— На хер ты вообще с ней связался? — негодовал Миша, уже жалея, что послушал друга.

— Не мороси. Юлька не подведёт.

— Ты не говорил, что она шизофреничка.

— Она и не она. В смысле, не шизофреничка. Ну да, с заскоками, конечно, но тебе-то что? Ты не видел её пару лет назад, вот тогда она была того.

Паша присвистнул и постучал пальцем по виску.

— На хера ты тогда с ней трахался?

— Нескучно, потому что, — ухмыльнулся он. — Люблю девочек немного не в себе.

— Может, ты скрытый самоубийца? Спать с женой босса, серьёзно?

Узнав об этом пару недель назад, Миша знатно обалдел. Мир тесен.

А ведь если вспомнить, когда-то давно, по пьяни, Паша признался, что поёбывает жену начальника. Но Миша не связал одно с другим.

Теперь, когда от Паши ушла жена, и он винил в этом Настю, у него появился личный мотив для мести.

— Я из-за твоей суки работы лишился. И жены. Они обе детей заберут и свалят в закат, а мы с тобой останемся, как два долбоёба. Тебя это устраивает? — заливая горе алкоголем жаловался он Мише.

Не устраивало. Ещё недавно Миша говорил себе, что не позволит Верещагину приблизиться к его сыну. Теперь понимал, что никому не позволит. И не только к сыну. К Насте. Она слишком быстро пошла дальше.

Как будто этот чёртов развод совсем по ней не ударил. Хоть бы ради приличия время выждала!

Замуж собралась. Это сейчас она ему позволяет видеться с Тёмой. А потом?

Раньше, в браке, он воспринимал их, как должное. Они были под боком и всегда радовались, когда им доставалось его внимание. Этого было достаточно.

Теперь он вынуждает выгадывать время, чтобы сын про него не забыл. А потом совсем отвыкнет, и его вообще встречаться не заставишь. Ещё бы. Там деньги, тачки, всё, что захочешь. А Миша теперь нищеброд.

И, главное, прости она его тогда, пойди на уступку, всё было бы иначе. Вернул бы он эти чёртовы деньги. Постепенно, но вернул. Перестал встречаться с Ингой. Получил бы крутую должность.

Всё было бы нормально. Чего ей стоило разок закрыть глаза на его промах?

Теперь он на дне, а она в шоколаде.

— Хорошо, — ответил он тогда Паше. — Только делать-то что?

— Есть у меня одна идея, — пьяно отозвался друг, набирая чей-то номер.

И вот тут оказалось интересное: связавшись с Юлей, он дал ей понять, что скоро её корабль под названием «Женя» уплывёт в закат, и она больше не сможет вернуться.

В итоге, всё как-то быстро закрутилось, Миша только смотрел за тем, как вокруг него реализуется план, шитый белыми нитками, и недоумевал: какого хера он в это ввязался?

Всё могло сорваться в любой момент. Юля могла не захотеть возвращаться и стукануть на них бывшему. И хрен знает, как бы тот отреагировал, что под него и Настю пытаются копать.

Но тут проскочили. Придумали легенду про ребёнка. На самом деле Юля родила его от какого-то левого мужика, с которым переспала по пьяни, истосковавшись по мужу. Видать, подцепила первого встречного, кто ей его напомнил.

По факту, она даже не знала, от кого он. Зато похож получился.

Состряпали ей справку, но, естественно, Дмитриевский потребовал независимого эксперта.

Миша выложил едва ли не последние бабки, скинувшись с остальными, чтобы подкупить специалиста. Юля тогда знатно занервничала, но, когда всё получилось, ходила такая самоуверенная, будто и правда от бывшего родила.

Миша бы не удивился, если бы она и правда в это поверила. С башкой у этой сучки действительно была беда.

Она убеждала их, что сможет вернуть Дмитриевского, и Настю выставят вон, но пока что всё шло наоборот. Это у неё пытались отнять ребёнка и оставить ни с чем.

Юля верещала, что связалась с кретинами, как будто это была их вина, что она не сдалась бывшему.

Наблюдая со стороны, Миша даже начал ловить себя на злом веселье. Изначально это он лишился сына. Потом Настя поспособствовала тому, что без жены и ребёнка остался Паша. Теперь они вписали во всё это Юлю.

Как-то странно в итоге получается.

Не оценив чёрного юмора, Паша подливал масла в огонь:

— Ты реально надеялась, что она просто утрётся и отойдёт? — злился он на Юлину попытку поговорить с Настей. — Соблазни его. Напои и трахни. Пусть она увидит. На вас, баб, это действует, как с цепи срываетесь.

В общем, действовать решили жёстче. А если не получится, для себя Миша решение уже принял. И в крайнем случае готов был его применить.

В тот день я отвезла детей на занятия, прошлась по магазинам, зашла в банк, в общем, сделала, что планировала. И, когда отправилась их забирать, снова столкнулась с Юлей.

Она караулила меня возле детского центра.

— Привет, — улыбнулась она нервно.

— Юль, пожалуйста, общайся с Женей. Все вопросы и претензии к нему.

Я собиралась войти внутрь, но она схватила меня за рукав.

— С Женей у нас всё непросто, сама понимаешь. А ты как женщина меня должна понять.

— Если это касается Дани или Вики, я тебе ничем помочь не могу. Отойди, пожалуйста.

Она отошла в сторону, пропуская меня, а потом двинулась следом.

— Я хочу её видеть. Насчёт Дани мы разберёмся, но я скучаю по Вике. Да пойми же ты! — она снова дёрнула меня за рукав, заставив остановиться.

— Юль, здесь не место для сцен. Через десять минут закончится занятие, и, увидев тебя, Вика снова испугается. Если ты хочешь наладить с ней отношения, договаривайся с Женей. Он не зверь и действует из любви к дочери, а не потому что хочет причинить тебе боль.

— Я знаю, — кивнула она.

Упала на сиденье напротив комнаты, где занимались Тёма с Викой. Оттуда доносились голоса детей. Она затравленно смотрела на дверь и кусала губы.

Я села рядом и тяжело вздохнула.

— Между нами всё сложно, да, — всхлипнула она, а потом добавила упрямо: — Но я хочу их вернуть. И не скрываю этого.

Я решила промолчать, чтобы не затягивать этот бессмысленный разговор.

— Я просто хочу увидеть её. Хоть одним глазком.

Она с надеждой взглянула на дверь, на стекле которой была наклеена весёлая табличка с названием группы.

— Я только посмотрю. Даже заходить не буду.

Я взглянула на часы и поняла, что осталось всего ничего. Наверное, было бы проще дать ей то, что она хочет, чтобы ушла поскорее.

По моему лицу она поняла, что ей удалось меня уболтать, улыбнулась и бросилась к двери.

Заходить или привлекать к себе внимание действительно не стала. Просто искала взглядом дочь.

И тут на сиденье рядом со мной брякнул звук входящего сообщения. Оно всплыло на экране, и, пока тот не погас, я чисто автоматически выцепила фразу:

«Нет, я ничего не забыл»

Отправителем значился Женя.

На секунду мне стало совестно, что я фактически заглянула в чужую переписку. Но за первым сообщением посыпались другие. Они всплывали друг за другом, создавая какое-то нервное впечатление.

«И не забуду»

«Я тебе за многое благодарен»

«Но не торопи меня»

«Ты слишком сильно ранила Вику»

«И меня тоже»

«Понадобится время»

«Кроме того, я уже почти женат»

«И у нас всё нормально»

«Дай мне всё обдумать»

Дальше было что-то ещё, я уже не смотрела. Увиденное и так довольно ощутимо по мне ударило.

Казалось бы, там не было ничего ужасного, но эмоции брали надо мной верх. Ему понадобится время? Для чего? Чтобы простить её? И он уже почти женат? А если бы нет? И это его «у нас всё нормально»…

А потом я себя остановила. Так, стоп.

Взглянула на Юлю. Как удобно она тут оставила телефон.

Занятие должно было вот-вот закончиться, а я, мысленно пожурив себя за первую бурную реакцию, спокойно выдохнула и встала.

— Юля, тебе пора. Дети сейчас выйдут.

Я подошла к ней, внимательно следя за выражением лица.

— Да, — ответила она мне таким же внимательным взглядом.

Молчание затягивалось, она явно ждала реакции.

— Я пойду.

А я с каждой секундой всё больше убеждалась в том, что это подстава.