И тут ко мне мягко подошел немолодой придворный в безупречном парике, с лицом-маской, не выражавшим никаких эмоций.

— Месье де Сен-Клу, — его голос был безжизненным шепотом, предназначенным только для моих ушей. — Его Величество соизволил назначить вам частную аудиенцию. Завтра, в час пополудни, в Малых апартаментах.

Он склонился в едва заметном поклоне и растворился в толпе так же бесшумно, как и появился.

Я остался стоять с бокалом недопитого шампанского, сжимая в ладони холодный металл медали. Аудиенция. Личная встреча с королем. Значит, Тибаль был прав. Сейчас последуют предложения — должность, положение, почетная служба при дворе. Золоченая клетка Версаля распахивала для меня свою дверцу.

Я чувствовал, как стены этой прекрасной тюрьмы смыкаются вокруг меня. Но я уже знал свой ответ. Завтра, в Малых апартаментах, я не буду просить милости. Я буду просить одного — свободы.

После церемонии я увидел ее. Елену. Она стояла у колонны, и я, поймав ее взгляд, направился к ней. Мое сердце билось ровно — ни трепета, ни прежней боли. Лишь легкая грусть и теплое чувство к человеку, которого я когда-то знал лучше всех на свете.

— Мадам де Виллар, — сказал я, и мой голос, как я заметил, стал ниже и увереннее после армии.

— Месье Шарль, — она улыбнулась, и радость ее была совершенно искренней. — Я невероятно рада видеть вас целым и невредимым.

— Позволите пригласить вас на танец? — я предложил с прежним обаянием, но без прежней робости. Теперь это была простая учтивость.

Мы закружились в вальсе. Движения мои были точными и уверенными, выправка — вымуштрованной годами службы. Я смотрел на нее и видел не недосягаемую богиню своей юности, а Елену. Просто Елену. Друга.

— Вы позволите быть со мной откровенным? — тихо спросил я, ведя ее по паркету.

— Конечно, Шарль. Мы же друзья.

— Тогда скажите… почему все здесь зовут вас Викторией? И где ваш супруг? Месье Лео?

В моих глазах не было ни ревности, ни обиды. Лишь искренняя озадаченность и участие. Та юношеская, пылкая любовь, что горела во мне когда-то, окончательно угасла. Ее сменило теплое, прочное, дружеское чувство. Я перерос свою первую влюбленность. И в этом осознании было что-то горькое и в то же время бесконечно облегчающее.

— Длинная история, — вздохнула она. — Слишком длинная для бала. Лео в отъезде по делам Франции. А Виктория… это имя, которое я взяла себе при дворе для удобства.

Я кивнул, понимая, что копать глубже не стоит. И вместо этого стал рассказывать. Об армии. О тяготах и странном братстве, что рождается в окопах под свист пуль. О том, как наш отряд сражался под Сен-Дени, и как я был ранен.

— Мне повезло, — сказал я, и мой взгляд на мгновение стал отсутствующим, уносясь к воспоминанию о боли и страхе у той мельницы. — Герцог де Лоррен прислал своих личных лекарей. Благодаря им я выжил и смог стоять здесь сегодня.

Она улыбнулась. И я подумал, что, возможно, она знала об этом больше меня. Но это уже не имело значения.

Я смотрел на нее, и во мне появилась легкая, светлая грусть. Будто я прощался.

— А что ждет вас теперь? — спросила она, словно чувствуя этот подтекст. — Героя награждают почестями. Говорят, вас ждет место в королевской гвардии.

— Завтра у меня аудиенция у короля, — подтвердил я. — Мне действительно предложили престижную должность здесь, при дворе. Почетную. Сытую.

Я помолчал, глядя куда-то поверх ее головы, на кружащиеся пары, на этот блеск и фальшь.

— Но я хочу отказаться. Я попрошу о переводе.

— Шарль! Но почему? — воскликнула она.

Я посмотрел на нее прямо, и мой взгляд был чист и решителен.

— Меня здесь ничего не держит. Пора искать свое место. И… свою любовь. Настоящую. Ту, что будет взаимной.

— А как же родители?

— Они должны понять, у них еще три дочери, будут зятья, помогут.

Танец подошел к концу. Я склонился в безупречном поклоне, поднес ее руку к губам. Мой поцелуй был легким и почтительным.

— Будьте счастливы, мадам. Вы этого заслуживаете.

— И вы, Шарль. Ищите. И обязательно найдете.

Я выпрямился, улыбнулся своей новой, взрослой улыбкой, развернулся и затерялся в толпе. Бал длился еще, но я уже не принадлежал ему. Я ждал завтрашней аудиенции. Ждал момента, когда смогу отказаться от блеска Версаля ради зноя Сен-Доминго.

Я уже принял решение. И ничто не могло его изменить. Моя дорога лежала на запад. Навстречу штормам, приключениям и той самой настоящей любви, о которой я сказал Елене.

Ровно в час пополудни меня проводили в Малые апартаменты Короля-Солнца. Воздух здесь был иным, чем в Большой галерее — более плотным, пропитанным запахом старого дерева, воска и абсолютной власти. Я стоял перед резной дубовой дверью, чувствуя, как сердце отстукивает четкий ритм, будто перед атакой.

Дверь бесшумно отворилась. Кабинет был невелик, но каждая деталь в нем — от глобуса в золоченой оправе до портрета предка на стене — говорила о мировом господстве. Людовик XV сидел за письменным столом, не читая и не подписывая бумаги. Он ждал. Его знаменитый пронзительный взгляд был устремлен на меня.

— Месье де Сен-Клу, — произнес он, и его голос, тихий в этой камерной обстановке, обладал весомостью свинца. — Подойдите.

Я приблизился и склонился в почтительном поклоне.

— Ваше Величество.

— Встаньте. Франция нуждается в таких людях, как вы. Молодых, преданных, доказавших свою доблесть не на паркете, а на поле боя. — Он откинулся на спинку кресла, сложив длинные пальцы. — Мы желаем видеть вас среди Наших близких. Ваше место здесь, в Версале. Мы предлагаем вам должность Нашего личного советника по военным делам. Почетно. Ответственно. Достойно вашего подвига.

Он сделал паузу, ожидая бурной благодарности. В его мире отказ был немыслим.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Пришла пора моего тихого бунта.

— Ваше Величество, — начал я, глядя чуть ниже его уровня глаз, как и полагалось по этикету. — Нет большей чести для меня, чем доверие моего короля. Но я вынужден… вежливо отказаться.

В воздухе повисла гробовая тишина. Никто не отказывал Королю-Солнцу. Его брови чуть приподнялись. Удивление? Нет, скорее холодный, безразличный интерес, будто он наблюдал за странным поведением редкого насекомого.

— Объяснитесь, — его голос не выдал ни гнева, ни разочарования. Он просто констатировал факт.

— Служба Вашему Величеству — единственная цель моей жизни. Но я верю, что могу принести больше пользы не здесь, среди интриг Версаля, а там, где нужна твердая рука и преданность короне. Я прошу позволения служить Франции на дальних рубежах.

Король молчал несколько секунд, его взгляд скользнул по бумагам на столе, будто ища что-то.

— Любопытно, — произнес он наконец. — Очень любопытно. Вы отказываетесь от милости, о которой мечтают тысячи, чтобы просить… обязанностей. — Он нашел нужный документ и бегло просмотрел его. — На Нашей колонии Сен-Доминго как раз умер губернатор. Остров бурлит. Интриги плантаторов, контрабанда, угроза восстаний рабов. Назначить нового губернатора сейчас — значит бросить его в пасть львам, не знающего местных обычаев.

Он поднял на меня взгляд, и в нем впервые появился проблеск живого, стратегического интереса.

— Вы хотите трудной службы, месье де Сен-Клу? Мы дадим ее вам. Мы назначаем вас Нашим полномочным королевским комиссаром на Сен-Доминго. Вы будете временно исполнять обязанности губернатора, наводить порядок и отчитываться лично Нам. Посмотрим, на что вы способны. Если справитесь… тогда обсудим ваше будущее вновь.

Мое сердце заколотилось уже от иного волнения. Это был не просто перевод. Это была огромная власть и еще большая ответственность. Именно то, о чем я мечтал.

— Ваше Величество… я не знаю, что сказать, кроме как принять эту честь с величайшей благодарностью и клятвой оправдать ваше доверие.