Наконец-то нормальный вопрос! От возмущения я зависла в полнейшем шоке. Это так она пытается вернуть семью? Обрушивая на Женю ложь и провокации?!

— Конечно, у них были «причины». Красивая история, написанная хорошими юристами. Я якобы была плохой матерью, нестабильной. Но ведь это неправда!

— То есть вы считаете, что решение было несправедливым?

— Я считаю, что оно было купленным.

Мерзавка…

— Вы намекаете на коррупцию?

— Я ничего не утверждаю, но… Женя всегда был человеком с деньгами, с возможностями. Я видела, как он это использует. Как легко находит «правильных» людей, как легко решает вопросы.

Женя слушал этот бред, сцепив ладони в замок. Буквально держал себя в руках. Не позволял сорваться на эмоции.

Я положила ладонь ему на плечо. Напряжённое, каменное.

— И сейчас он препятствует вашему общению с Викой?

— Давайте говорить честно: если у вас есть власть, вам не нужны официальные запреты. Можно просто сделать так, чтобы ребёнок тебя боялся, чтобы думал, что мама — плохая. Эти постоянные намёки: «Твоя мама тебя бросила», «Она тебя не любит», «Она не хотела тебя». Детям ведь так легко внушить…

— Вы считаете, что Вике промывают мозги?

— Я уверена в этом. Она боялась меня, когда я приходила. Дочка. Боялась родную мать!

— Звучит ужасно…

— И знаете, что ещё страшнее? Что это происходит снова.

— О чём вы?

— У меня маленький сын. И знаете, что делает Женя? Он пытается отнять и его! Он угрожает судом, хочет доказать, что я плохая мать. Вы понимаете, что это значит? Я уже прошла через это один раз, и он хочет сделать это снова.

— Юля, а почему, по-вашему, он так себя ведёт? В чём причина?

— Я много думала об этом, — с грустью заявила она. — Понимаете, когда я выходила за него замуж, он был совершенно другим. Такое ощущение, что всё это исходит не от него. Что им тоже манипулируют. Убеждают так себя вести.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного?

Юля замялась, будто сомневалась, стоит ли говорить, а я просто поражалась её цинизму. Как она смеет нести весь этот бред?!

Но то, что последовало дальше, окончательно выбило почву у меня из-под ног.

— Да, — решилась Юля. — Я говорю о няне нашей дочери.

— Простите?..

— Эта женщина, взявшая на себя заботу о Вике, в скором времени собирается стать её мачехой. Меня просто заменят, выдавят из семьи.

— Няня? — округлила глаза блогерша. — Какой цинизм…

— Вы меня понимаете, — горько усмехнулась Юля, а я осела на диван.

Женя прижал меня к себе.

— Что она несёт? — мой голос дал трещину.

— Прости. Я втянул тебя в это дерьмо.

— Да при чём здесь ты? — воскликнула я. — Она же чокнутая!

— Это для тебя новость? — горько усмехнулся Женя.

А она всё не затыкалась:

— Как вы думаете, если бы не её влияние, он бы вернулся?

— Он ведь не просто муж. Он — отец моего ребёнка. Я хочу верить, что где-то там, за всем этим мороком, остался тот самый Женя, которого я знала.

— Вы всё ещё его любите?

Юля отыграла блистательно. Этот влажный взгляд. Еле заметный кивок…

— Что теперь? — еле слышно произнесла я.

Закрыв ноутбук, Женя встал и прошёлся по комнате.

Стоя у окна и уставившись в одну точку, он совершенно серьёзно заявил:

— Мне нужно вывести тебя из-под удара.

— Что это значит?

Горькое предчувствие мгновенно сковало сердце.

Женя ничего не ответил. Я по взгляду поняла, что всё плохо. И будет хуже.

Женя был прав, Юлина атака ощутимо ударила по нам.

Он был в постоянных переговорах с адвокатами, я прикрывала тылы, понимая, что всё это скажется и на Вике.

Так и вышло.

Уже на следующий день, отправляя детей на занятия, я поймала на себе ядовитый взгляд одной из мамочек.

Она не постеснялась подойти и прямо при детях заявила:

— И не стыдно тебе? Дочь матери лишаешь!

Я растерялась, но присутствие Вики с Тёмой заставило меня собраться.

— Во-первых, давайте не устраивать скандалов. Здесь для этого не место. Во-вторых, вы понятия не имеете, о чём говорите.

Развернувшись, я повела притихших детей дальше, но эта неравнодушная мамаша не отставала.

— Вика, ты в курсе, что твоя мама по тебе скучает?

— Отстаньте от неё!

Я поскорее отвела их в группу и закрыла дверь. А потом развернулась и, уже не сдерживаясь, произнесла:

— Вместо того, чтобы сплетни собирать, своей жизнью займитесь.

— Вот такие, как ты, мужиков из семьи и уводят.

На нас оборачивались.

— Что тут происходит?

К нам подошла Анна Сергеевна, одна из преподавателей, всегда милая и отзывчивая.

— Вы бы смотрели, кого пускаете! — продолжала плеваться ядом истеричка. — Потворствуете тому, что такие, как она, родителей с детьми разлучают. Семьи рушат!

— Я не собираюсь слушать этот бред, — я сжала кулаки, но Анна Сергеевна неожиданно поддержала не меня.

— Вы, наверное, всё же должны учитывать, какой резонанс вызвала эта ситуация, — сказала она осторожно. — Люди реагируют эмоционально.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Вы тоже верите в этот бред?

Она отвела взгляд. Ответа не потребовалось.

Я стиснула зубы и развернулась, чтобы уйти, но Лариса — а теперь я вспомнила её имя — не унималась:

— Как можно было так поступить с матерью?!

— Меня больше интересует, какой дурой надо быть, чтобы верить в любую, даже самую очевидную ложь, — не сдержалась я. — Если бы вы знали, как всё обстоит на самом деле, сейчас бы со стыда сгорели.

Она замолчала, но по лицу было видно — никакая правда ей не нужна. Она уже всё для себя решила.

Я больше не тратила на неё ни секунды. Просто развернулась и вышла, чувствуя, как спина горит от множества осуждающих взглядов.

А на улице получила новый удар.

Сообщение от Верещагина:

«Уверена, что тебе не нужна моя помощь?»

И ссылка на новое интервью Юли.

В самом начале был вставлен чёрно-белый отрывок, в котором Юля обмахивалась ладонями, задрав голову вверх, будто хотела проморгаться и не дать волю слезам. Выдохнув, она жалобно попросила:

— Ты ведь это вырежешь? Не хочу, чтобы они думали, что сломали меня.

Сидя в машине, я с ненавистью смотрела на эту чёртову актрису.

— Я пыталась с ней говорить, представляешь? — обратилась она к блогерше. — Я пришла к ней и умоляла, чтобы она оставила мою семью в покое! Чтобы не разлучала меня с дочерью.

— А она что?

— Сказала… — она снова всхлипнула. — Что я проиграла.

— Проиграла?..

— Для неё это всё какая-то игра. Цель — заполучить влиятельного мужчину.

— Влиятельного? — перебила её блогерша. — Если она сама на него влияет, не такой уж он и влиятельный?

Я выключила, не желая слушать дальше эту дрянь. Юля знала, на какие кнопки давить, кого тронет её «страдание».

И, судя по сцене в детском центре, её спектакль прекрасно сработал.

Об ещё одном неожиданном последствии я не подумала.

Партнёры Жени высказывали недовольство, не желая, чтобы бизнес полоскали в прессе, заставляя и их принимать последствия Юлиных атак.

Вечером, обсуждая, что нам делать дальше, я рассказала об утренней сцене.

Его это напрягло похлеще проблем на работе.

— Она перешла все границы, — Женя сжал челюсти.

Я видела, как он злится. Не на меня — на ситуацию.

— Тебе не стоит больше водить туда детей.

— Что? — нахмурилась я.

— Ты думаешь, это последняя сцена?

— Но детям там нравится.

— Ничего, могут дома позаниматься.

Я прикусила губу. Он говорил логично, но внутри всё протестовало.

— Ты предлагаешь нам спрятаться?

— Я предлагаю не подставляться. Она не может причинить тебе вред напрямую, но может создать условия, при которых ты сама начнёшь ломаться.

Я молчала. Потому что в глубине души знала: он прав.

— А что насчёт тебя? — спросила я.