Ещё бы, мы были примерными квартиросъёмщиками. Теперь в единственной комнате сверкали чистотой новые обои, а вся квартира была отмыта до скрипа. Я уж молчу про мелочи вроде нормальной шторки в ванной, крючков и плафона, прикрывшего одинокую лампочку.

Мы попрощались с хозяйкой, она сунула Тёме шоколадку, видимо, как оплату за усовершенствования квартиры. Меня это, конечно, повеселило. Но на самом деле, я была ей благодарна. Эта квартира пришла к нам очень вовремя и стала временным укрытием от неприятностей с Мишей.

Мы спустились вниз, болтая о том, как сегодня Тёма будет спать в новой постели. И на выходе из подъезда столкнулись с кем-то в дверях. Я извинилась и попыталась отойти в сторону, но, вместо этого, у меня отняли коробки.

— Что… — хотела возмутиться я, но, увидев перед собой Верещагина, остолбенела. — Вы?

— Багажник откроешь?

— Д-да, сейчас, — растерялась я.

— Переезжаете? — сунув коробки внутрь, всё так же односложно поинтересовался он.

Окинул взглядом BMW, и я едва не прикусила язык, чтобы не начать оправдываться, откуда у меня такая машина. Что он вообще тут делает?

— Да. Простите, а вы что-то хотели?

На ум сразу пришла та сцена возле суда.

— Миша больше не достаёт?

Его хмурый взгляд, низкий голос и короткие, рубленые фразы, только добавляли его образу опасности. Хотя куда уж больше?

— Нет. Мы развелись. И деньги он вернул. Спасибо.

Я отчиталась перед ним, будто он мой начальник. Кивнув, он молча взглянул мне прямо в глаза. И этот его цепкий, пронизывающий взгляд, пробирал до костей. Мне словно предлагалось прочитать его мысли, как будто он уже устал на что-то намекать.

Я нервничала, теребила ключи в руке, а Тёма дёргал меня за рукав пальто. Я чуть отодвинула его за спину, не отдавая себе в этом отчёта, и тут же поймала еле заметную усмешку Верещагина.

— Да ты не волнуйся, — хмыкнул он. — Я тут по делам, тебя увидел, удивился.

Надо же, какая длинная фраза. Только не объясняет ничего.

— Простите, мы уже спешим, — выдавила я извиняющуюся улыбку.

— Угу, — кивнул он и отодвинулся в сторону.

— Ещё раз спасибо, — с облегчением повторила я, делая шаг, чтобы обогнуть его.

И тут он перевёл взгляд вниз. Тёма протягивал ему шоколадку.

— Спасибо, — улыбался он, сам не зная, за что благодарит.

— Не надо, малой, — его тонкие губы тронула почти человеческая улыбка. — Я сладкое не ем.

Это прозвучало так многозначительно, особенно, когда он перевёл взгляд на меня. Словно эта фраза должна была закончиться иначе. К примеру, я сладкое не ем, я с ним играю.

Поёжившись, я взяла Тёму за руку и побыстрее усадила в машину. Едва не сбежала за руль под тяжёлым взглядом Верещагина. Господи, до чего же он жуткий.

Вырулив на дорогу, вздохнула с облегчением. И специально не стала высматривать его в зеркале заднего вида.

— Мам, — отвлёк меня Тёма. — А разве можно не любить сладкое?

— Можно, — натянула я притворную улыбку. — Вот бабушка сладкое не ест. Говорит, невкусно.

Помолчав, Тёма выдал:

— А давай мы испечём ей твои кексы?

— Она не станет их есть, Тём.

— А Вика станет? А дядя Женя?

— Вот для них и испечём, — согласилась я. — И Вику попросим помочь, да?

— Угу.

Тёма уже вовсю лакомился шоколадкой, и я не стала его ругать. До обеда ещё проголодается.

Я быстро выбросила странную встречу из головы. В конце концов, может быть, это и правда только совпадение?

А приехав, мы столкнулись с Женей и Викой. Они тоже вернулись из поездки. Женя решил сам отвезти дочь к стоматологу, взяв выходной. И теперь, глядя на коробки, неодобрительно хмурился.

— Ты что, сама всё это таскала?

— Нет, конечно. Мне Тёма помогал, — отшутилась я.

Я постаралась заговорить Жене зубы, но он тут же начал раздавать команды.

— Это тебе. Это тебе.

Выдал детям по мягкой игрушке. Мне в руки сунул горшок с кактусом и отправил всех в дом. А сам взялся перетаскивать коробки. На этом наша помощь закончилась.

Чтобы сгладить чувство вины, я отправила детей мыть руки, а потом пристроила к помощи на кухне.

— Сейчас будем делать кексы.

Когда Женя зашёл на кухню, Вика, перепачканная в муке, заливалась смехом, Тёма подначивал её на шалости, а я не могла узнать детей. Что на них нашло?

— Извини, — виновато улыбнулась я, разведя руками.

Женя решительно подошёл ко мне, взял моё лицо в ладони и поцеловал.

***

Миша

Возвращаясь от матери, Миша шёл домой. Пришлось взять в долг. За это она ему теперь всю плешь проест, но делать было нечего.

Проходя мимо Настиной квартиры, он уже почти повернул за угол, но тут сбился с шага.

— Чего? — вслух опешил он.

Прямо перед ним Верещагин таскал какие-то коробки в её машину.

— Какого…

Миша с облегчением понял, что она его боится. Похоже, для неё эта встреча тоже неприятный сюрприз.

Но, видимо, Верещагин решил взяться за неё. Если так пойдёт, в конце концов этот урод ещё и сына его воспитывать станет.

Этого Миша допустить не мог. Ему нужен был план Б.

Поцелуи с Мишей давно стали чем-то обыденным. Я уже и забыла, как они волновали меня поначалу. К концу нашего брака, и тем более с тех пор, как он переключил всё своё внимание на Ингу, страсть из наших отношений почти испарилась.

Хотя заметила я это не сразу. На самом деле, поняла, только когда уже стало совсем поздно. Вспоминала потом и думала, а когда он в последний раз целовал меня не в постели, а просто так? Мог ведь просто подойти и прижать к себе, когда я готовила ему завтрак. Шепнуть что-то приятное на ушко.

Таких моментов вообще не стало. В лучшем случае — быстрые поцелуи в постели, такой же быстрый секс, а потом на бок и спать.

Почему же я не придавала этому значения? Списывала всё на его переработки? Верила, что это временно?

В любом случае, первый поцелуй с Женей меня попросту ошеломил. Он не был обжигающе страстным и горячим, всё происходило при детях. Но он был невероятно ласковым.

В нём было лишь обещание удовольствия, сдерживаемое желание, намёк. И даже от этого у меня закружилась голова.

Его глаза светились восхищением, и это потрясающе сказывалось на моей самооценке. За время развода она упала едва ли не на дно. Увидев, на кого меня променял Миша, она буквально забилась под плинтус.

А теперь, когда Женя, обалденный красавчик, высокий, сильный и сексуальный, смотрел на меня вот так… В общем, я сама себе казалась необыкновенной.

От детей донёсся смех, выдернув меня из волшебства, зато на душе стало ещё теплее.

Уже позже, поедая кексы, я ловила на себе взгляды Жени.

— Вкусно? — с надеждой смотрела на него Вика.

— Очень, малыш, — наконец оторвал он от меня взгляд. — Никогда ещё таких не пробовал.

— А мама ещё клубничные умеет, — поддакнул Тёма.

— Да что ты? — Женя снова заставил меня покраснеть, многозначительно произнеся: — Обожаю клубнику.

От меня сегодня пахло ягодным гелем для душа. Явный намёк?

В итоге я побыстрее сбежала разобрать часть коробок. Кое-что оставила нераспакованным. Всё равно это временно.

Тёма с Викой тоже разбирали вещи и искали каждой игрушке своё место. А Женя курсировал между комнатами, то смущая меня каким-нибудь комментарием, у которого обязательно имелось второе дно, то помогал Тёме.

Всё это было так странно. Ещё недавно я была замужем, а теперь в прямом смысле переехала к другому мужчине, который явно рассчитывает на большее.

А сама-то я чего хочу?

Не слишком ли рано пускаться в приключение? Тем более, что у нас обоих дети. Если ничего не выйдет и мы разойдёмся в стороны, они могут пострадать.

— Жень, — уложив детей вечером, я сама решилась на разговор.

— Мне не нравится, как ты начала, — нахмурился он.

Мы стояли в коридоре, я собралась пожелать ему спокойной ночи, но тут что-то дёрнуло меня попросить его не торопить события.