— А папа с нами? — с надеждой спросил он, избавляясь от обуви.

— Конечно, — заявил Миша, даже глазом не моргнув.

— Папа уже поел, — мстительно вмешалась я. — От второго ужина у него живот заболит. Он попьёт водички.

«Из-под крана», — мысленно добавила я.

Ухмыльнувшись на выражение лица Миши, я разделась и прошла на кухню.

— Что, даже ужином не угостишь? — раздалось недовольное сзади.

— Больше не моя забота, — отозвалась я, заглядывая в холодильник.

— Насть, — мрачно бросил он. — Давай поговорим. По-человечески.

Хотела я ему кое-что ответить, но тут вбежал Тёма.

— Пап, я сегодня в такой школе был! — захлёбываясь впечатлениями, начал тараторить он.

Слушая, Миша всё больше мрачнел.

— Правда? Дядя Женя, ты сказал?

Дядя Женя. Да уж. Прозвучало странновато, но именно так Тёма стал называть его, только познакомившись.

Закусив губу, я молчала. Мне скрывать нечего, пусть Тёма делится, чем хочет. А вот Миша сверлил меня мрачным взглядом.

Подсунув сыну тарелку, перед Мишей я поставила стакан воды. Демонстративно налитой из крана. Он только хмыкнул, не притронувшись к нему.

Еле дождался, пока Тёма поест, и отправил его в комнату, достав откуда-то помятый журнал с раскрасками.

И только когда мы остались одни, закрыл на кухне дверь и скрестил на груди руки.

— Ну что, рассказывай, — зло ухмыльнулся Миша. — Давно этот «дядя Женя» тебя трахает?

— Ты в своём уме? — не повышая голоса, поинтересовалась я. — Или просто всех по себе ровняешь?

Было мерзко услышать от Миши подобный вопрос.

— Давай, — хмыкнул он, — расскажи мне, что какой-то мужик по доброте душевной взял тебя на работу и пропихнул Тёму в элитный садик.

— Это не садик, — раздражённо ответила я. — И не просто мужик. Это глава компании, и это он уволил Пашу.

— В смысле?

— «Дядя Женя» — это Евгений Дмитриевский, — мстительно объяснила я, наблюдая за Мишиной реакцией.

Но, кажется, он снова сделал неверные выводы.

— И ты мне после этого будешь рассказывать, что Дмитриевский — просто твой защитник?

Миша мерзко ухмыльнулся, изогнув бровь.

— Сначала он увольняет Пашу, потом нанимает тебя на работу. В свой дом, между прочим, — многозначительно добавил он. — Ещё и о Тёме не забыл побеспокоиться. Дальше что? Вместо этой халупы предложит переехать к нему?

— Ты же помнишь, что мы разводимся? Тебя, кажется, мои отношения волновать не должны, — не осталась я в долгу.

— Ты пока что моя жена.

— А что, тебе разве брак помешал искать секс на стороне?

— Ты с ним трахаешься? — не выдержал Миша.

Подойдя ближе, он взял меня за плечо, больно стиснув пальцами.

— Руку убери.

— Отвечай, — его глаза горели гневом.

— Ты не в том положении, чтобы чего-то от меня требовать. Ты проиграл, Миша, по всем фронтам.

Я всё-таки скинула с себя его руку, не обращая внимания на боль в плече.

— Мы разводимся. Прими это как факт, — я толкнула его в грудь, заставляя сделать шаг назад. — Деньги ты мне вернёшь до последней копейки, иначе снова будешь объясняться перед Верещагиным. А ты, кажется, не очень жаждешь этой встречи.

Миша скривился при упоминании о том, что проявил себя совсем не как герой в этой истории. Скорее как жалкий трус, у которого поджилки тряслись. Но его задетая гордость меня волновала меньше всего.

— И я подозреваю, что сюда тебя привела не любовь к жене и сыну. Тебя злит, что мы больше не обеспечиваем тебе красивую картинку. Что, боишься должность не получить?

Я видела по его взгляду, что попала в цель. Ну конечно, он ведь говорил, что из Питера к ним приедут топ-менеджеры компании. Хотел произвести хорошее впечатление, а тут скандальный развод.

— Тогда предлагаю тебе поиграть в семью с Ингой. Пусть наденет фартук и встретит твоё начальство с распростёртыми объятиями. Потому что я ради твоей красивой картинки больше пальцем не пошевелю.

Вытолкав Мишу из кухни, я открыла дверь и указала ему на выход.

— И поторопись с деньгами. Нам с Тёмой нужна своя квартира.

Захлопнув дверь перед его носом, я шумно выдохнула. Ну и лицо у него было! Жаль, не сфотографировала на память.

— Мам, — услышала растерянный голос Тёмы. — А папа… он что, нашёл себе новую тётю?

Мой малыш стоял, держась за дверной косяк, будто опасаясь выйти из комнаты. Меня мгновенно кольнуло в сердце. Господи, что я творю?

— Иди ко мне, — я присела на корточки и протянула к нему руки.

Мой голос звенел от напряжения, от непролитых слёз. До чего же мне было жаль его сейчас.

Тёма подбежал и обнял меня за шею. Я прижала его к себе изо всех сил. Маленький мой, за что это на него свалилось?

— Прости, мой хороший, — шептала я. — Родители иногда ссорятся. Глупые, потому что.

— Папа от нас ушёл? — всхлипнул Тёма.

Как же ему объяснить?

— Он ушёл от меня. Но это не значит, что вы не будете видеться. Просто мы ещё не решили, как всё организовать.

— Он теперь женится на новой тёте? — глотал слёзы Тёма.

— Не знаю, Тёмочка. Об этом пока рано говорить.

— Он любит ту тётю? С красными губами.

Услышав эту странную фразу, я замерла.

— Ты о ком? — спросила осторожно.

Тёма замялся и виновато опустил глаза.

— У папы на работе, — пробормотал он.

— Так… Он брал тебя на работу, это я помню.

— Да, на праздник, — поддакнул Тёма.

Праздником он называл день «Приведи ребёнка на работу». Это было… в ноябре, кажется.

— Вас ещё тортом угощали, — напомнила я, улыбнувшись.

Моё подбадривание сработало. Тёма вытер ладошкой нос и икнул.

— Я побежал к папе в кабинет, рассказать, что мне машинку подарили, — как обычно затараторил он.

— Точно, я помню.

— Ну вот… А там была тётя.

Мне стало нехорошо. Только бы Тёма не увидел какого-нибудь непотребства в кабинете у Миши.

— Они обнимались. Он от нас к ней ушёл?

— Может быть, они просто друзья?

Я натянула улыбку, чтобы скрыть бешенство. Тёма пожал плечами, не глядя на меня.

Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь привести чувства в порядок. И как можно спокойнее спросила:

— А что ещё, Тём? Почему ты спросил про эту тётю?

— Папа её целовал. Как тебя, а не как бабушку.

— У неё были светлые длинные волосы?

Я уже знала ответ. Инга. Тёма кивнул.

— И красные губы.

— Ясно. А что папа сказал?

Он снова пожал плечами и шмыгнул носом.

— А он случайно не просил не говорить мне?

Тёма взглянул на меня самыми несчастными на свете глазами, нижняя губа задрожала, а на щеках вновь появились слёзы.

— Ну иди ко мне. Ничего, мой хороший.

Прижавшись спиной к стене, я сидела на полу в коридоре и обнимала Тёму. Он заливал мою грудь горькими слезами, а я укачивала и утешала его.

А сама думала о том, что теперь понимаю, почему Тёма прибегал к нам по ночам. После его похода на работу к отцу, его стали мучить кошмары.

Миша уговорил его держать язык за зубами, заставил мучиться чувством вины.

Какой же он козёл! Ненавижу.

Евгений

Уже минут двадцать я наблюдал из окна за Настей с детьми. Остался поработать дома, и в итоге уже второй раз откладывал созвон с партнёрами. Потому что не видел дочь такой счастливой… Как будто никогда.

Ещё недавно невозможно было представить, что она станет лепить снеговика и прыгать в сугроб. А сейчас лежит на спине и машет руками в Тёминых варежках, изображая снежного ангела.

Чудо какое-то.

И всему причина — нелепая случайность на работе. Я ведь мог отмахнуться от Настиной претензии, отправить кого-нибудь другого, разобраться с проблемой. Но поехал сам.

В итоге — дизайнер из рекламного агентства теперь няня моей дочери.

Я остался дома не просто так. Сегодня тот ужасный день, когда Вика едва не погибла в пожаре. Морально я готовился к тому, что у неё могут всплыть воспоминания, хотя психологи говорили, что она ничего не помнит.