контролирует тело, пока вторая беспомощно наблюдает.

— Весьма точно подмечено! — довольным голосом воскликнул Яковлев. — Вот за это я уважаю мудрость сущностей тьмы. Сразу вникают в суть разговора. Не нужно разжёвывать информацию, как маленьким детям.