— Хорошо, спасибо. Вы меня успокоили.

— То есть, если бы это была моя машина, ты бы напряглась? — усмехнулся он. — А преследования от бывшего тебя не смущают?

— Спасибо. Всего хорошего.

Я сбросила звонок, но тут же получила сообщение:

«Раз ваше расставание подтвердилось, считай меня претендентом. Всерьёз».

Щёки залил румянец. Что он себе позволяет?

Я предпочла отвлечься на кексы для Тёмы. Готовка всегда меня успокаивала.

А потом услышала его голос из соседней комнаты. Пошла проверить и обнаружила, что он стащил мой телефон и кому-то звонит.

— Тём?

Он обернулся на меня, в глазах читалась вина.

— Кто там?

— Вы придёте на мой день рождения?

Он держался за телефон, как будто я прямо сейчас буду вырывать у него его из рук.

Я присела устало. Жене позвонил.

— Хорошо, — наконец улыбнулся с облегчением. — Скажешь ей, что я скучаю?

В этот момент я засомневалась, в том, что я хорошая мать. Мало Тёме было нашего с Мишей развода. Теперь ещё и это.

Я потому и боялась сближаться с Женей. Хотела, но боялась.

Если мы не помиримся, я, наверное, вообще на себе крест поставлю. Потому что очередной такой подставы мне Тёма не простит.

— Мам, — окликнул он меня, виновато протягивая телефон. — Там Женя.

Я взяла его и дала себе пару секунд собраться с мыслями.

— Алло.

— Привет. Ты не против, если Вика придёт на день рождения?

— Нет, конечно.

Я встала и вышла, закрыв за собой дверь. Не хотела, чтобы Тёма слышал то, что последует дальше.

— Мы с Тёмой всегда ей рады. Только у меня есть один вопрос.

— Какой?

— Почему твоя машина нас преследует?

Вместо ответа он тяжело вздохнул и замолчал.

— Женя?

— По ушам надаю.

— Что?

— Ну вообще, ты не должна была их заметить. Я приставил к тебе охрану.

— Охрану? — опешила я.

Почему-то именно это мне в голову не пришло.

— Я не хотел, чтобы тебя это напрягало. Прости, что напугал.

— Но зачем? Юля что-то затевает?

— Нет, пока затихла. Но я не хочу рисковать. Впереди важное слушание.

— Тогда тебе стоит побеспокоиться о безопасности Вики. Вряд ли я её цель.

— Разумеется. Но и тобой я рисковать не буду.

— Ты снова не спросил меня.

— Разве тебе это как-то мешает? Они не вмешиваются. Просто всегда наготове.

— И всё же, ты мог меня предупредить, — начала я выходить из себя.

Как будто закусила удила. Забота — это одно, но когда тебя даже не думают посвящать в такие вещи…

— Настя, родная, — Женя мгновенно срезал накатывающую на меня волну раздражения. — Я забочусь о своей семье.

Он говорил устало, будто повторял в сотый раз.

— Мне важно, чтобы вы с Тёмой были в безопасности. Я объясню им, чтобы не напрягали. Но и ты пойди на уступки.

Раздражение мгновенно превратилось в жалость к себе. Нет, я просто отказывалась понимать своё расшатанное состояние. Пора валерьянку вместо чая пить.

— Ты что, плачешь?

Я промычала что-то отрицательно.

— Чёрт, я уже жалею, что послал к тебе Сергея.

— Сергея?

— Да, того, что помогал тебе с разводом, — вздохнул он.

— Прости, тут звонят, — шмыгнула носом я.

— Угу. Это он. Только прошу, не выходи из себя.

— Почему я должна…

Я посмотрела в глазок. За дверью действительно стоял Сергей.

— Потому что я не очень понимаю твоё состояние. И боюсь, что ты мою заботу можешь воспринять, как… Не знаю, давление.

— Что ещё ты сделал? — напряглась я, открыв дверь.

— Настя? — улыбнулся Сергей. — Могу я войти?

Я пропустила его, а Женя отговорился срочными делами и повесил трубку.

— У меня для тебя приятные новости, — улыбался Сергей, не подозревая, в каких растрёпанных я сейчас чувствах.

А потом, пройдя в гостиную, достал папку с бумагами и сбросил на меня бомбу:

— Поздравляю, квартира твоя.

— Эмм… Я в курсе.

— Нет, — усмехнулся он. — Я говорю о том, что рассрочка за неё полностью погашена. Распишись.

Он протянул мне бумаги, в которых говорилось, что Женя подарил мне квартиру.

Я подняла на него ошалелый взгляд.

— И машина, кстати тоже.

Женя

Я терпеть не мог все эти заседания. Часы пустых слов, лицемерия, фальши. Ходатайства, возражения, заслушивание сторон — всё, что можно было решить одним разговором, здесь превращалось в бесконечную волокиту.

Юля сидела напротив, безупречная, собранная, с идеально уложенной причёской и прямой спиной. В глазах — отрепетированная боль.

Её адвокат разглагольствовал о том, как жестоко я поступаю, пытаясь забрать у бедной матери сына. Давил на эмоции, выставлял её жертвой, а меня — бездушной машиной, которой плевать на чувства ребёнка.

Сергей, выступавший в качестве моего адвоката, в ответ спокойно и чётко приводил факты о срывах встреч, манипуляциях детьми, нарушениях наших договорённостей. А также медицинские заключения.

— Ваша честь, — его голос был ровным, но в нём чувствовался металл. — Мы предоставили доказательства неоднократного прохождения ответчицей лечения в психиатрических клиниках и реабилитационных центрах, а также инцидента, в результате которого едва не погибла их старшая дочь.

Судья внимательно листал бумаги.

Я смотрел на него и понимал: дело должно было решиться ещё на первых заседаниях. У меня лучшие адвокаты, неопровержимые доказательства. Но судьи медлили.

Почему?

Потому что Юля сделала это публичным шоу? Подключила СМИ, запустила статьи о «богатом бывшем», который мстит ей через ребёнка, пошла по журналистам и блогерам, где рыдала в камеры.

В глазах общественности она превратилась в мать-одиночку, которая борется за сына против могущественного тирана.

Смешно.

Сергей объяснял, что судьи не хотят выносить резкое решение. Любой вердикт в мою пользу вызовет скандал, новые публикации, новые обвинения.

Они как будто специально тянули время, давали Юле шанс устроить новый спектакль, затаптывали дело в бесконечных заседаниях, ходатайствах, запросах.

— Если бы этот процесс не затягивался так долго, — продолжил Сергей, — мы бы не говорили сейчас о рисках. Они уже доказаны.

Юля сидела с идеально ровной спиной, изображая достоинство. Её лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как побелели костяшки её пальцев, когда она сжала руки.

Судья перевёл на неё внимательный взгляд.

— Ответчица, у вас есть что сказать по поводу представленных доказательств?

Юля глубоко вздохнула и встала.

— Ваша честь, я не знаю, как ещё защитить себя. Всё, что вы слышите, — это грязная кампания, которую против меня развернул мой бывший муж.

Её голос звучал с выверенной дрожью.

— Он уже отобрал у меня дочь. Выставил меня чудовищем, а теперь хочет лишить и сына.

Она выдержала паузу, словно собираясь с духом.

— Да, у меня были трудные времена. Я проходила лечение, когда столкнулась с сильнейшим стрессом. Но я работала над собой, я справилась, я изменилась.

Она сыграла минутную слабость, как будто не выдержит и сейчас расплачется. Ей было место на сцене.

— Женя богатый, влиятельный. Он привык, что получает всё, что хочет. А я? Я всего лишь мать, которая хочет быть рядом со своими детьми.

Она сделала над собой усилие, чтобы голос не сорвался.

— Я не позволю использовать мои ошибки против меня. Я боролась и буду бороться за своих детей.

Выслушав её, судья объявил перерыв. Я вышел из зала, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Направляясь к автомату с кофе, я ловил на себе взгляды. И сочувственные, и любопытные. Юлин спектакль работал.

Дерьмо.

Я шагнул в сторону коридора, где стояли аппараты с кофе, и замер на месте.

Скрываясь в тени, Юля стояла рядом с каким-то мужчиной. Я узнал его не сразу. Пришлось вспомнить.

Павел. Какого хера он тут делает? Я уволил его несколько месяцев назад.