— Как посмотрю, вы здесь не для того, чтобы подарить мне второй портрет, — улыбнулся я, глядя на довольные лица студентов. Правда, в их взгляде прямо читалось, что они оба что-то задумали.

— Сегодня в столичной галерее будет проходить выставка, посвящённая нашим картинам. Хотите поехать с нами посмотреть? — сразу же перешла к делу Ксения.

— Нам будет приятно увидеть вас там. Всё-таки без вас она бы не состоялась, — добавил Роман, глядя мне в глаза.

— Похоже я вас совсем недооценил, — ответил я, сложив руки на груди. — Даже с моими тренировками, у вас нашлось время заниматься художеством. Такое упорство достойно похвалы. Конечно же я не прочь поехать с вами. Разве что по такому поводу надо переодеться. Сомневаюсь, что преподавательская форма подойдёт для выставки.

— Сомневаюсь, что кто-то её узнает, — сказала девушка, видимо намекая на цвет одежды. Ну да, из-за зачарования униформа из синей стала чёрной. — Это ведь тоже в какой-то степени обман.

— И то верно, — согласился я, и немного подумав, добавил: — В таком случае не вижу поводов задерживаться. Пойдёмте.

Выйдя за пределы Академии, мы сели в машину и поехали прямиком в столичную галерею. По дороге мы весело разговаривали на повседневные темы. Также я вновь подметил, что Роман с Ксенией очень сблизились друг с другом.

Девушка то и дело стреляла глазками в сторону парня, а тот это прекрасно замечал и не имел ничего против. Того глядишь, пройдёт ещё немного времени, и они уже станут открытой парочкой. И уж тогда Ворон точно не упустит возможность подкалывать меня, называя купидоном.

И ведь в его словах будет доля истины.

Сомневаюсь, что Алеев сблизился бы с Морозовой, не избавь я первого от проклятия, и не помоги второй заключить договор с сущностью тьмы.

То же самое касалось Белова и Завьяловы. Я не замечал, чтобы в Академии они близко общались друг с другом. Парень в целом вёл себя достаточно отстранённо, в основном общаясь с Соколовым. А тут общее дело явно помогло им узнать друг друга получше.

Ну хоть Орлова положила глаз на Волкова без моего участия. По крайней мере откуда вдруг родилась такая симпатия, мне неизвестно. Может это началось из-за совместных походов в Аномалию, а может есть другая причина. Тут уж остаётся только догадываться.

Когда мы приехали в галерею, я никак не ожидал встретить целую толпу людей. Возле входа столпились не то что сотни, а больше тысячи человек. Как-то очень много, даже для столичной галереи. Картины же рисовали явно не известные художники, чтобы вызвать такой ажиотаж. Тем более у аристократов.

Тут уж либо потребовался огромный рекламный бюджет и связи, чтобы об выставке узнали все кому не лень, либо братья приложили свою руку. Уж чего-чего, а эти двое могли провернуть что угодно в сфере искусства. Я бы такому повороту ничуть не удивился.

— Похоже наши наставники слегка переборщили, — сказала Завьялова, тем самым подтвердив второй вариант. — Не думала, что они смогут создать такой ажиотаж.

— Так не каждый день в галерее показывают искусство «покойного» мага крови и его «таинственной супруги», — показал кавычки Белов. — Людям в искусстве в первую очередь важна история. А уж вымышленная она или нет, дело второе.

— Вы не говорили, что это анонимная выставка, — сказал я, бросая взгляд на Ксению. Ей особенно нравилось привлекать к себе как можно больше внимания. — Не ожидал от вас такого. А как же слава и возможность войти в историю?

— Для нас это не столь важно, — как ни в чём не бывало ответила студентка. — Дело ведь не в славе, а в том, какие эмоции и память мы оставляем у людей. Нет разницы, что люди будут думать о творце. Самое главное, что они будут чувствовать, вспоминая его картины.

— Интересная философия, — выходя вместе со студентами из машины, сказал я. — Причём очень знакомая. Прямо один в один как та, которой придерживаются Симон и Ян.

— Не вижу никаких проблем, — улыбнулся Белов, после чего добавил: — Одной и той же философии могут придерживаться множество людей. Нам двоим она просто пришлась по вкусу. Кстати, Майя просила передать, чтобы вы почаще заглядывали. Она пообещала даже не называть вас дядей.

— Обязательно загляну, — коротко кивнул я. — Только перед этим ей подарки приготовлю. Не с пустыми же руками идти.

У меня также промелькнула мысль, что Майю стоило бы познакомить с княгиней Голицыной. Уверен, девушка очень обрадовалась бы возможности увидеть коллекцию редчайших артефактов. Тем более что скоро она сможет поступить в Академию, на курсы артефакторики.

Да и сама княгиня думаю, будет рада талантливой ученице. Главное только переговорить с Голицыной, чтобы не устраивать ей неожиданный сюрприз. Вдруг у неё есть какие-то свои планы на ученичество.

— И всё же кажется Майя знает что-то, чего не знаем мы, — сказала Ксения.

— К чему это? — приподнял я левую бровь.

— Вдруг вы научились у фальсификаторов менять внешность, и мы попросту этого не замечаем? — пошутила она, на что я в ответ усмехнулся.

— Было бы неплохо заиметь такую технику в свою коллекцию, — с этими словами мы вошли внутрь галереи через служебный ход, где народу было не так много. — Хотя если понадобится кого-то обмануть, на этот случай у меня есть Вельзи.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, — практически синхронно ответили Ксения с Романом, и тут же оба заулыбались.

Сама выставка прошла достаточно спокойно, как собственно и должны проходить подобные мероприятия. Никаких драк, ссор, конфликтов не произошло, хотя я ожидал подобного. Всё-таки все картины по большей части были нарисованы кровью, а полотно при этом было вышито магическими нитями. Причём очень хитроумно вышито.

Местами, где вместо крови использовалась обычная краска, можно было заметить подслой абстрактных узоров, создаваемых с помощью маны. Причём этот эффект зачарования был временным — пройдут годы и он исчезнет. От того картины приобретали ещё большую ценность, ведь потом в полной мере ими не получиться насладиться.

Неудивительно, что большинство отнеслось к картинам с ярким интересом.

— Думаю, маг хотел показать, что весь этот мир рано или поздно утонет в океане крови, — говорил тучный мужчина своей спутнице. — А эти узоры это волны, что несут беду на нашу землю.

— Нет, ну что вы! — горячо возразила женщина лет так семидесяти, поправляя седую прядь волос. — Кровь это гнев, который маг выплёскивает наружу. Это безумие, наполняемое в нашем сердце. Но остальную картину явно рисовала его жена. Синий цвет и узоры — это успокоение. Она помогает ему оставаться нормальным, направляя на нужный путь. Эти картины в первую очередь про взаимовыручку и поддержку.

— Вообще-то…

Таких дискуссий было очень и очень много. Многие за ними следили не с меньшим интересом, чем за картинами. В свою очередь такая реакция доставляла удовольствие моим студентам.

— Так о чём эти картины? — решил узнать я правду у самих творцов, а то уж как-то много теорий строили гости этого вечера.

— В них нет смысла, — ответила Завьялова. — Вернее сказать, мы его туда не закладывали. Люди сами придумывают и находят его, видя что-то своё. Главное, чтобы они получали яркие эмоции и радовались этому.

— Даже если они злые и наполненные гневом, — добавил Белов, бросая взгляд в сторону недовольной части толпы.

Такого типа людей тоже хватало. Причём по иронии судьбы или нет, они столпились в отдельную группу.

— Кому вообще взбрело в голову, что выставлять художества магов крови это хорошая идея⁈ Они же безумцы. Куда только смотрит Его Императорское Величество. Как такое вообще допустили⁈

— Какая безвкусица и вульгарщина…

— Я ожидал большего.

— Столько слухов, столько сплетен, а по итогу просто кровавая клякса. Ужас. Художники явно не умели рисовать при жизни. Это позор всему искусству! Такое пятно уже ничем не отмыть. За что нам такое наказание…

Драматизировать такие люди умели очень хорошо. Только вот к их мнению ни Завьялова, ни Белов не прислушивались. Да и выглядели они так, будто им вообще нет дела до чьего-либо мнения. Им просто нравилось наблюдать за реакцией толпы.