Я нагнулась над столом и процедила, глядя ей в глаза:

— А теперь заявляешься, требуешь, чтобы дочь бежала тебе навстречу, а Женя встречал с распростёртыми объятиями? Ты не в себе?

Я была уверена, что она сорвётся на меня, устроит показательное выступление с воплями на всё кафе, что я увела её мужа, подлая тварь и всё такое. Вместо этого она хмыкнула.

Хмыкнула!

— А тебе палец в рот не клади.

Растянув ярко-красные губы в улыбке, она совершенно спокойно продолжила:

— Да, я не идеальна. Но кто вообще идеален?

Пожав плечами, она снова потрясла сына, и я не выдержала:

— Дай мне его, так ты его никогда не успокоишь.

Странно, но она передала мне его без всяких вопросов. Ещё и руки отряхнула. Господи, ну что за мать?

Я взялась успокаивать Даню, как делала это с Тёмой, а Юля, совершенно не смущаясь, подвинула мой кофе себе, отпила и продолжила высказывать мне свою кривую правду.

— Смотри. Ты ведь видишь, наверное, что Женька по-прежнему ко мне неровно дышит? Да не спорь, это просто факт.

Я впервые в жизни встречала такой тип женщин. Даже Инга в машине Верещагина вела себя более адекватно.

— Первая беременность далась мне нелегко. Давление со всех сторон. Моя мать, его мать, сам он весь из себя идеальный, — скривившись, вспоминала она. — А я, вроде как, недотягивала.

— Насколько я понимаю, Женя от тебя идеала и не ждал.

— Может быть, — легко согласилась она. — А я ждала. Сама от себя. Это непросто, когда твой муж готов ради тебя в лепёшку разбиться, а ты внутри себя знаешь, что не заслуживаешь этого.

— Непросто? — обалдела я. — Непросто, когда твой муж отговаривается вечной работой, оставляя все заботы тебе, а сам в это время спит с другой. А ещё обворовывает тебя ради любовницы. Вот это непросто.

— Сочувствую, — задумчиво протянула она. — Но, видишь ли, у каждого своя боль.

— Я, конечно, не хочу обесценивать твою, но ты всерьёз считаешь, что твои срывы, рехабы, наркотики и попытка убийства ребёнка оправдываются тем, что ты считала себя недостойной мужа?

Она наконец замолчала, глядя куда-то внутрь себя.

— Он тебе не рассказывал, что в юности меня изнасиловали?

Эта фраза упала между нами, словно гиря, пробившая пол.

— Не говорил, — еле заметно улыбнулась она с грустью в глазах.

Я замолчала, не зная, что сказать.

— И не раз, — вздохнула она, покрутив чашку. — Это продолжалось какое-то время. Я была застенчивой, забитой дурой, боялась слово сказать, матери признаться, что отчим…

Меня затопило жалостью.

— Женька вытащил меня из ненависти к себе, по крайней мере, пытался. Сделал, что смог. Но, как понимаешь, я всё равно сломалась. Где тонко, там рвётся. Стресс из-за беременности, родов, это всё сказалось на психике.

Мы помолчали.

— Сейчас всё иначе, — серьёзно продолжила она.

— Что же изменилось?

— Этот урод сдох.

— Отчим? — поняла я.

— Угу. Не представляешь, насколько легче мне стало, — с ненавистью процедила она. — Я пришла и плюнула на его могилу. А потом начала возвращать себя.

— Но что ты хочешь от меня? Я рада, что ты…

— Просто отойди в сторону.

— Мы любим друг друга.

— Возможно, — не стала спорить она. — Но ты его знаешь сколько? Год? Меньше?

Я не ответила.

— А я его знаю всю жизнь! Он отец моих детей. Я его жена. И плевать, что в разводе. Всё равно жена!

Её спокойствие начинало давать трещину. В каком-то смысле я ей сочувствовала, особенно узнав, что ей пришлось пережить в юности, но…

— Я его не держу, ничем к себе не привязываю, — упрямо сказала я. — Он сам решил, что хочет со мной семью.

— А ты? Ты что решишь, когда знаешь?

Внезапно она схватила меня за руку и заглянула в глаза.

— Настя, ты ещё найдёшь своего мужчину. Обязательно. Тебе изменял муж? Ты молодец, что ушла. Теперь ты будешь умнее и сильнее. А я без него не могу. Сломаюсь.

Освободив руку, я поднялась и отдала ей Даню. Тот тихонько сопел, спокойный и красивый малыш. И так похож на Женю…

— Мне жаль, что так вышло, — чуть нервно сказала я. — Но пусть Женя сам решает, с кем хочет строить семью.

— Настя, постой.

— Я могу пообещать только одно: если он захочет, чтобы ты вернулась, я вам мешать не буду.

— Правда?

— Я хочу, чтобы меня любили, а не выбирали, как более-менее подходящий вариант. И это именно то, что я чувствую от Жени. Он меня любит. Но если по какой-то причине я не права, и он решит вернуть тебя, навязываться я не стану.

— Благородно, — едва заметно улыбнулась она.

— Я просто уважаю себя.

Я вышла, оставив её, и отправилась к детям. Я сказала, что Женя любит меня. Сказала с уверенностью. Тогда почему на душе тучи и хочется плакать?

Я рассказала Жене о том, как Юля подкараулила меня в кафе. Не собиралась это от него скрывать.

— Она сказала, что в юности, когда с ней случилось… ну, ты понял, — смутилась я. — Ты её спас.

Мне не хотелось говорить про изнасилование. В этом смысле Юлю мне было очень жаль.

— В общем, она считает, что не может без тебя. Не справляется и всё такое.

— Она так сказала? — удивился он. — В любом случае, то, что я ей тогда помог, не значит, что теперь ответственен за неё.

Меня немного удивило, что он так обесценивает собственное влияние. Если бы со мной произошло нечто похожее, и Миша вытащил меня из депрессии и нежелания жить, я бы, наверное, всё ему простила.

А Женя говорит об этом так, будто не сделал ничего особенного.

— Послушай, — он прижал меня к себе за талию. — Она умеет манипулировать людьми. Вот и ты уже готова в сторону отойти, лишь бы не обижать несчастную Юлю. Только она не понимает, что не нужна мне ни в каком случае. Даже если ты сбежишь от меня, сверкая пятками.

— Ну, не говори глупостей, я не настолько благородна, — улыбнулась я.

Мы сидели в парке, глядя на резвящихся детей. Женя наконец-то смог выкроить время, отложив и юридические вопросы об опеке, и работу, которую никто не отменял.

Я положила голову ему на плечо, испытывая умиротворение. Мы обязательно всё решим. Не стоит делать трагедии из того, что всё пошло не так, как я думала.

Мне невероятно повезло найти своего человека, и гневить судьбу я не собиралась.

В мои мысли вмешался звонок.

— Кто там?

— Легка на помине, — недовольно процедил Женя. — Надо ответить, вдруг что-то с Даней.

— Конечно, — кивнула я, поднимаясь. — Схожу к детям.

Тёма с Викой раскачивались на качелях. Оба в ярких резиновых сапожках, они смотрелись так мило и забавно. Я шла к ним, думая о том, что из них получились бы отличные брат и сестра. Как же мне этого хотелось!

А ещё хотелось, чтобы Женя сделал мне предложение. Ещё недавно, когда при Юле он назвал меня невестой, я растерялась. Не слишком ли быстро всё происходит?

А теперь мне хотелось стать его женой как можно скорее. Как будто стоит мне отвернуться, и моё счастье вновь уплывёт из рук.

Раскачивая детей, я взглянула на Женю, всё ещё обсуждавшего что-то с Юлей по телефону. Только с ней я видела его таким нервным.

Обычно он решал вопросы спокойно и взвешенно. Здесь же примешивалось личное. Ещё и болезненное. Я понимала, что он никогда ей не простит угрозу Викиной жизни.

На что она вообще рассчитывала?

Вот и сейчас он ходил из стороны в сторону, что-то ей втолковывая. А потом поднял взгляд на меня, и я поняла, что новости не лучшие.

Он шёл к нам, пытаясь держать лицо, но, отведя меня в сторону, сказал:

— Прости, я должен ехать. Она узнала, что я против неё готовлю, и угрожает сбежать вместе с Даней.

— Что планируешь делать?

— Не знаю, — он запустил руку в волосы, явно нервничая. — Денег предложу.

— Думаешь…

— Пока не знаю.

Он быстро поцеловал меня, попрощался с детьми и ушёл. Поскорее бы они смогли договориться.

***

Миша