Женя помолчал.

— Я всё решу.

— Твои партнёры уже недовольны. Если они…

Он подошёл и взял меня за плечи, серьёзно взглянул в глаза.

— С этим я разберусь. Сейчас меня волнуешь ты и дети.

— Хорошо, — кивнула я, — больше не буду возить их на занятия.

— Этого недостаточно. Я хочу, чтобы вы с Тёмой уехали. Отдохнёте пару месяцев вдали отсюда.

— Что? — опешила я, вырвавшись из его рук.

— Это временно, — настаивал он. — Свозишь сына к морю.

— А как же Вика?

— Вика останется со мной. Попрошу мать приехать.

— Я не понимаю. Мы тебе мешаем? Что всё это значит? Для нас?

— Она не успокоится, пока ты рядом. Мне нужно, чтобы она заткнулась. Нужна небольшая передышка, чтобы мои адвокаты сработали, как надо.

— И что потом?

Беспокойство давно переросло в уверенность, что меня бросают.

— Потом я с ней закончу, — мрачно пообещал Женя. — Она перестанет представлять опасность. Для Вики. Для тебя и Тёмы.

— Я никуда не поеду, — твёрдо сказала я.

Он снова прижал меня к себе.

— Так надо. Пожалуйста, просто сделай, как я прошу. Я не хочу, чтобы она причинила тебе вред.

— Ничего она мне не сделает.

— Она знает, что ты моя слабость.

Я не поняла, что это значит. Я мешаю ему, заставляю отвлекаться на себя и Тёму, когда ему нужно собраться для последней атаки?

Наверное, в его словах было рациональное зерно. Он хочет защитить нас всех. Просто мысль, что мы с Тёмой ему мешаем, показалась мне обидной.

Я вообще в последнее время слишком бурно на всё реагировала.

Юля достала до чёртиков. Миша с Пашей постоянно пытаются играть в какие-то игры. Верещагин со своими предложениями…

Будь я не в таких растрёпанных чувствах, посчитала бы за счастье оказаться вдали отсюда, на море и с Тёмой. Но как же Вика? Мы оставим её здесь?

А Женя? Почему любимая и любящая женщина для него слабость, а не сила?

— Ты предпочитаешь избавиться от нас, чтобы не путались под ногами?

Не знаю, что на меня нашло. Я хотела, чтобы хотя мы друг для друга были опорой. Выстояли вместе против нападок.

А он, выходит, во мне не нуждается? Лучше сплавить подальше, чтобы не оттягивала на себя его внимание?

— Иди сюда, — он притянул меня к себе, и я почувствовала, что на грани.

Как же я устала. С того дня, как узнала, что Миша меня предал, мне постоянно что-то мешает быть счастливой. Неужели это никогда не закончится?

Удар за ударом.

— Я люблю тебя, — горячо произнёс он. — И сейчас мне нужна твоя помощь.

— Уехать? Это помощь? — слёзы катились по щекам, я сама себя не узнавала.

Да что со мной? Головой понимала, что веду себя, как капризная дура, но ничего не могла с собой поделать.

— Это ненадолго. Обещаю. Как только вы уедете, у неё пропадёт рычаг давления. Я брошу все силы на то, чтобы она наконец заткнулась. Пойми, я не могу просто оставить всё, как есть. Не могу допустить, чтобы Даня остался с ней.

— Нет, — внезапно сказала я, отстранившись. — Если ты хочешь, чтобы мы были одной семьёй, я остаюсь.

— Настя… — в его голосе прорезалось лёгкое раздражение.

— Я знаю, ты привык всё решать в одиночку. Тебе так приходилось, потому что бывшая, мягко говоря, оказалась ненадёжной. Но я — не она. Я не твоя слабость. Я твоя сила.

Мой голос дрожал, но я сжала кулаки, заставляя его поверить мне.

— Нет, — мотнул он головой. — Я всё решил. Вы должны уехать.

Он заходил по комнате, уже начав исполнять свой план.

— Отправлю с вами своего человека, для безопасности. Вас не тронет ни твой бывший, ни Юля со своими нападками.

— Мы семья или нет?

Мне нужен был чёткий и внятный ответ.

— Или я просто няня твоей дочери?

Опешив, он вскинул на меня злой взгляд.

— Я потому так и поступаю, Настя. Потому что вы с Тёмой — моя семья. Неужели это непонятно?!

Мы впервые ссорились. Никто не собирался отступать. Моя нервозность мне сейчас не помогала. Наверное, в слезах, я выглядела как истеричка, хоть и старалась говорить спокойно.

— Тогда тебе придётся считаться с моим мнением, — твёрдо сказала я. — Если ты нас оттолкнёшь, мы уйдём.

Я впервые видела злость в его глазах, направленную на меня.

Но я и сама злилась.

Мы молчали, стоя друг напротив друга. Оба непримиримые, оба хотели, как лучше. Только я точно знала, что проблемы нужно решать, а не бегать от них.

Я готова была вступить в бой, стоя рядом с ним. Не прятаться за спину, не бежать трусливо, поджав хвост, будто всё, что говорила эта дрянь, — правда.

— Нет.

— Нет? — опешила я.

— Вы уезжаете.

Он не передумает, я увидела это в его жёстком взгляде. И, помолчав, кивнула.

— Хорошо. Я соберу вещи и вызову такси.

— О чём ты? — теперь уже удивился он.

— Мы съезжаем.

Я вышла из комнаты. Нужно было собрать Тёму, как-то объяснить детям, что нам придётся расстаться, и при этом умудриться не нанести Вике новую травму.

Сердце обливалось кровью за нас всех. И в особенности за малышку, которую уже начала воспринимать, как дочь.

И только за одно я могла себя похвалить. Хорошо, что теперь у нас с Тёмой есть своя квартира.

Женя

Настя молча собирала вещи.

Я стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел, как она методично заполняет чемодан. Хотел сказать что-то, но злился. На неё, на себя, на весь этот бардак.

— Давай поговорим, — мой голос прозвучал слишком резко.

— О чём? Ты уже всё сказал.

Я стиснул зубы. Господи, как же меня всё это достало. Я просто хотел защитить её, уберечь от этого дерьма, от Юли, от судов, от всей этой грязи.

— Это единственный верный шаг.

— Вот я и шагаю, — горько усмехнулась она. — Ты хочешь, чтобы мы были на расстоянии? Отлично. Но тогда на моих условиях.

— Настя… — в моём голосе не было ни приказа, ни раздражения, только усталость.

Она продолжала собирать вещи, но я видел, как напряглись её плечи. Я протянул руку и осторожно взял её за запястье.

Тёплая кожа под пальцами. Знакомая. Её дыхание сбилось.

— Ты правда не понимаешь? — её голос был полон разочарования. — Я не хочу просто сидеть в стороне, не зная, что тут с вами происходит.

Я нахмурился.

— Я делаю это ради твоей безопасности.

Она фыркнула.

— Конечно, как же. Всё ради меня. Ты отправляешь меня подальше, чтобы мне не досталось. А что насчёт тебя?

Я сжал челюсти.

— Это не имеет значения. И если ты всё равно уходишь, то какая разница, где будешь? В другой квартире или на море?

Она вскинула голову.

— Разница огромная! — её голос дрогнул. — Там, на море, я останусь в режиме ожидания. Буду сидеть, кусать ногти и ждать, когда ты соизволишь меня вернуть. А если я уйду сейчас…

Она замолчала, слова застряли у неё в горле.

Я напрягся.

— То?

— Если уйду сейчас, то постараюсь начать всё заново. Без тебя.

В груди сдавило.

— Чушь.

Она усмехнулась, но в глазах блестели слёзы.

— Думаешь? Я в тебя, как дура, влюбилась. Быстро, глупо, по-настоящему. Думала, ты другой. Думала, мы будем вместе. Как партнёры. Как семья. Но, видимо, поторопилась.

— Настя…

— Только выбралась из брака, где была просто приложением к мужу. Где меня никто не считал равной. И что теперь? Опять? Только теперь ты будешь решать за меня, как лучше?

Я почувствовал, как внутри всё закипает.

Она схватила чемодан и направилась к выходу.

— Что насчёт детей? Ты подумала, как они отреагируют?

Слова ударили точно в цель. Я видел, что, если нажму сильнее, она сдастся. Потому что любит мою дочь сильнее, чем её собственная мать.

Но если я это сделаю, то для себя потеряю окончательно.

— Прости, — я устало потёр виски. — Говорю не то, что нужно. А как ещё тебя остановить — не знаю.

— Надеюсь, Алла сможет прилететь первым рейсом, — она задержалась у двери детской, а потом нажала на ручку и вошла. — Тёма, мы сейчас поедем в нашу новую квартиру. Ты же хотел её увидеть, да?