Не сдержавшись, я отвесила ему пощёчину. И замерла, с удивлением глядя на свою ладонь.

— Что, по больному попал? — зловеще усмехнулся Миша, потирая щёку. — Задело? Потому что правда.

— Ты чудовище. Ты… Ты…

— Что? Ну что? Сделал тебе больно?

Тяжело дыша, я смотрела на мужа, не узнавая его. Не узнавая себя. До чего мы докатились? Будто налёт цивилизованности вмиг слетел с нас при первой же крупной ссоре.

— Пропусти.

Мне захотелось сбежать от него, не видеть, не слышать.

— Успокойся, ничего страшного не случилось, — раздражённо произнёс он. — Все живы и здоровы. Остальное — траты.

— Траты?! Ты всё ещё надеешься, что я буду платить за твою эскортницу? Ты из этих денег ни копейки не получишь. И не надо меня улицей запугивать, я не беспомощная. У меня работа есть. Мы с Артёмом не пропадём.

— Значит так, — оскалился Миша, преградив мне путь. — Давай проясним как следует. Я возьму эти деньги. И плевать мне, что ты там думаешь. Подыхать я не собираюсь. Мне моя жизнь дороже, чем твои обидки.

Обидки? Он назвал то, что я сейчас переживаю, обидками?

— А если ещё раз про развод заикнёшься, сына больше не увидишь. Поняла?

От этой угрозы во мне поднялась такая ярость, что я почувствовала себя способной придушить его.

— Ма-а-м, — донеслось из коридора. Тёма шёл к нам, потирая глаза. — Вы что, ругаетесь?

— Дружище, ну ты скажешь тоже, — Миша, словно оборотень, тут же превратился в улыбчивого папашу. Подхватил сына на руки и подкинул вверх. — Мы с мамой спорим, чья сегодня очередь вести тебя в садик. Хочешь, я тебя отведу?

— Ты? — не поверил Тёма.

Ещё бы, за последние полгода он совсем перестал уделять время сыну. Вечно занят, вечно работает допоздна. Только теперь я знаю, что это за работа такая.

— Я. А ты что, не рад?

Тёма заулыбался, обнимая отца.

— Ура!

Миша покрутил сына, многозначительно глядя на меня. Я восприняла это как угрозу. Сначала запугивал тем, что мы с Тёмой останемся без жилья, теперь — что вообще ребёнка отнимет.

Только на каком основании?

Я быстро прикидывала, что смогу ему противопоставить. И педиатр, и воспитатели в саду, и соседские мамы — все знают меня, как хорошую мать. Я не алкоголичка и не наркоманка, чтобы отбирать у меня сына.

Запугивает просто.

Зато у меня есть на него компромат. Хорошо, что я скопировала всю эту гнусную переписку с его телефона. И к начальнику его обращусь, и в суде пригодится.

По моему лицу Миша понял, что угроза не сработала.

— Беги умываться, — он снял с себя Тёму и отправил в ванную. А сам уставился на меня, сложив руки на груди. — Ну что, успокоилась?

— Успокоилась, — кивнула я. — Мы разводимся.

Он хотел возразить, но я его остановила:

— И не стоит мне угрожать. Суд оставит сына с матерью. Квартирой ты своей можешь подавиться. А лучше продай и выкупи свою шлюху из рабства.

Я видела, как его лицо наливается кровью, но молчать не собиралась.

— Одна ты не справишься, — настаивал Миша. — Не вывезешь. Если на алименты надеешься…

— То что? — я вскинула бровь. — Дмитрий Денисович не даст тебе через серые схемы работать. Он меня поддержит.

— Да неужели? — усмехнулся он. — Ты плохо знаешь Денисыча. Он сам не дурак за тёлками приударить.

— Чушь, — возразила я, но Миша так снисходительно взглянул на меня, что я засомневалась в своей правоте.

— Красивая картинка для жены, — с усмешкой объяснил он. — Семья, все дела. А на деле знаешь что? Это он познакомил меня с Ингой.

— Ты врёшь…

— Ох, детка, — он подошёл и взял моё лицо в ладони. — Сколького же ты не знаешь о мужчинах. И чего тебе не спалось?

Он снова обрёл душевное спокойствие, решив, что теперь я не буду рыпаться.

— Так что на алименты не рассчитывай. А что там на твою копеечную зарплату можно снять, я тебе и сам скажу. Клоповник, — он покрутил головой, разминая шею, и довольный отпил кофе. — Ч-чёрт. Вот же дерьмо.

Я тупо следила за тем, как растекается пятно кофе на его рубашке. Раздевшись, он швырнул мне её со словами:

— Постирай. Мне на работу пора. И Тёму сама отведи. Некогда мне.

Он ушёл, а я продолжала тупо смотреть на грязную рубашку, чувствуя, что по мне сегодня потоптались. Жуткая ночь навалилась усталостью.

Миша собрался быстро, ушёл, хлопнув дверью в прекрасном настроении. Разве что не насвистывал.

— Ма-ам, — Тёма прискакал на одной ноге, запутавшись в штанах. — А папа что, ушёл?

За одну только печаль на лице сына я готова была придушить Мишу. А если учитывать всё остальное…

— Одевайся, мой хороший, я сама тебя отведу.

Тёма побрёл к себе, опустив голову. Бедный мой малыш, через что ему придётся пройти…

Швырнув рубашку в мусорку, я взяла телефон и зашла на госуслуги.

— Ты меня плохо знаешь, — пробормотала вслух.

Быстро заполнила заявление на развод и нажала «Отправить».

Я всё-таки сделала это. Отправила заявление на развод. Как же быстро всё происходит… Всего одна ночь между счастливой жизнью и неизвестностью.

Страшно. Но разве были другие варианты?

По крайней мере, я не буду ругать себя за то, что стала размазнёй, простившей неверного мужа.

И не просто неверного. Даже не раскаивающегося в измене. Я не услышала ни одного жалкого «прости». Миша будто в одночасье стыд потерял.

— Мам, а пираты плохие? — Тёма едва поспевал за моим шагом, скользя на льду. Опомнившись, я чуть замедлилась.

— Ну, наверное, не очень хорошие. А что?

— Мне приснилось, что папа — пират.

— Серьёзно? А у него была деревянная нога?

— Была.

— А повязка на глазу?

— Тоже.

— А попугай на плече?

— Попугай? — запнулся Тёма. — Нет. А должен?

— Значит, он только притворялся, — успокоила я его.

— Значит, он от нас не уплывёт? — с детской непосредственностью спросил Тёма.

Я посильнее сжала руку сына и улыбнулась через силу.

— А ты этого боишься, да?

— Лика сказала, что папа куда-то уехал. А мама её потом говорила, что он уплыл в закат. Как это?

Прокашлявшись, я сдержала смешок. Круто, ещё одна пара распалась, а я и не знала. Лика ходила в садик вместе с Тёмой, и я неплохо знала её родителей. Только мне казалось, что у них всё в порядке.

Про нас с Мишей тоже будут так говорить. «Странно, у них ведь всё было хорошо».

Я попыталась объяснить Тёме, что так бывает, родители иногда расходятся. Но к серьёзному разговору я пока не подготовилась. А ведь придётся.

Проводив сына в садик, поехала на работу. Машина была в ремонте, и я воспользовалась общественным транспортом.

Я уже два года работала дизайнером в рекламном агентстве. К концу декрета я всё больше тяготилась необходимостью возвращаться в компанию, где работала раньше.

Начальник, престарелый ловелас, совершенно распустился в общении с женщинами. Избегать его внимания становилось всё сложнее. Я надеялась, что к моменту окончания декрета, он наконец уйдёт на покой и передаст дела сыну, но этим пока и не пахло.

Мне на помощь пришла Алина, жена Мишиного сокурсника. Она руководила отделом дизайна в рекламном агентстве, и пригласила меня к ним.

После предыдущей работы мне казалось, я в сказку попала. Алина руководила очень лояльно, у нас был классный коллектив, и меня всё устраивало. Зарплата не самая лучшая, но Миша уверял, что это пустяки, лишь бы мне нравилось.

По дороге на работу я решила зайти в банк, надо поскорее разобраться с деньгами от доли.

Наверное, я всё же поспешила с заявлением на развод. Сначала надо было переложить деньги так, чтобы Миша точно не имел к ним доступа, а уж потом, так сказать, открывать карты.

Удивительно, что он до сих пор со мной не связался. Уже должен был получить сообщение с госуслуг.

Филиал банка был закрыт на ремонт. Я взглянула на часы. Опаздываю на работу. В другой филиал разве что в обед смогу попасть.