Как только он вытащил всех своих коллег на улицу, аккуратно уложив в один ряд (постарался ведь!) на обочину, включая ведьму, я приказал ему сесть в машину. Он сел, и я выпустил в него заклятие сна.

— Эй! — рядом остановился грузовик «Зил-130», из него вылез мужик в грязной телогрейке и потрепанной шапке-ушанке. — Что здесь случилось? Помощь нужна?

При этом правой рукой он, словно невзначай, покручивал коротким ломиком-монтажкой. Я улыбнулся ему, помахал рукой:

— Нужна! Конечно, нужна!

Я выпустил в него конструкт подчинения:

— Стой рядом. Охраняй их, смотри, чтоб никто не подходил. Если что, зови меня!

— Понял! — даже шофер выпрямился, расправил плечи, а я приступил к досмотру тел. А то, не дай бог, очнутся раньше времени, схватятся за оружие, или еще какую-нибудь пакость учудят.

Досматривать и обыскивать тела, изымая оружие и «интересные предметы», оказалось достаточно легко, используя магическое зрение.

Начал я с ведьмы. Стащил у с пальцев два массивных серебряных перстня, снял цепочку с непонятным амулетом в виде круглого шлифованного черного камня, срезал с пояса нож, вытащил из кобуры, закрепленной на лодыжке, еще один пистолетик. По размерам совсем небольшой, чуть ли не детский. И, вспомнив, как она испортила мне телогрейку, наложил на её магический узел внутри конструкт «сетки». Узел был небольшой, но яркий, темно-зеленой окраски, переходящей в черноту. Ключевое слово — был. С наложением «сетки» он прямо на глазах стал гаснуть.

Из багажника «волги» я вытащил большой тулуп с милицейскими погонами. Кинул его на снег мехом вверх, положил три пистолета, два ведьминских, один водительский. Амулеты и перстни решил пока не складывать на всеобщее обозрение, придержать у себя.

Через полчаса на тулупе уже красовалась внушительная куча «огнестрелов», в том числе два иностранных автомата-коротыша, похожих на большие пистолеты, гранаты, похожие на наши «лимонки», только круглые и гладкие, непонятные коричневые баллончики, ножи разные от узкого обоюдострого кинжала до перочинного многопредметного с красивыми красными накладками и белым крестом, который я немедленно признал военным трофеем и заныкал себе.

У каждого вояки я снял с шеи амулет: круг-деревяшка на простеньком кожаном шнурке. Сложил их в холщовый мешочек, найденный в «волге», сунул за пазуху — дома разберемся.

Отдельной кучкой на тулупе выросли документы: кошельки, портмоне, паспорта, водительские удостоверения, удостоверения личности офицера, даже краснокожие «ксивы» сотрудников милиции.

Еще одна кучка, самая маленькая, была из всякой мелочи: брелков, связки ключей, авторучек, даже пуговиц.

В общем, выгребал по очереди у каждого всё напрочь.

Водитель «Зила», словно часовой, грозно вышагивал вдоль машин, потряхивая своей импровизированной дубинкой, поглядывая в мою сторону.

Я сел в «волгу» с намерением порыться в бардачке («рафик» я уже обыскал). Между водительским и пассажирским креслом стояла серая коробка радиотелефона «Алтай». Я такой видел в машине начальника УКГБ Киструсса. Честно говоря, я очень обрадовался. Осторожно, не веря своим глазам, снял трубку, нажал красную клавишу, включая аппарат. По очереди нажал клавиши с цифрами, набирая прямой рабочий телефон Киструсса (чего уж мелочиться!), услышав гудок, а потом знакомое «Слушаю!», ответил:

— Никита Павлович! Это Ковалев!

— Слушаю, Антон Николаевич, — генерал, судя по голосу, был крайне сердит и недоволен. — Надеюсь, у тебя вопрос серьезный, а то я занят и очень сильно.

— Я тут поймал вооруженную группу из 12 английских шпионов и диверсантов, — сообщил я. — Нахожусь на дороге «Переславль-Москва» километрах в 10 от города.

— Надеюсь, ты не шутишь, — осторожно сказал Киструсс.

— Не шучу, — ответил я и повторил. — Всего 12 человек. Лежат в снегу. Думаю, что к вашему приезду у всех у них будет воспаление легких.

— Жди! — бросил в трубку Киструсс. — Держись! Выезжаем!

— Товарищ генерал! — поспешно выдал я, опасаясь, что он бросит трубку. — В Кутятинском районе недалеко от перекрестка на Бурлаково моя машина серый «Москвич-407» остался. Они меня оттуда похитили. Дайте, пожалуйста, команду, чтобы машину забрали. Украдут ведь.

— Понял, — отозвался Киструсс. — Жди. Выезжаем!

Наталья Михайловна по-прежнему безмятежно спала сзади. Я только сейчас разглядел у неё на шее ошейник — полоску серебристого металла, скрепленную маленьким, чисто декоративным замочком.

Посмотрел вниз, обнаружил, что у неё на руках наручники и тоже из серебристого металла.

Я пересел назад, слегка подвинув Наталью. Ошейник был узкий и тонкий. Я порвал его практически без труда. А вот с наручниками… Я вышел на улицу, поковырялся в кучке, где сложил мелочь. Выбрал подходящие ключи и, как выяснилось, угадал с первого раза. Наручники, серебряные, вместе с ключами, тоже посчитал трофеем.

А тут и Наталья Михайловна стала подавать признаки жизни: открыла глаза, потянулась, увидела меня, улыбнулась:

— Мы приехали?

Я кивнул:

— Уж приехали, так приехали! Ты как себя чувствуешь?

— Да нормально! — Наталья попыталась выйти из машины. Я помог ей. Она потянулась, поёжилась. Потом огляделась вокруг, охнула.

— Что это?

— Будешь смеяться, — сообщил я с ухмылкой. — Нас пытались похитить.

— Кто?

— Похоже, английские шпионы, — ответил я и, предвосхищая ее расспросы, сказал. — Я всё тебе объясню позже. Я вызвал КГБ. Они сейчас приедут. Ты — просто моя подружка, живешь со мной, ничего не знаешь. И главное, про свои способности даже не заикайся. Понятно? Я тебе всё объясню дома. Хорошо?

Она медленно кивнула.

— Иначе они тебя потом задергают так, что сама рада не будешь, — добавил я.

Чекисты приехали быстро, мы даже замерзнуть не успели. Правда, Наталью я усадил в «рафик», который завел, включил отопление. А сам стащил у одного из «паралитиков» шапку. Моя-то норковая, почти новая, куда-то подевалась. Наверное, там и осталась на дороге. У меня появлялось всё больше и больше причин ненавидеть представителей буржуйских спецслужб. Поэтому на этих гостей, которые были хуже татар, лежащих на снегу ровным строем, включая ведьму, я смотрел даже с некоторым злорадством. Тем более, что они всё видели, слышали и чувствовали: и холод, и отнюдь не теплый летний ветерок, а пронизывающий декабрьский студеный ветер пополам с поземкой.

Кстати говоря, Софа смогла испортить только «волгу», точнее, электрооборудование. Поэтому машина и заглохла. «Рафик» не успела, что, в конечном счете, оказалось очень даже здорово.

Водителя «Зила» я успел отпустить до приезда чекистов. А то потом еще затаскают повестками. А он, собственно, вряд ли что-нибудь сможет вспомнить и рассказать.

Кгбшники приехали на трех «волгах» и «рафике». Первым из машины выскочил и бросился ко мне Денис. Обнял, прижал к себе:

— Ты как? Нормально?

Следом подошел Киструсс, хмыкнул, криво усмехнувшись, спросил, не здороваясь, ткнув в сторону, где лежали англичане:

— Это они?

Я кивнул, добавил, показывая на разложенный тулуп:

— А это я у них собрал от греха подальше. Там еще в «волге» водитель из них сидит, спит.

Генерал повернулся к подчиненным, которые стояли гурьбой возле «рафика»:

— Займитесь ими.

Потянул меня за руку:

— Отойдем, расскажешь.

Мы втроём, я, генерал и Денис, отошли чуть подальше, и я рассказал в общих чертах, как выехал сегодня из деревни в город, заехал в лесхоз, как меня остановили и похитили. Поведал, как я очнулся в ящике, освободился, а заодно нейтрализовал всех «интуристов». Когда рассказывал, как меня усыпили, заметил, что генерал с Устиновым быстро переглянулись.

— Разрешите? — к нам подошел один из сотрудников.

— Что? — спросил генерал.

— Там эти, задержанные, — сотрудник помялся. — Они какие-то деревянные, не шевелятся.

— Я пойду, помогу, — отозвался я. Устинов пошел со мной.

— Твоя машина в милиции, — сообщил он. — В Кутятинском РОВД. Начальника предупредили. Можешь забрать в любое время.